Империя и апогей эпохи правления короля Мануэла
Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Король Мануэл не ошибся, когда распорядился, чтобы во всей стране пышно отмечалось триумфальное возвращение Васко да Гамы. Это плавание открывало совершенно новый этап в истории Португалии. Начиная с 1500 г. весной каждого года из устья реки Тежу выходили в открытый океан крупные флотилии: на их борту находились солдаты и пушки; обратно они возвращались, нагруженные пряностями. И если прежде команды кораблей состояли из нескольких десятков моряков, то теперь у них на борту находилось от двух до трех тысяч человек. А экспедиции возглавляли не как прежде, старые морские волки, а представители высшей знати, которые боролись за право получить должности и добычу.

Планы короля Жуана — наладить мирную, дружескую, взаимовыгодную торговлю с местными правителями — очень быстро оказались невыполнимыми. Второе плавание, под командованием Педру Алвариша Кабрала, началось с посольства и приветствий, а закончилось обстрелом Каликута. Когда португальцы появились в Индийском океане, торговля в этом районе уже находилась в руках арабов: они расположились повсеместно и уже наладили крепкие связи с индийскими князьками. Конфликт возник с первого момента появления португальцев: арабы попытались воспрепятствовать деятельности португальских торговцев. В свою очередь португальцы предприняли попытку устроить охоту на суда конкурентов и дезорганизовать морское сообщение арабов. Воинственный настрой знати, которой была доверена политика Португалии в Индии, был одной из причин насильственных действий: война, а никоим образом не переговоры служила средством решения конфликтов с соперниками.

Превосходство португальских кораблей, лучшая тактика применения артиллерии и боевой дух некоторых высокопоставленных военачальников позволили португальцам одержать верх. Самой крупной фигурой в индийской политике Португалии был губернатор Афонсу ди Албукерки, правивший в период между 1508 и 1515 гг. Его власть распространялась от Ормуза — стратегического ключа к Персидскому заливу — до Малакки, ворот в китайские моря. Завоевав Гоа, португальцы создали там административный центр. Город быстро развивался, а его название Восточный Рим хорошо отражает его значение как очага распространения христианства в Азии.

Так португальская держава приобрела новое измерение. Небольшое по размерам пиренейское государство Португалия превращалось в одну из крупнейших морских и торговых держав Европы. А к своему титулу короля Португалии и Алгарви Мануэл приказал добавить новые: «господин Покорителей, Мореплавания, Торговли в Эфиопии, Аравии, Персии и Индии».

Именно тогда, в 1505 г., король покинул прежнюю, хорошо укрепленную королевскую резиденцию в Лиссабоне, средневековый дворец в Алкасове, и поселился во дворце на берегу реки, с галереями в стиле эпохи Возрождения, откуда открывался вид на реку Тежу. Для очага португальской монархии было выбрано место, где прежде находились склады компании «Каза да Мина» («Палаты Мины»), в которых хранились тюки хлопка, паприки и слоновой кости, приобретенных на гвинейском побережье. Поэтому жители столицы называли резиденцию «Дворцом Палаты Мины».

Это уже устаревшая традиция, потому что теперь складские здания называют Индийской палатой.

От них исходит и окутывает весь дворец пряный аромат корицы и перца.

Уже целый город, а вскоре и целое королевство начинает пахнуть пряностями.

 

Больше боюсь Лиссабона,

Который, под запах этой корицы,

Королевство наше опустошает...

 

Так писал Са ди Миранда примерно в 1535 году[93].

Смена дворцов отражала многие другие изменения. Небольшой двор времен Жуана II быстро разросся. Множились посты, саны, должности. Значительно увеличилось численность дворянства, возросли и его доходы; однако такой рост уже не представлял угрозы королевской власти. Это было придворное, служилое, зависимое дворянство. С изменениями в военном искусстве война перестала быть делом частных лиц; вся военная власть оказалась отныне сосредоточена в королевских арсеналах. «Старые воины» стремились теперь стать «офицерами»[94]: командовать — это была их служба, а оплачивал ее король. Даже самые высокопоставленные представители знати, если и сохраняли высокомерие, потеряли независимость. В 1512 г., когда герцог Браганский из ревности приказал казнить герцогиню, против него был начат уголовный процесс, от которого он сумел избавиться, заплатив значительную сумму: именно герцог финансировал большую часть экспедиции в Азамор в 1513 г.

