Использование различных речевых паттернов на переговорах

У. Ф. Линкольн, О. В. Аллахвердова и коллеги (1998) справедливо замечают, что не все конфликты могут быть предметом переговоров, однако эти переговоры играют важную роль в разрешении целого ряда конфликтов. Поэтому интересно рассмотреть, как ведут себя на них женщины и мужчины. Напомню результаты исследований половых, различий речевого поведения.

И в деловых и в интимных переговорах мужчины больше говорят и чаще прерывают партнера, а женщины задают много вопросов, часто их повторяя. Женщины также чаще выражают сомнение или отрицание по поводу своих высказываний, чтобы смягчить свое мнение и выразить хотя бы минимальную поддержку другому говорящему. Были обнаружены гендерные различия и в невербальном поведении, в частности в улыбке и смехе, – женщины смеются и улыбаются чаще мужчин.

В то же время получены данные о речевых различиях у лидеров и последователей разного пола. Менеджеры обоего пола говорят как мужчины, а подчиненные – как женщины.

Интимные партнеры ведут себя сходным образом, причем это обнаруживается и в гетеросексуальных парах, и в парах гомосексуалов обоего пола. Лидеры во всех трех типах пар чаще прерывают партнера по общению, чем ведомые, а последние чаще используют поддерживающие речевые паттерны.

В гетеросексуальных интимных парах партнеры разного пола используют различные речевые стратегии. Мужчины, чтобы добиться своего, прибегают к директивному стилю: они настойчивы, дают указания, настаивают, торгуются, убеждают женщин. Женщины же прибегают к деликатной стратегии: используют намеки, советы, уходы, отказ от обещания.

Такое различие речевых паттернов может вызывать раздражение и непонимание у обоих полов. Он может упрекать ее: «Скажи прямо, чего ты хочешь», а она – его: «Неужели нельзя быть поделикатнее?» Поэтому часто в интимных взаимоотношениях во время конфликта женщины плачут, сердятся и критикуют мужчин за недостаток внимания и нечувствительность. Мужчины же в это время гневаются, отвергают слезы и призывают к логическому и неэмоциональному подходу к проблеме и сами ищут логические причины объяснения конфликта. Очевидно, что каждая сторона считает свое поведение более приемлемым, и такое сочетание стратегий не будет способствовать разрешению конфликта.

О чем бы ни говорили супруги (на интимные или не интимные темы), жены чаще обнаруживают большую эмоциональную вовлеченность и личностные переживания. Они пропускают через себя мировые события, что непонятно для мужей.

Полученные данные объясняются следующим образом: речевые паттерны женщин  обусловлены их более низким по сравнению с мужчинами положением в обществе. Разговоры женщин с их «заботливостью» подчиняются правилам политеса – обходительного общения, а мужчины же в разговорах обычно доминируют и нарушают правило очередности; т. е. речь женщин является «речью безвластных», а мужчин – речью лиц, обладающих властью. При этом нередко речевое поведение мужчины (и то, что он принадлежит к высокостатусному полу – мужскому) является более мощным фактором, чем даже обладание официальной властью у женщины.

Так, в работе Г. Фейрхерста описан случай, когда гендер, наряду с другими демографическими характеристиками, выступал как фактор, определяющий речевое поведение участников деловых переговоров и провоцирующий конфликт. Одним участником была женщина-менеджер (молодая, образованная, но неопытная негритянка), а другим – мужчина-подчиненный (значительно старший по возрасту, белый, опытный, но необразованный). Оба участника диады вступили в конфликт, разыгрывая модель, соответствующую гендерным стереотипам, когда доминирующее положение занимает мужчина. Несмотря на свою подчиненную позицию, именно он становился лидером на переговорах, используя различные приемы усугубления конфликта: отмалчивался, когда к нему обращались; если намечался проблеск в принятии решения, он тут же уводил разговор в сторону или переводил его в новую конфликтную область. В итоге «победу» одержал мужчина, показав, что его неформальный статус, выше формального положения Женщины-менеджера. И она, настаивая на своем праве демонстрировать власть, сопровождающую ее должность, лишь способствовала развитию конфликта.

