Д. Г. Редер. К ВОПРОСУ О ЮРИДИЧЕСКОМ ПОЛОЖЕНИИ

РАБОВ ПО ЗАКОНАМ ХАММУРАПИ

 

Древний Восток. Вып. /. Сб. статей в честь

акад. М. А. Коростовцева. М., 1975. С. 230-245

 

  Открытие в 1901 г. свода законов царя Хаммурапн ознаме-

новало наступление нового этапа в изучении нетолько вавилон-

ского общества, но и социально-экономического строя древнего

Востока в целом.

 До публикации этого ценнейшего первоисточника представ-

ние о древневосточном праве было весьма ограниченным и

посторонним. Для Передней Азии единственным древним

Законодательным памятником были библейские установления

(Книга Завета, Второзаконие и Жреческий кодекс), носящие

ярко выраженный теократический характер. Юридические по-

ложения перемежались в этих библейских сборниках с религи-

озными заповедями.

 Ознакомление с Законами Хаммурапи заставило историков

и юристов пересмотреть в корне вопрос о принципах законода-

льства древневосточных народов. Хотя Хаммурапи был бла-

гочестивым царем и неоднократно подчеркивал, что действует

по велению богов, заботясь в угоду им о соблюдении правды

и справедливости, но фактически опубликованные им законы

носят светский характер и предназначаются не для религиоз-

ной общины, а для централизованного государства.

По меткому и точному определению Б. А. Тураева, этим

конам «чуждо понятие преступления как греха, отпадения

уг бога, нарушение его воли; его законы не знают страха 60-

кия, не выводят всего права из любви к богу и ближнему»

ви рассматривают проступки исключительно с точки зрения

материального вреда для личности или опасности для государ-

тва и общества»1.

 Таким образом, для исследователей появилась возможность

изучать подлинные черты древневосточного государства по

юридическому памятнику, исходящему непосредственно от царя

и не испытавшему переработки редакторов-жрецов, как это

случилось с законами, вошедшими в Пятикнижие, или с ин-

дийскими законами Ману. Открытие других памятников древ-

ревосточного права (хеттских и ассирийских законов, законов

из Эшнуны, законов Липитиштара и др.) значительно расши-

рило и уточнило представление об основах государства и об-

цества Востока во П тысячелетии до н. э. Однако значение

Законов Хаммурапи как основного и наиболее содержательного

Первоисточника для изучения этой проблемы до сих пор не по-

колеблено.

 Литература, посвященная законодательству Хаммурапи, яв-

ваяется необозримой и охватывает целый ряд проблем. В дан-

ной статье будет рассматриваться лишь один момент, который

до сих пор не разрешен еще до конца и допускает возмож-

ность различной интерпретации, а именно юридическое поло-

зкение рабов в Вавилонии в XVIII в. до н. э. Прежде всего

хочется отметить странное на первый взгляд противоречие.

С одной стороны, законы Хаммурапи проявляют исключитель-

ный интерес к рабовладению и рабам. Из 282 статей по мень-

шей мере 33 статьи упоминают рабов2. С другой стороны, поч-

ти совершенно отсутствует интерес законодателя к экономи-

ческому положению раба, к рабскому труду и его роли в хо-

зяйстве древней Вавилонии. Неизмеримо больше внимания

уделяется условиям труда различных категорий свободных

людей (ремесленников, работающих на заказ, арендаторов,

наемных земледельцев и пастухов).

 Особенно детально рассматривается наемный труд (§ 257-

258, 261, 265-267. 273-274). Если подходить сугубо формаль-

но к вопросу о способе производства, то можно прийти к вы-

воду, что наемный труд играл в Вавилонии ведущую роль и

в стране господствовали капиталистические отношения, как

это утверждают Э. Майер, М. Вебер, А. Море и многие другие

зарубежные историки.

 Однако надо учитывать одно важное обстоятельство. Вави-

лонского законодателя меньше всего интересовали труд раба

сам по себе, условия работы, отрасли производства, в которых

предпочитали использовать рабочую силу рабов, а также мас-

штабы ее использования. Все это предоставлялось решать са-

мому господину, эксплуатирующему раба, будь то индивиду-

альный рабовладелец или коллектив рабовладельцев. Суд

в такие дела не вмешивался. Если для свободного наемного

труда законом устанавливались определенные нормы и опре-

делялась степень вознаграждения (натурального или денеж-

ного), то для раба этого не полагалось. Частный рабовладелец

или надзиратель, контролирующий труд дворцовых и храмовых

рабов, сам решал, где, в какое время и сколько времени будут

работать подневольные люди и сколько средств будет затра-

чено на их содержание. Поэтому законы Хаммурапи совершен-

но не интересуются различными видами использования рабов.

Был ли раб пахарем или пастухом, камнерезом или кожевни-

ком, находился ли он в личном услужении господина или по-

лучал разрешение завести свой дом и хозяйство, юридический

статус его оставался одним и тем же. Государство заботилось

о том, чтобы он подчинялся своему хозяину и не смел поки-

нуть его, и, кроме того, судебные органы разбирают столкно-

вения рабов со свободными людьми, не являющимися их хо-

зяевами. Производственная деятельность рабов является для

законодателя безразличной.