Писатели, жившие в ту эпоху, поражались непомерному расширению двора и количества придворных. Жил Висенти писал в одной сатире, что даже мул одного из погонщиков был вписан в реестр получающих королевскую пенсию. Рост двора выражал усиление королевского величия; в то же время это было результатом централизации и значительной активизации государственных структур. В царствование Мануэла I, Жуана III, Себаштиана I были изданы многочисленные законодательные акты, подробно регулировавшие многие области деятельности государства: имущество, правосудие, армию, центральную и местную администрацию. Государство Нового времени приходило — в законодательной сфере, в вооружении и идеях — на смену средневековому государству.

Часть новых законов была внесена в «Установления Мануэла»[95] — свод законов, который, с небольшими изменениями и добавлениями, внесенными «Установлениями Филиппа»[96] (1603), стал основным сводом гражданского и частного права.

Одним из следствий законодательной реформы стало исчезновение прежнего форального права, содержавшегося в форалах каждого конселью, и уже в XVI в. значительно ограниченного основными законами, соблюдения которых требовали теперь даже в ущерб местному праву. Реформа форалов уже была объявлена Жуаном II на заседании кортесов в 1481 г., однако фактически началась в 1497-м. Каждый конселью представил свой прежний форал; после их изучения Имущественным советом[97] они были отменены. Новые форалы были уже не документами, утверждавшими былую муниципальную автономию, но всего лишь тарифами пошлин и налогов, собиравшихся от имени короля. Завершилась реформа в 1522 году.

 

 

Португальцы в Азии

 

Словом «Индия» португальцы в XVI в. определяли не только полуостров Индостан, но весь восточный мир, от мыса Доброй Надежды до Японии и островов Тихого океана. По всему этому огромному пространству возникают с 1500 г. до середины XVI в. поселения португальцев. Часть из них находились на королевской службе в торговых факториях, городах и крепостях, служивших базой для восточной торговли; но большинство действовали на свой страх и риск, и результаты этой стихийной деятельности частных лиц в общем русле португальской экспансии не менее важны, чем плоды официальной политики.

Центром португальской колониальной экспансии на Востоке был город Гоа, захваченный Афонсу ди Албукерки в 1510 г. и остававшийся португальским владением до 1961 г. Гоа стал также отправной точкой мощного движения распространения католицизма, направленного на обращение всей Азии. Внутри индийского города португальцы построили европейский город с большими ренессансными постройками, впечатляющие остатки которых сохранились до сих пор. Уже при Албукерки начал осуществляться замысел расового объединения посредством женитьбы мужчин-португальцев на женщинах из Гоа. Смешение продолжилось и в дальнейшем, положив начало группе населения с очень своеобразными чертами, говорившей по-португальски и в религиозном плане делившейся на католиков и последователей индуизма. В общем португальские губернаторы разрешали отправление местных культов, и такой подход весьма способствовал положительному восприятию португальцев в Индии.

Религиозные ордены, особенно иезуиты, использовали Гоа как центр христианства на Востоке, и сравнение Гоа с Римом было очень распространенной метафорой у португальских писателей. Это, конечно, большое преувеличение, но однозначно, что город играл исключительно важную роль в христианизации Азии. Там были созданы заведения среднего и высшего образования, которые посещали молодые люди со всех концов восточного мира; в 1584 г. речь по случаю открытия нового учебного года была переведена на шестнадцать языков, чтобы ее могли понять все студенты. Это, безусловно, впечатляющий факт для того времени. Также разного происхождения были святые отцы, преподававшие в этих учебных заведениях. Например, один итальянский иезуит из Гоа взял на себя труд перевести на китайский язык геометрию Евклида. Немецкий иезуит стал научным советником китайских императоров, и одним из нововведений, которое он для них осуществил, была реформа китайского календаря, который он привел в соответствие с европейским.