Несмотря на то, что исследования рисуют более сложную картину гендерных различий по личностным характеристикам и социальному поведению людей, в том числе и в конфликтных ситуациях, чем трактуют гендерные стереотипы, можно констатировать широкое распространение последних. Популярная литература наполнена высказываниями типа; «В конфликте он ищет решение, а она проявляет эмоции», а читатели воспринимают такие высказывания как аксиому. Практический психолог, работая с такими клиентами, должен в первую очередь скорректировать его взгляды на людей, в том числе и в гендерном плане. Эта коррекционная работа с участниками конфликта должна строиться с учетом данных научных исследований и с помощью обучения приемам познания и общения с конкретным партнером.

Однако нередко и сами специалисты находятся в плену у гендерных стереотипов. Напомним, что в исследовании Д. Айвея и К. Коноли, где испытуемыми выступали практикующие консультанты и психотерапевты, было установлено, что эти специалисты рассматривали патриархальный тип взаимоотношений в семье как более здоровый, чем матриархальный, а женское лидерство – как признак патологии семьи, несмотря на то, что эгалитарных современных семей с распределением лидерства между мужем и женой в разных сферах становится все больше и нелепо рассматривать их как патологические.

Эти результаты вызывают тревогу за судьбу клиентов, и практические психологи, выступающие посредниками в конфликтах, должны прежде всего скорректировать свое «гендерное мировоззрение», чтобы строить свою работу наоснове достиженийсовременной психологии, а не устаревших гендерных предубеждений и стереотипов – в этом также видится нам осуществление идеи гендерного подхода к разрешению конфликтов.

Иногда конфликтные взаимоотношения как внутри одного пола, так и между полами доходят до уровня правонарушений и квалифицируются как преступления. В семье женщины чаще мужчин подвергаются серьезным оскорблениям и обидам со стороны партнера по браку. Может быть, поэтому они реже мужчин вступают в повторный брак после развода.

При этом общество нередко склонно возлагать вину на женщину-жертву. До сих пор распространено мнение, что «женщину невозможно изнасиловать, если она сама этого не хочет», хотя уже давно доказано, что это представление не соответствует действительности. Точно так же считается, что если муж бьет жену, то она этого заслуживает. Эта особенность нашей культуры вызывает тревогу за женщин и вряд ли способствует улучшению взаимоотношений между полами.

Вспомним данные о поле преступника и жертвы (материал о социальной перцепции). Здесь существуют два явления. Первое связано с широко известным гендерным стереотипом о том, что жертвой насилия принято считать женщину. Поэтому в эпизодах, где мужчина выступает жертвой, ему чаще будет приписываться вина за эпизод (он якобы спровоцировал ситуацию, и большая доля ответственности за преступление ложится на него). В основе второго явления лежит также гендерный стереотип, но его можно было, бы назвать реверсивным (обратным, противоположным): женщины-свидетели более резко судят не мужчин-преступников (что соответствовало бы прямому гендерному стереотипу), а, напротив, – женщин в этой роли.

Литературные данные позволяют разделить результаты таких исследований на 3 категории: а) те, где обнаружена большая склонность мужчин к насилию против других; б) женщин – против себя и в) отсутствуют половые различия.

В литературе, как правило, отмечается, что суицидные попытки чаще встречаются у женщин, чем у мужчин. Но «успешный» (т. е. завершенный, закончившейся смертью индивида) суицид одинаков у алкоголиков разного пола, а также наркоманов. Иногда женщины-наркоманки превосходят мужчин-наркоманов по этому показателю. Завершенные суицидные попытки чаще встречаются в состоянии наркотического опьянения у обоего пола.