 Когда на хозяина работает свободный человек (сельскохо-

зяйственный наемник, ремесленник, арендатор и т. д.), то за-

конодатель вникает во все детали трудового процесса. В одних

случаях выполнение труда учитывается по дням (например,

в § 274-277), в других - по годам (см., например, § 257-

258) или даже сезонам (§ 273). От того или иного вида труда

зависела натуральная или денежная форма оплаты, а также

размеры оплаты, продолжительность работы и т. д.

 Самым тщательным образом закон предписывает наемному

работнику или арендатору добросовестно выполнять взятые на

себя обязательства (§ 254-255 или 245). Но зато смерть

свободного человека от чрезмерного и изнурительного труда,

сопровождающегося побоями, считается уголовным преступле-

иием (§ 116 о «сыне человека», отрабатывающем долг отца).

 В общем и целом законодатель выступает посредником между

работодателем и лицом, выполняющим работу. Несмотря на

некоторые пробелы, неточности и недоговоренности 3 в своде

аконов Хаммурапи намечается какая-то руководящая систе-

ма, регулирующая эти отношения. Вавилонские судьи имели

полную возможность, привлекая те или иные статьи закона,

вмешиваться в возникавшие конфликты. Напротив, контроли-

ювать труд рабов они ни в коем случае не могли. Законы

Хаммурапи не давали в этом отношении никакой точки

рпоры. Как уже говорилось, в этих законах без конца упоми-

раются рабы, но почти совершенно отсутствуют свидетель-

ства о рабском труде.

 Лишь в двух случаях мы имеем довольно беглые сообщения

о производственной деятельности рабов. В § 116 говорится

о рабе, который отрабатывает долг своего господина в доме

аимодавца. Если такой заложник умирал от побоев или дур-

ного обращения, то заимодавец должен был отвесить 1/3 мины

серебра (по-видимому, это равнялось средней стоимости раба),

в также утрачивал право на возмещение долга. Показательно,

пто здесь законодатель разбирает конфликт между двумя сво-

бодными: собственником и временным владельцем раба. Сам

раб не выступает как личность. Речь идет не о наказании за

убийство, а о возмещении собственнику утраченного имуще-

ства.

 В другом случае речь идет о совместном труде раба и его

ены и детей (§ 176), которые являлись свободными. Все они

1дут общее хозяйство, и в случае смерти такого раба семей-

ное имущество делится пополам. Половина достается хозяину

раба, а другая - жене и детям раба, не принадлежащим его

господину. Таким образом, здесь законодатель разбирал дело

о совместном труде раба и свободных лиц, связанных с ним

семейными узами. Право господина на продукцию труда само-

го раба не подлежало сомнению. Речь шла лишь о вычислении

доли свободных лиц, и закон защищал их имущественные пра-

ва, закрепляя за ними продукцию их труда.

     Ни в коем случае нельзя на основании данной статьи счи-

тать, что рабы могли быть в Вавилонии собственниками 4.

Дело идет об имуществе, наживаемом с разрешения господина,

которым раб пользуется пожизненно, что И. М. Дьяконов спра-

ведливо сравнивает с римским пекулием: «Рабы, напротив,

не имели никакой собственности, но некоторые, по крайней

Мере, могли иметь пекулий. Пекулий считался частью собствен-

ности господина и во всяком случае переходил к нему после

1смерти раба»5.

 Как известно, самостоятельная хозяйственная деятельность

абов получила особенно широкий размах в Нововавилонском

«арстве, на что обратил в свое время внимание Б. Мейсснер

своем труде «Вавилония и Ассирия» (1920. Т. I) и трактовал

как особую стадию социального развития акад. В. В. Струве6.

Статьи 175-176 свидетельствуют о зачатках этого весьма ха-

рактерного явления в Старовавилонском царстве.

 Конечно, подобно римским рабам их далекие предшествен-

ники в Вавилонии получали пекулий с согласия господина и

в его интересах. Не всякий рабовладелец имел желание само-

стоятельно организовывать те или иные хозяйственные пред-

приятия и обременять себя хлопотами. Многие предпочитали

поручать это дело рабам, учитывая, что и сам раб остается

под" их властью, и все, что он зарабатывает, рано или поздно

достанется им. Законы Хаммурапи вмешивались в эти дела

только в том случае, когда соучастниками экономической дея-

тельности раба оказывались свободные люди (его жена и де-

ти). Только так можно понять статьи 175 и 176. Ни в коем

случае нельзя считать, что они подрывали неограниченную

власть рабовладельца над его рабом, получившим на практике

экономическую самостоятельность, но без права передавать

свое имущество (как мы видели, свою половину общего иму-

щества) по наследству.

 Законы Хаммурапи не ограничивали власти господина над

рабом. Как мы видели, § 116 предусматривал наказание за

убийство чужого раба. Применить ее в случае убийства собст-

венного раба было невозможно, ибо это привело бы к юриди-

ческому абсурду - виновник должен был бы уплатить стои-

мость раба самому себе.