Усилия миссионеров, отправлявшихся из Гоа для христианизации Азии, были значительными. Они учредили миссию даже в недоступных до того времени районах Тибета. Надо признать, что в целом проект христианизации Азии потерпел неудачу. Первоначально имели место феноменальные успехи и массовые обращения, особенно в среде низших каст, потому что миссионеры учили, что все люди равны перед Богом, и осуждали социальную дискриминацию. Парии видели в этом шанс для освобождения и потому высшие касты так и не последовали за проповедниками христианства и видели в нем причину социальных смут. С другой стороны, христианство имело активных противников в лице магометан, находившихся во всех частях Азии. Кроме того, христианство оставалось религией иностранцев, вызывавших во многих отношениях недоверие и презрение у местных жителей. Все это привело к тому, что религия, проповедуемая миссионерами, не получила широкого распространения и так и не утвердилась окончательно. В Китае и Японии проводились кровавые репрессии, вызвавшие тысячи жертв среди христиан, и католичество оказалось сведено к изолированным общинам, кое-где существующим до сих пор.

Провал миссионерского проекта не снижает его цивилизаторского значения. Миссионеры изучали местные языки и распространяли преподавание португальского. Они познакомили местное население со многими техническими достижениями Запада, например книгопечатанием, так как нуждались в размножении катехизисов. Это были в основном образованные люди, которые, в отличие от солдат, действовали путем убеждения, а не насилия; они интересовались восточными цивилизациями, и некоторые из них стали авторами книг, познакомивших Европу с географией и обычаями далеких народов, среди которых они проповедовали. Эти книги получили большой резонанс на Западе, и в значительной степени благодаря миссионерам ренессансная Европа многое узнала об Азии и сформировала новое представление о величии мира и о множественности культур.

История португальцев в Китае отчетливо демонстрирует наличие этих двух планов в колонизации — общего и частного. Китай оставался еще в XV в. легендарной страной для европейцев. Торговые сношения поддерживались по длинному сухопутному маршруту, Великому шелковому пути, пересекавшему всю Азию и выходившему к восточным портам на Черном море или прямо к Константинополю, где сосредотачивалась венецианская торговля. Король Португалии поставил задачу заменить Великий шелковый путь морским маршрутом, который бы доставлял в Лиссабон китайские товары. Завоевание Малакки связано с этим планом. Уже в 1509 г. король поручил одному дворянину отправиться в Малакку, чтобы учредить португальскую торговую факторию в этом городе, представлявшем собой промежуточный пункт на пути к китайским портам. Инструкции, данные ему тогда, очень любопытны, так как демонстрируют полное незнание, но также и большой интерес, проявлявшийся в Европе ко всему, что касалось Китая.

«Вы спросите о китайцах, откуда они прибывают, и издалека ли, и как часто посещают они Малакку либо места, с которыми торгуют, и какие товары привозят, и сколько их кораблей приходит каждый год, и каковы у них корабли, и возвращаются ли они в тот же год, что и прибыли, и есть ли у них представители или дома в Малакке, или в какой иной земле, и богаты ли они, и слабые ли это люди или же воинственные, и есть ли у них оружие и артиллерия, и какие одеяния они носят, и велики ли ростом, и все прочие сведения о них».

Миссия этого дворянина, Диогу Лопиша ди Секейры, провалилась. Правитель Малакки не был заинтересован в присутствии португальцев в своем государстве. Только после захвата города в 1511 г. португальцы смогли утвердиться там, и с тех пор в нем находился центр экспансии на Дальнем Востоке, подчиненный губернатору в Гоа. Из камней, выломанных из царских гробниц и религиозных памятников, строится крепость по западному образцу. По прошествии двух лет там уже было небольшое португальское поселение с двумя больницами и пятью церквами. Но местный климат был нездоровым для европейцев, что вызывало большую смертность. Португальское население всегда представляло собой первое поколение мигрантов (последующие просто не выживали) и пополнялось новыми поселенцами из метрополии.

В то же время в Лиссабоне продолжали думать о торговле с Китаем. Король поручил одному аптекарю убедить китайского императора в преимуществах таких отношений. Это был Томе Пириш, человек, очень хорошо разбирающийся в восточных делах, который к моменту назначения послом уже являлся автором «Восточной Суммы» (Suma Oriental), компендиума сведений о Малайзии, Яве, Суматре и других регионах. Томе Пириш узнал все эти факты в Малакке и теперь снова отправился туда, чтобы проследовать затем в Китай. Три года он добивался аудиенции у императора и наконец действительно был им принят. Однако Китай в то время проводил политику крайней ксенофобии; сношения с заграницей были запрещены, а иностранцы преследовались и нередко умерщвлялись. Посол и его спутники находились несколько лет в заключении, однако затем им, по крайней мере Томе Пиришу, удалось благополучно бежать.