Однако часто эти данные искажаются какими-либо привходящими факторами. Обычно считают число попыток (неудачных, когда человек остался жив), о которых стало известно. Но женщины чаще мужчин склонны сообщать о них – в силу или большей искренности и откровенности, или большей демонстративности поведения, а возможно, мужчины скрывают такие попытки как проявление слабости.

Более точным представляется подход норвежских ученых И. Россовай коллег. Они включили в перечень параметров суицидального поведения два показателя: суицидальные попытки и суицидальные намерения (т. е. мысли о самоубийстве). Включение суицидальных попыток в число параметров суицидального поведения вполне оправданно, так как эти мысли, многократно повторяясь, в дальнейшем либо приводили к суицидальным попыткам, либо, так же как и попытки (успешные или нет), свидетельствуют о психологическом неблагополучии индивида.

Женщины чаще мужчин сообщают о своих суицидных мыслях. При этом среди мужчин такие мысли появляются лишь у тех, кто в детстве испытал серьезную психологическую травму. Эти данные дают почву для размышлений специалистам, работающим с молодежью, и рисуют картину, где проявляется не только сходство неблагополучных индивидов разного пола, но и некоторое своеобразие полов.

Мужчины впервые прибегают к насилию в более молодом возрасте, чем женщины, и для них характерны более антисоциальные взгляды и ценности, т. е. их девиантная реакция направлена скорее против общества, в то время как у женщин – на разрушение личности. Женщины также более импульсивны и сильнее переживают стресс.

Как видим, женщины также могут совершать насилие, и их девиантное поведение не менее опасно, чем мужское. Эти данные – серьезный аргумент против тех, кто распространяет мифы о том, что женщинам угрожает насилие со стороны мужчин. Хотя никто не возражает, что такие женщины нуждаются в защите, но необходимо изучать и другую сторону вопроса – о насилии со стороны женщин. Таким образом, гендерные отношения между полами формируются и развиваются в сложных условиях. Таким образом, гендерные отношения между полами формируются и развиваются в сложных условиях. На протяжении всей жизни и в различных ситуациях во взаимодействии подов проявляются тенденции половой сегрегации или конвергенции, которые ведут либо к конфронтации полов, либо к их хорошим взаимоотношениям. Две субкультуры (мужская и женская), которые вначале являются следствием половой сегрегации, в дальнейшем усиливают взаимное непонимание и конфронтацию полов. Однако ситуация не безнадежна. Достижения гендерной психологии могут помочь подлинному пониманию мужчинами и женщинами друг друга и установлению замечательных гармоничных отношений между ними.

Вопросы для самопроверки

1. Расскажите о проявлениях мужской и женской субкультур в детстве. В чем проявляется конфронтация полов в детстве?

2. Сравните сексуальные установки у разных полов в детстве и юношестве. Чем они отличаются?

3. Назовите сходные и отличительные черты девиантного поведения, мужчин и женщин.

Учебные задания

1. Изучите материал о различиях в поведении мужчин и женщин в конфликтных ситуациях. Придумайте две ситуации гендерного конфликта (причина – половые различия личностных и поведенческих характеристик мужчины и женщины). Разыграйте в группе эти ситуации и обсудите способы разрешения подобных конфликтов.

2. Проведите в группе дискуссию на тему «Насилие против женщин и против мужчин: его проявления и причины».

3. Составьте план беседы с женщиной, подвергшейся жестокому обращению в семье. Проиграйте в парах заданную ситуацию. Насколько вам удается оказыватьэффективную помощь пострадавшей? Удается ли стимулировать пострадавщую к изменениям жизненной ситуации? Что мешает? Обсудите полученные результаты в группе.

4. Проведите исследовательскую работу по следующим темам: 1. Гендерный анализ возникающих психологических проблем. 2. Основные мифы о сексуальном насилии. 3. Сексуальная привлекательность партнера глазами мужчин и женщин.

2.1. Детская художественная литература как источник

Дата: 2019-03-05, просмотров: 19.