 С другой стороны, вавилонский законодатель не считал

себя обязанным карать раба за какую-либо провинность перед

господином. В таких случаях наказание раба считалось делом

самого рабовладельца. На это обстоятельство обратил внима-

ние один из лучших зарубежных комментаторов рассматрива-

емого свода законов - П. Крювелье. Касаясь 15, 16 и 19,

где речь идет о наказании (и притом весьма жестоком) чело-

века, укравшего раба (или рабыню) или спрятавшего беглого

раба, французский исследователь в своем труде «Введение

в кодекс Хаммурапи» отмечает, что смертной казни подверга-

лись не рабы, а свободные люди. («Смерти предается отнюдь

не беглый раб, но эта кара налагается на лиц, способствовав-

ших его бегству»)7.

 Надо к этому добавить, что господин сам мог убить раба.

которого возвращали ему дворец или местные власти. Это под-

разумевалось само собой. Если он щадил жизнь провинивше

гося раба, то делал это скорее из расчета, чтобы сохранит

даровую рабочую силу, чем из соображений гуманности.

 Против всех этих выводов, вытекающих из целого ряда ва-

вилонских законов, на первый взгляд свидетельствует послед-

няя статья (282) свода законов Хаммурапи, на которую не раб

обращали внимание комментаторы: «Если раб скажет своему

господину: «Ты - не мой господин», то тот должен изобличить

его как своего раба, и затем его господин может отрезать ему

ухо». Эта статья свидетельствует об е д и н с т в е н н о м случае,

когда раб может судиться со своим господином, а законода-

тель неожиданным образом оказывается посредником между

собственником и его одушевленным имуществом.

 В первый момент может показаться, что этой статьей на-

рушаются все основные принципы рабовладельческого строя.

Называется, что не сам рабовладелец определяет меру нака-

зания своему рабу, а судьи, руководствующиеся точными ука-

заниями закона.

 Можно спорить о том, является ли это наказание слишком

дягким или слишком жестким. По этому вопросу высказыва-

лись различные взгляды. С. Л. Котляровский удивлялся тому,

что господину не рекомендуется убить непокорного раба. При-

водя § 282, он замечает: «Следовательно, предполагают, что

он (господин. - Д. Р.) не может его (раба. - Д. Р.) все же

убить. Власть господина вводится все же в некоторые грани

закона. Конечно, раб остается предметом купли и продажи.

Эн есть объект, а не субъект, но, с другой стороны, его поло-

кение представляется скорее более благоприятным по сравне-

нию с древнейшими памятниками греческого и римского пра-

ва»8.

 В том же духе высказывается и И. М. Волков: «Смотря на

раба как на полную собственность господина, закон, как ви-

дим, не дает господину права жизни и смерти по отношению

к нему»9.

 Другого мнения придерживается Я. М. Магазинер. Он счи-

гает наказание, предписываемое данной статьей, чересчур су-

ровым и свидетельствующим о тяжелом положении вавилон-

ского раба.

  «Если жестока безответственность свободных за преступле-

яия против жизни и здоровья рабов, то так же жестока, на-

эборот, ответственность рабов перед рабовладельцем, напри-

мер, раб карается калечащим наказанием уже за одно словес-

ное непризнание власти рабовладельца» 10.

 Представления о жестокости, конечно, весьма относитель-

ны, и их нельзя отрывать от конкретной обстановки. Не надо

забывать, что, по § 192, приемный сын за такое же «словесное

Непризнание» власти приемного отца или матери подвергается

более суровому наказанию, чем раб (отрезание языка). Глав-

ное, однако, заключается не в этом. Законодатель вмешивается

во взаимоотношения между господином и рабом лишь в одном

случае - когда надо решить вопрос о законности порабоще-

ния того или иного лица. Далеко не всегда права рабовладель-

ца на раба были юридически обоснованы. Вполне возможны

были злоупотребления. Например, § 14 упоминает о краже

малолетнего сына человека» как о тяжком уголовном пре-

ступлении. Надо полагать, когда похищенный ребенок вырас-

тал, он мог сделать попытку восстановить свои права через

суд. С другой стороны, настоящий раб, лишенный свободы

с соблюдением юридических норм, мог обратиться в суд с не-

обоснованными претензиями на освобождение. Последний слу-

чай и предусматривает § 282. Чтобы охранять свободных вави-

лонян от обращения в рабство (возможно, как мы увидим

ниже, лишь в исключительных случаях), закон допускал про-

верку прав рабовладельца на раба.

 Ни в одной статье мы не найдем намека на какие-либо

проступки раба против «законного» (с точки зрения Хаммура-

пи) господина. Нигде не говорится ни о лености, ни о дерзости

и строптивости раба, ни о нанесении ран господину или убий-

стве господина. Можно не сомневаться, что за это с рабом рас-

правлялись без суда. Только отрицание законности прав госпо-

дина, когда надо было решить, является ли раб действительно

рабом, требовало судебного разбирательства.

 Конечно, вызывает удивление рекомендация конкретного

наказания, которому должен подвергнуться человек, которого

суд признал рабом. С точки зрения правовых норм рабовла-

дельческого общества следовало бы просто отдать раба под

власть лица, признанного его законным господином (как в слу-

чае поимки беглого раба).