Барьер, который не смогли сломать официальные представители, был преодолен авантюристами, действовавшими по собственной инициативе. Имена большей части этих людей остались неизвестными, так как их деятельность считалась незаконной как для китайцев, так и для португальцев. Хорошим примером этой стихийной экспансии служит предприятие Жоржи Алвариша, сумевшего в 1513 г. снарядить джонку и наладить торговые контакты между Китаем и Малаккой. На пустынном пляже Гуандунского полуострова он построил хижину, служившую пристанищем португальским купцам, осмеливавшимся плыть по Желтому морю. Затем он установил каменный столб с гербом Португалии («падран»), утверждая таким образом принадлежность территории португальскому королю, и в дальнейшем действовал так, как если бы это было правдой. Его авантюра стала знаменитой, поскольку в 1532 г. туда прибыл, уже будучи больным, святой Франциск Ксаверий (Франсишку Шавьер), и Жоржи Алвариш приютил его в своей хижине; великий миссионер там же и скончался. В одном из торговых плаваний Жоржи Алвариш был атакован кораблями Тернате[98] и тяжело ранен. Он попросил товарищей переправить его на землю, которую он считал португальской, и похоронить его возле столба, установленного им ранее.

Другие авантюристы занимались тем же, чем и Жоржи Алвариш, и, бросая вызов императорскому запрету, устанавливали торговые контакты между Китаем и Индией при посредстве Малакки, а также между Китаем и Японией. Сами китайцы в конце концов почувствовали преимущества этой торговли, но они полагали, что старые законы, почти священного характера, должны соблюдаться. Наконец, в 1557 г. кантонский мандарин нашел ловкую формулу для того, чтобы позволить торговлю, не снимая запрета: он предоставил португальцам маленький островок, связанный с континентом узким перешейком, на котором была построена стена, показывающая, что там кончаются китайские владения. Это был Макао. Тот факт, что он не входил в состав Китая, освобождал его от императорского запрета и позволял ему свободно торговать.

Небольшая рыбацкая деревушка, которая там существовала, быстро превратилась в оживленный торговый город, остававшийся до 1675 г. единственным форпостом Китая для внешней торговли. С этого года и до Опиумной войны (1839—1844) он был космополитичным городом, открытым для мореплавания всех стран, и базой для торговли Китая с Европой. Хотя администрация города и находилась в зависимости от Гоа, фактически она осуществлялась купцами, учредившими орган управления, существующий до сих пор[99], — городской Сенат. В 1586 г. король Португалии присвоил городу имя, хорошо отражающее тесную связь между деятельностью купцов и миссионеров, — Порт Имени Божьего в Китае[100]. Ожидалось, что через него будет проникать в Китай имя Божье и одновременно будут вывозиться в Европу дорогостоящие китайские товары.

Торговые сношения Китая с Японией поддерживались почти век (пока не возникла конкуренция со стороны Голландии) португальцами. Португальское влияние было таким сильным, что японские историки называют период с 1540 по 1630 г. «христианским веком». Главным центром международной торговли был Нагасаки, торговый город, основанный португальскими авантюристами на холмах, возвышающихся над морем, что напоминало португальские пейзажи; этот город станет в дальнейшем очень знаменитым не благодаря тому, как он возник, а в связи с тем, что он станет целью первой атомной бомбардировки. Торговый вакуум между Японией и Китаем, существовавший из-за императорских запретов, был заполнен португальцами. Еще одним свидетельством этих контактов с народами другого края земли остаются многочисленные термины португальского происхождения, сохраняющиеся и сегодня в японской лексике.

 

 

Открытие и колонизация Бразилии

 

Восьмого марта 1500 г. из Тежу вышла эскадра, состоящая из трех кораблей с тысячей двумястами человек на борту. Командовал экспедицией знатный дворянин Педру Алвариш Кабрал, а конечной точкой путешествия была Индия. Количество кораблей и солдат показывает, что речь шла о первой большой торговой экспедиции, способной переправить из Индии в Лиссабон большое количество товаров и вести военные действия, если будет необходимо.