 Надо, однако, полагать, что закон закреплял укоренивший-

ся обычай. Убийство раба не запрещалось, но считалось бес-

смысленным, непрактичным поступком. Самым обычным нака

занием для раба считалось отрезание уха. Оно было болез-

ненным и в то же время не лишало его трудоспособности, нс

приносило хозяину убытка. Интересно, что такое бесчеловечное

калечение, как отрезание пальцев, законы Хаммурапи предус

матривают лишь для свободного человека, совершившего то

или иное преступление (§ 195, 218, 226, 253), но не для раба

 Раб с изувеченными руками был бы так же бесполезен,

как и вол или осел с переломанными ногами. Отрезание уха

упоминается в законах Хаммурапи только два раза (кроме

§ 282 еще в 205), и оба раза применительно к рабам. Это

показательно не только для вавилонского права. По хеттских

законам, которые, как отметил акад. В. В. Струве, более

жестоки к рабам, чем вавилонские11, раб, совершивший кражу

или поджог, лишался обоих ушей, а также носа (I, § 95 и 99).

 Даже в «Илиаде» упоминается отсечение ушей, сопровож-

дающее продажу в рабство12. Лишение уха (или обоих) ста

новилось у ряда древних народов позорным признаком, ука-

зывающим на рабское состояние, определявшим провинивше

гося раба.

 В одном из библейских законов представление о повреж

делном ухе как символе рабства утрачивает уже свой прежних

характер карательной меры и выступает в смягченном виде-

Прокол в ухе превращается в простую метку, заменяющую

клеймо.

 Во Второзаконии мы читаем: «И будет, если он (раб-долж-

ник, отработавший свой шестилетний срок. - Д. Р.) скажет

тебе: «не пойду я от тебя, потому что люблю тебя и дом твой»,

потому что хорошо ему у тебя. То возьми шило и приложи

уху его и к двери, и будет он рабом твоим навек» (Второ-

коние, 15, 16-17). Здесь уже нет речи о каре и позорном

аке, но поврежденное ухо (как прежде отрезанное ухо) от-

личает раба от свободного.

 Таким образом, предписание § 282 в законах Хаммурапи

не должно нас удивлять. Речь идет о традиционном наказании

раба, более жестоком, чем наложение обычного клейма. С та-

кой меткой он лишался возможности заявлять претензии на

освобождение. О дальнейшей его судьбе законодатель не забо-

тился, и она зависела от воли рабовладельца.

 Не только в законах Хаммурапи, но и в других вавилон-

дреих документах мы тщетно будем искать какого-либо запрета

дубивать своих рабов.

 В известном «Разговоре господина со своим рабом» вави-

лонский вельможа прямо угрожает своему дерзкому рабу

смертью. Из Ларсы дошел документ, относящийся к 29-му году

правления Римсина (соперника Хаммурапи), где речь идет

о судебном процессе некоего Идиниатума, который задушил

раба-шубарийца. Однако дело дошло до суда потому, что

тот раб был краденым, и убийца карался за нарушение прав

собственника, потерявшего своего раба. К сожалению, доку-

мент сообщает только о первой стадии судебного разбиратель-

тва, и мы не знаем результатов дела. Не мешает отметить,

что даже в древнееврейском праве, которое, как известно,

предписывает мягче относиться к рабам, чем вавилонское,

практически за господином оставалось право жизни и смерти

в отношении его раба.

 Правда, формально в Книге Завета сформулирован доволь-

но четко запрет убивать своего раба: «А если кто ударит раба

своего или служанку свою палкою и они умрут под рукой

его, то должно отомстить ему» (Исход, 21, 20). Такого офици-

ального и недвусмысленного ограничения власти рабовладель-

ца в законах Хаммурапи мы не найдем. Однако надо учесть

два обстоятельства. Во-первых, библейский закон не указывает

конкретно, какому наказанию подвергается убийца, а во-вто-

рых, тотчас делается существенная оговорка: «Но если день

или два переживут, то не должно мстить ему потому, что это

его деньги (дословно: серебро)» (Исход, 21, 21).

 Таким образом, на деле и у древнееврейского рабовладель-

ца, как и V вавилонского, руки не были связаны в отношении

фабов. Ему только рекомендовалось действовать более осто-

рожно и не убивать сразу.

 Во всяком случае, библейские законы призывают к гуман-

ному отношению к рабам, правда, скорее в порядке совета и

Морального установления, чем юридически оформленного пред-

писания. Что касается законов Хаммурапи, то в них ни о ка-

кой мягкости к рабам (за исключением некоторых категорий,

стоящих на особом положении, о чем будет сказано ниже) не

упоминается. В одном отношении, однако, и вавилонские и

древнееврейские законы (так же как юридические установле-

ния любого древнего государства) сходятся - а именно в со-

поставлении раба со скотом и другим имуществом, охраняе-

мым законом от покушения злоумышленника. В 7 законов

Хаммурапи речь идет о незаконном присвоении серебра или

золота, раба или рабыни, вола, либо овцы, либо осла. Раб и

рабыня оказались здесь в середине списка объектов част-

ной собственности, между драгоценными металлами и ско-

том.

 В том же духе сформулирована десятая заповедь Моисея

(Исход, 20, 17), которая гласит: «Не желай дома ближнего

твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни ра-

быни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего

твоего».

 Хотя здесь вместо серебра и золота на первое место пос-

тавлены дом и жена (которые, по законам Хаммурапи, охра-

няются от злоумышленников другими специальными статьями),

но середина и конец обоих списков почти совпадают; непо-

средственно за рабами следует скот.

 Уподобление раба животному проводится в своде законов

Хаммурапи особенно отчетливо и настойчиво. Так, § 219 гла-

сит, что в случае неудачной операции, в результате которой

умер раб, неумелый врач должен отдать хозяину погибшего

«раба за раба».

 Аналогичным образом человек, причинивший смерть чужо-

му быку, отдает владельцу последнего «быка за быка» ( 246).

Бросается в глаза одна и та же юридическая формулировка

по отношению к рабу и к животному. О какой-либо жалости

к тому и другому (свойственной библейскому праву с его мо-

рализующей тенденцией13) здесь нет и речи. Законодателя

заботит лишь размер нанесенного ущерба. В этом отношении

весьма примечателен факт, что нанесение увечья скоту иногда

карается более значительным штрафом, чем такое же самое

повреждение, нанесенное рабу. Так, за перелом ноги чужого

оыка полагается отдать хозяину другого быка. а если кто-либо

сломал кость чужому рабу, то возмещал только половину его

стоимости - «покупной цены» (§ 199). Очевидно, считалось,

что со сломанной костью раб сохранит частично свою трудо-

способность, а быка уже нельзя будет применять в качестве

рабочего скота. Еще любопытно, что злоумышленник (или

небрежный человек), сломавший рог или отрезавший хвост чу-

жому быку, платит хоть и небольшой, но все-таки штраф (1/5

часть покупной цены животного), а о мелких увечьях, нане-

сенных чужому рабу, например о таком пустяке, как выбитый

у него зуб, законодатель даже не считает нужным упомянуть,

хотя он тщательно предусматривает наказание за выбитые

зубы (§ 200 и 201) и нанесение легких ран (без перелома

костей) свободных людей.

 С чисто практической точки зрения повреждение, нанесен-

ное рабочему скоту, могло считаться более серьезным преступ-

лением, чем увечье, от которого пострадал раб, не потерявший

при этом своей трудоспособности. О том, что раб оказался по-

градавшим лицом, законодатель не заботился.

 Однако это не значит, что вавилонские рабовладельцы со-

вершенно не проводили различия между рабом и животным.

Таже римляне четко различали instrumentum semivocale (скот)

и instrumentum vocale (раба), признавая этим, что последний

может мыслить и членораздельно разговаривать.

 С точки зрения вавилонского права раб как лицо потер-

певшее личностью не признавался. В этом отношении вполне

1рав П. Крювелье: «Рабы были полностью лишены личнос-

ти»14.

 Но все-таки французский комментатор впадает в преувели-

чение, когда делает вывод, что вавилонский законодатель не

мог себе даже представить возможности препирательства сво-

бодного человека с таким существом низшего порядка, как

раб. Если за наложение клейма на чужого раба (§ 226-227)

Карался свободный человек (цирюльник), а не раб, который

мог быть пассивным соучастником (давшим цирюльнику лож-

ные сведения о себе), то это якобы потому, что раба никто

не стал бы слушать и считаться с его показаниями. На самом

деле за рабом законы Хаммурапи признают ответственность

за свои поступки и, следовательно, сознательную волю. Прав-

да, за редкими исключениями, законодатель обходит молча-

щем вопрос о степени виновности самого раба, интересуясь

лишь свободными соучастниками его. Расправа с рабом (или

ющада его) предоставлялась самому господину. Однако, как

мы видели выше в двух случаях (§ 205 и 282), раб карается

отсечением уха. Таким образом, если в качестве объекта права

(как жертва преступления) раб приравнивался к скоту, то

сак субъект уголовного права (виновник преступления) раб

резко отличался от скота. За животное, причинившее вред

чужому человеку, даже в случае смерти потерпевшего, отвечал

голько хозяин.

 По § 251 «если бык человека (был) бодлив и его квартал

сообщил ему, что тот бодлив, но он не закутал ему рога, быка

твоего не спутал и этот бык забодал и умертвил сына чело-

века, (то) тот (хозяин быка) должен заплатить 1/2 мины се-

ребра». Сам бык (и, вероятно, всякое животное) считается

вишенным разума и воли и не подлежащим ответственности.

В этом отношении законы Хаммурапи проявляют полную

трезвость и свидетельствуют о преодолении (по крайней мере

в сфере юриспруденции) религиозно-магического представ-

ления о разуме и сознательной воле, свойственной жи-

вотным.

 Библейское право, являвшееся, как справедливо отмечал

А. Тураев, в отличие от вавилонского сакральным, не про-

водит резкой разграничительной черты между человеком и'

животным.