Следуя по маршруту, приблизительно совпадающему с путем Васко да Гамы, корабли, пройдя острова Зеленого Мыса, взяли курс на запад, чтобы воспользоваться попутными ветрами Южной Атлантики и обогнуть мыс Доброй Надежды. Двадцать второго апреля показалась земля: «очень высокая и круглая гора», которую моряки назвали Пашкуал (Пасхальная), так как дело было на Пасху. Два дня спустя корабли нашли удобное место для якорной стоянки — Порту-Сегуру (Porto Seguro, Надежный порт). Там они остановились на неделю, изучая окрестности и установив контакт с местным населением. Писарь, находившийся на одном из кораблей, подробно зафиксировал события этих дней в отчете, ставшем одним из шедевров нашей литературы о путешествиях, — в знаменитом письме Перу Ваш ди Каминьи.

Ведется много споров, было ли это открытие случайным или намеренным. Искала ли эскадра Кабрала специально бразильский берег, чтобы сделать его «официальное открытие» (поскольку до тех пор сведения об этой земле, возможно существовавшие, держались в секрете), либо она прибыла туда вследствие отклонения от маршрута под влиянием ветров или навигационной ошибки?

Один из важнейших аргументов в пользу тезиса о намеренном характере экспедиции состоит в усилиях, предпринятых португальцами в Тордесильясе, чтобы зафиксировать границу испанских и португальских владений по меридиану, проходящему в 370 лигах от островов Зеленого Мыса (а не в 100 лигах, как было отмечено в двух буллах папы Александра VI). Этот перенос границы на запад включил таким образом Бразилию в португальскую зону влияния, и требования Португалии могут объясняться знанием о наличии земли на этой долготе. Действительно, режим атлантических ветров направляет корабли к бразильскому берегу, и весьма вероятно, что в путешествиях, предшествующих 1500 г., было отмечено наличие земли, что хранилось в секрете во избежание трений с Испанией.

Основным богатством вновь открытой земли долгое время было дерево пау-бразил (pau-brasil), сердцевина которого, ярко-красного цвета, применялась для окраски тканей, а прочная древесина использовалась в изготовлении мебели и кораблестроении. Поэтому название, которое первооткрыватели дали новой земле — Земля Истинного Креста, — вскоре сменилось обозначением основного продукта, который оттуда привозился.

Уже в 1501 г. была организована экспедиция для разведки побережья, проделавшая огромный путь в 3600 км. В 1502 г. торговля деревом пау-бразил была дана на откуп новообращенному христианину Фернану ди Лоронье, который обязался посылать каждый год эскадру из шести кораблей и также ежегодно разведывать 300 лиг побережья, основывая фактории в наиболее подходящих местах. С тех пор начинается основание первых поселений португальцев на бразильском побережье.

Опись имущества одного из кораблей от 1511 г. дает ясное представление об экономической деятельности того времени: корабль был нагружен 5000 стволов пау-бразил, а также вез несколько рабов и большое количество обезьян и попугаев. Один французский корабль, взятый в плен португальцами по возвращении из Бразилии вез в качестве груза помимо дерева, обезьян и попугаев, 3000 шкур ягуара и 300 центнеров хлопка.

Вскоре после открытия Бразилии началось проникновение туда французских купцов-авантюристов, стремившихся запастись деревом пау-бразил и предпринимавших попытки захватить территории. Из Лиссабона были отправлены небольшие военные эскадры для охраны побережья. Но основной для Бразилии была в течение многих лет была функция промежуточного пункта для судов, шедших из Португалии в Индию.

Идея систематической официальной колонизации возникла в 1530 г., с экспедицией Мартина Афонсу ди Соузы. Именно в это время основана колония Сан-Висенти, на болотистых землях которой возникли первые плантации сахарного тростника и был устроен первый энженью[101]. К тому времени в районе уже были португальцы. По инициативе одного из них, знаменитого Жуана Рамалью, португальцы основали одну деревню в сертанах[102], в нескольких лигах от берега. Именно эта деревня, Пиратининга, в дальнейшем дала начало городу Сан-Паулу.