 В Книге Завета мы читаем: «Если забодает вол мужчину

или женщину, так что умрут, то вола побить камнями и мяса

его не есть, а хозяин вола не виноват. Но если вол бодлив был

и вчера и третьего дня и хозяин его был извещен об этом. не

стерег его, а он убил мужчину или женщину, то вола побить

камнями, а хозяина его предать смерти» (Исход 21, 28-29).

Таким образом, скот отвечает перед законом наравне с чело-

веком. В другом библейском законе предписывается в случае

скотоложества убивать не только провинившуюся женщину, но

и скотину (Левит, 20, 16).

 Таким образом, животные не считаются здесь бессловесны-

ми тварями, ничего не понимающими. Они также сознают свои

поступки, как человек, могут оказаться мудрее человека, как

мифическая ослица Валаама (Числа 22, 28) и, наоборот, со-

вершать преступления и отвечать за них в суде. Как доказал

Дж. Фрезер, судебные процессы над животными совершались

в древности и средневековье 15. Тем более следует отметить

прогрессивность законов Хаммурапи, которые полностью от-

вергают эти мифологические представления, являющиеся пере-

житком тотемизма 16. Для нас сейчас важно отметить, что раб

в Вавилонии считался человеком хотя и бесправным, но со-

знательным и отвечающим не только перед господином, но

иногда перед судом, в отличие от скота 17.

 При этом меньше всего думали об интересах раба, которо-

му мало было выгоды от того, что его признавали способным

отвечать за свои провинности. До сих пор мы говорили о рабах

вообще. Необходимо, однако, учитывать наличие некоторых ка-

тегорий рабов, составляющих явное меньшинство, для которых

делалось исключение и закон становился на их защиту.

 Во-первых, это были рабыни, имевшие детей от своих вла-

дельцев. Такие дети считались свободными. По желанию отца

они могли получить свою долю наследства. Сама рабыня-на-

ложница, ставшая матерью свободных людей, уже не счита-

лась полностью бесправной. Правда, она подчинялась закон-

ной жене своего господина, но ее нельзя было продать, а после

смерти хозяина она отпускалась на свободу (§ 146 и 171). Все

это противоречит общему направлению классового законода-

тельства рабовладельческого общества, но вряд ли такие слу-

чаи отпуска на волю после смерти господина могли подорвать

устои этого общества. Более резкой аномалией следует считать

§ 280, согласно которому раб и рабыня вавилонского проис-

хождения, попавшие на чужбину и выкупленные частным ли-

цом. должны быть безвозмездно оптущены на свободу - «сво-

бода их должна быть определена (судом)».

 Вероятно, загадочное на первый взгляд исключение связа-

но с общей тенденцией вавилонского законодательства попол-

нять состав рабов за счет чужеземцев и препятствовать мас-

совому порабощению соплеменников. Это отнюдь не означало

ослабления или сужения масштабов эксплуатации рабов. На-

оборот, подобно тому как в Афинах в VI в. до н. э. массовое

освобождение соплеменников, проданных в рабство за долги,

собствовало широкому развитию рабовладения за счет чу-

жеземцев (военнопленных или купленных), так и в Вавилонии

наблюдается тот же процесс, но гораздо раньше (XX-

VIII вв. до н. э.). Ни в коем случае нельзя представлять

себе класс рабовладельцев в древнем Двуречье (а также и

других странах) чем-то монолитным. Интересы различных

групп господствующего класса во многом расходились. От

эксплуатации ростовщиков страдали не только бедняки, но и

собственники, которые должны были отдавать в уплату долга

свои дома, поля и сады (§ 39) и даже своих рабов.

 Рядовые свободные не были противниками рабства как

такового, ибо сами при благоприятном случае могли приобрес-

ти рабов, но в то же время они опасались при неудачном сте-

чении обстоятельств запутаться в долгах и утратить свободу.

Их не смущало порабощение чужеземцев, но массовое превра-

щение своих соотечественников в рабов вызывало у них есте-

ственное недовольство.

 Вавилонские цари, их вельможи и чиновники должны были

учитывать и примирять эти противоречия. Уменьшение числен-

ности свободных жителей страны за счет долгового рабства

грозило, как отметил акад. В. В. Струве, лишить армию зна-

чительного количества воинов 18, не говоря о других повиннос-

тях, к которым нельзя было привлечь частных рабов. Делают-

ся попытки ограничить долговое рабство, придать ему времен-

ный характер, чтобы, не лишая ростовщика прав частной соб-

ственности (об этом не могло быть и речи), сохранить личную

свободу и целостность хозяйства должника. Образцом такой

компромиссной политики могли служить для Хаммурапи зако-

на царя Исина Липитиштара (XX в. до н. э.), который огра-

ничил долговую кабалу шестью годами. Хаммурапи пошел го-

раздо дальше. Он снизил срок отработки долга до трех лет.

Кроме того, в доме ростовщика должны были работать жена

и дети должника, а не он сам.

 В. В. Струве установил, что труд закабаленного на время

должника (по законам Липитиштара) или семьи должника

(по законам Хаммурапи) приближался к эталонам наемного

труда. На основании библейских аналогий В. В. Струве уда-

лось выяснить, что наемный работник и в древнем Двуречье и

в древней Палестине нанимался на три года, а человек, зака-

баленный на шесть лет (по законам Липитиштара и весьма

сходным с ними в этом отношении древнееврейским законам),

уподоблялся «вдвойне нанятому батраку»19. К этому следует

добавить, что вавилонская юридическая терминология оказы-

вается более четкой по сравнению с шумерской (в законах

Липитиштара) и библейской. Закабаленный сын должника.

у Хаммурапи никогда не называется рабом. Таким образом,

не только фактически, но и юридически была установлена рез-

кая грань между отработкой долга свободным человеком и

рабством. Семья должника, находясь фактически во временном

рабстве в доме ростовщика, находилась под охраной закона,

в отличие от рабов должника, отрабатывающих долг господи-

на (§ 116). Более древние шумерийские законы, так же как

более поздние хронологически (хотя по содержанию более ар-

хаические) еврейские законы 20. именуют закабаленного долж-

ника рабом, хотя подчеркивают временный характер этого

рабства. Впрочем, библейский законодатель предусматривает

(см. выше) превращение временного раба-должника в постоян-

ного (в случае его собственного желания). Хаммурапи такой

возможности не предусматривает. Его законы ликвидируют

долговое рабство, конечно, если предположить, что они точно

соблюдались. Все это, конечно, не значит, что старовавилон-

ское право полностью отрицает возможность превращения сво-

бодного вавилонянина в раба. В двух случаях такой переход

происходит вполне легально. В первом казусе это делается

в интересах патриархальной семьи. Распутная и расточитель-

ная жена может по изобличении ее в суде остаться «в доме

мужа как рабыня» (§ 141).

 В другом казусе порабощение разрешается в интересах об-

щины. Небрежный земледелец, по вине которого произошло на-

воднение, должен возместить убытки соседям («людям возде-

ланной земли»). Если он не в состоянии этого сделать, то его

самого и его имущество продают и полученную сумму делят

между сообщинниками (§ 54).

 Показательно, что в обоих случаях лишение свободы про-

изводится не в интересах государства, но в соответствии с тра-

дициями семейной или сельской общины, защищавших свои

устои от злоупотреблений отдельных лиц, входящих в их сос-

тав.

 Надо полагать, однако, что такие случаи порабощения сво-

бодных за преступления не были особенно частыми. Основной

путь превращения вавилонянина в раба, а именно долговая

кабала, был прегражден. Поэтому «житель страны», попавший

в рабство и уведенный на чужбину, считался незаконно пора-

бощенным и имеющим право на освобождение.

 Статья 280 законов Хаммурапи. к которой мы сейчас воз-

вращаемся, является очень краткой и сообщает только, что

на родине выкупленный тамкаром (торговым агентом, связан-

ным с дворцом) раб мог встретить бывшего господина, заяв-

ляющего на него претензии.

 Можно предположить, что такой раб-вавилонян мог быть

порабощен до издания законов Хаммурапи или происходил из

областей, присоединенных к Вавилону в конце царствования

Хаммурапи (например, из Ларсы, где долговое право было

более суровым) 21. При новых условиях, возникших во время

его пребывания на чужбине, такой раб получал право на осво-

деление.

 Во всяком случае, все исключения по отношению к отдель-

ным рабам или целым категориям рабов (рабыням - матерям

свободных, рабам-вавилонянам, вернувшимся с чужбины) толь-

ко подтверждают общее правило. Настоящий раб, лишенный

свободы в соответствии с установленными правовыми нормами

в первую очередь, конечно, раб-чужеземец), не состоял под

охраной закона и зависел целиком от произвола господина.

Юридическое бесправие раба открывало возможность неогра-

нченной эксплуатации его рабочей силы.

 С узкоэкономической точки зрения можно, конечно, сравни-

вать труд раба и наемного рабочего и находить между ними

общие черты, как это делает немецкий буржуазный историк

акс Вебер: «Производство при помощи купленных рабов

(т. е. производство в условиях, в которых рабы являются нор-

мальным предметом оборота, безотносительно к тому, были ли

они действительно приобретены путем купли) на собственной или

арендованной земле есть с экономической точки зрения (кур-

сив мой. - Д. Р.) «капиталистическое производство». Земля и

абы составляют предмет свободного оборота и, конечно, пред-

гавляют собой капитал; рабочая сила в отличие от того, как

го делается в производстве с помощью «свободного труда»,

экупается, а не нанимается» 22.

 Далее Вебер рассуждает о том, что рабовладелец сразу

оплачивает рабочую силу, а при найме свободного человека

оплата производится по частям и предпринимателю требуется

12 первых порах меньше капитала.

 Все эти рассуждения являются односторонними, ибо не учи-

тывают исключительной важности юридического статута работ-

ника, оказывающего огромное влияние на весь ход производ-

ства. Право рабовладельца эксплуатировать раба вплоть до

полного истощения, рискуя в случае его смерти только поте-

рять его покупную цену (как мы видели в § 116 законов Хам-

мурапи), давало возможность максимально выкачивать рабо-

40 силу непосредственного производителя. Раб не мог поки-

нуть своего господина. Закон запрещал укрывать беглого раба

и предписывал всевозможные меры для его поимки и возвра-

щения господину (§ 17-20). Таким образом, рабочая сила

закреплялась за владельцем прочно и надежно. Поэтому в Ва-

вилонни (как и в других древних странах) наемный труд не

мог вытеснить рабского. В отдельных случаях выгоднее было

нанять свободного земледельца или оплатить свободного мас-

тера, однако это не могло привести к исчезновению рабства,

пока повышение уровня производительных сил не сделало

рабский труд экономически невыгодным. Называть вавилон-

ское общество капиталистическим «с самого начала», как это

делает М. Вебер, - значит не учитывать особенностей рабско-

го труда, определяемых юридическим бесправием раба.

 Безусловно, рабство сочеталось в Вавилонии с наемным

трудом, но наличие рабов мешало расширению эксплуатации

свободных людей, не давало ей возможности стать ведущей.

В этом качественное отличие рабовладельческой системы от

капиталистической. Внешне сходные черты не должны затем-

нять для нас глубокие различия. Попытки найти в Вавилонии

капиталистические отношения свидетельствуют о непонимании

рабского труда, определяемого юридическим положением раба.

Древние законодатели, образцом которых является Хаммура-

пи, учитывали отличие раба от наемного работника (к послед-

нему приравнивался и отрабатывающий долг) с максимальной

четкостью.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

 1 Тураев Б. А. История древнего Востока. М.; Л., 1935. Т. 1. С. 113.

 2 Подсчет, конечно, является приблизительным. Надо учитывать наличие

лакун. Кроме того, слово «раб» в одном случае употребляется в переносном

значении - раб царя, т. е. подданный (§ 129).

 3 Не совсем ясно отличие профессии земледельца от профессии погонщи-

ка быков (в 257-258) и не ясно, что делал последний во время жатвы, ког-

да быки не использовались. Для древнего вавилонянина все это, конечно, бы-

ло понятно и не требовало объяснения.

 4 Тураев Б. А. История древнего Востока. С. 107 (...«рабы имели соб-

ственность и стояли под покровительством закона... за их увечья вознаграж-

дался господин). Под термином «собственность» здесь подразумевается иму-

щество, находящееся в их пользовании. Отмеченная здесь уплата штрафа гос-

подину за увечье, причиненное рабу, ясно показывает, что права раба на то

или иное имущество были призрачными и зависели от воли господина.

 5 ВДИ. 1952. № 3. С. 270 (комментарий к переводу законов Вавилонии).

 6 История древнего мира. М., 1936. Т. 1. Древний Восток. С. 392.

(В.В. Струве ссылается здесь на Мейснера и проводит социально-экономиче-

ский анализ собранного немецким ассириологом материала).

 7 Cruveilhier P. Introduction au Code d’Hammourabi. Paris, 1937. P. 79.

 8 Котляровский С. Л. Социально-экономические и правовые отно-

шения в Вавилонии по законам Хаммурапи//Новый Восток. 1923. № 3. С. 336. Указанная статья, хотя она написана не ассириологом, содержит ряд интересных мыслей.

   9 Волков И. М. Законы вавилонского царя Хаммураби. М., 1914. С. 61.

 10 ВДИ. 1952. № 3. С. 272 (комментарий Я. М. Магазинера).

 11 Струве В. В. О «гуманности» хеттских законов//ВДИ. 1947. № 4,

 12 Речь идет о царе Трон Лаомедоне, который грозился расправиться с

Аполлоном к Поссияоном: «Лютый, тебе он грозил оковать и руки, и ноги и

продать, как раба, на остров чужой и далекий. Нам обоим похвалялся от-

сечь в поругание уши» (Илиада'. 21, 453-455. пер. Н. И. Гнедича). Эпизод

конечно, язлястся мифическим, но характеризует реальную обстановку.

 13 Не исключена возможность, что кроме законов, включенных в Пяти-

книжие. с их религиозно-моральной тенденцией в Израильском и Иудейском

царстве существовали царские законы, не дошедшие до нас (Котляровский. С.Л. Указ. соч. С. 336).

 14 Cruveilhier P. Ор. сit. Р. 12.

 15 Фрезер Дж. Фольклор в Ветхом завете/Пер. Д. Волыгена. М.; Л., 1934.

 16 В хеттских законах (II. 166) смертной казни подвергаются не только

провинившийся земледелец, но и его быки. В законах Хаммурапи нет и следа

такой примитивности.

 

 17 См. - 205 и 282.

 18 Струве В. В. Борьба с рабством-должничеством в Вавилонии и Па-

лестине // Палестинский сборник. 1958. № 3(66). С. 16.

 19 Там же. С. 27.

 20 Исход, 21 и Второзаконие, 15. (Эти законы относятся к VIII и VII вв.

до н. э.)

 21 Струве В. В. Борьба с рабством-должничеством в Вавилонии и Па-

лестине. С. 17.

 22 Вебер М. Аграрная история древнего мира. М., 1925. С. 17 (ср. с. 86,

где говорится о капитализме в Вавилоне).

 

 

Дата: 2018-11-18, просмотров: 66.