В 1534 г. Жуан III разделил всю территорию Бразилии на наследственные капитанства, которые он пожаловал представителям низшей знати. «Жалованные капитаны» должны были обеспечивать за свой счет заселение и освоение территории капитанств. В отдельных случаях, как, например, в Сан-Висенти на юге и в Пернамбуку на севере, капитанства процветали, но, как правило, отсутствие экономических возможностей у капитанов и агрессивное отношение местных жителей затрудняли колонизацию. Так или иначе, уже к 1548 г. вдоль побережья существовало шестнадцать португальских поселений, живших за счет торговли с Португалией, куда они продавали кроме продуктов леса сахар, хлопок и табак.

Растущее экономическое значение территории вызвало в 1548 г. создание единого генерал-губернаторства. Первый губернатор Бразилии Томе ди Соуза отправился туда в сопровождении почти тысячи поселенцев. С ним ехали также первые иезуиты, среди них Мануэл да Нобрега, в дальнейшем развивший бурную деятельность по цивилизации индейцев. Именно Нобрега, стремившийся поселиться как можно ближе к местам проживания местного населения, с которым он хотел вступить в контакт, основал Коллегию Святого Павла в деревне Пиратининга. Отсюда возникло название будущего города. В то же время Томе ди Соуза установил центр генерал-губернаторства севернее, в Сан-Салвадоре, который стал быстро развиваться.

Развитие португальской Бразилии пошло с тех пор быстрыми темпами. Многие евреи, стремясь избежать преследований, которым они подвергались в Португалии, приезжали и обосновывались в Бразилии. В подавляющее большинстве мигранты не брали с собой жен в это путешествие, из которого они, как правило, не возвращались. Они сходились с местными женщинами, давая начало смешанной расе, так называемым мамелюкам, которые способствовали распространению португальского влияния. В 1583 г. постоянное белое население насчитывало 25 000 человек. Производство сахара успешно развивалось благодаря теплому и влажному климату. Столетие спустя после устройства первого энженью производство сахара составляло около двух миллионов арроб в год. Хозяева энженью установили прямые сношения с гвинейским побережьем и приобрели там большое количество рабов, которые работали на плантациях и на производстве сахара.

В 1584 г. священник-иезуит Фернан Кардин посетил заведения Ордена в Бразилии и описал общество Пернамбуку в следующих выражениях: «Народ этой земли — почтенный [богатый], есть состояния весьма крупные, по 40, 50, 80 тысяч крузаду [в то время слуга в богатом доме получал в год четыре крузаду, не считая одежды]. Некоторые много должны, из-за тех больших потерь, что они несут от работорговли в Гвинее, так как у них умирает много рабов, и от излишеств и больших расходов, к которым они привычны. Одеваются они, и жен, и детей одевают в бархат, в дамасский и прочий шелк. Женщины очень красивые сеньоры и не очень набожны, не ходят к мессе, молебнам и исповеди и пр. Мужчины так любят пышность, что покупают скакунов по 200 и 300 крузаду, и у иных есть по три и четыре породистых лошади. Когда выходила замуж почтенная девушка за одного вианца [человек, приехавший из Вианы, то есть уроженец Минью, севший на корабль в этом порту], которые всего влиятельнее в этой земле, все родные и друзья оделись одни в алый бархат, другие в зеленый и в дамасский и другой шелк разных цветов, а флажки и седла были из того же шелка, в который они были одеты. В тот день был бой быков и различные игры, и все пошли посетить коллегию, чтобы отец-смотритель их увидел. И по этому празднику можно увидеть, что и в прочих случаях делают, кои многочисленны и весьма обычны.

Они особенно любят пиры, когда в один день обедают вместе десять или двенадцать человек на одном энженью, затем на другом; и так они растрачивают, что имеют и выпивают каждый год на 50 000 крузаду португальских вин, а в иные годы и на 80 000. В общем, в Пернамбуку больше суетности, чем в Лиссабоне! Вианцы — хозяева Пернамбуку, и если происходит какое-либо на них покушение, то вместо "людей короля", как принято, зовут на помощь "людей из Вианы"».

В то время как торговля с Индией шла к упадку, Бразилия незаметно развивалась. В отличие от Индии в Бразилии португальцы не нашли никакой сложившейся экономики, продукцию которой они могли бы просто прибрать к рукам. Даже для использования уже существующих природных богатств надо было наладить какую-то систему. Для экспорта пау-бразил нужно было наладить хотя бы примитивные работы (рубка леса во внутренних районах, доставка его к побережью, хранение и защита о пиратов, погрузка на корабли, ежегодно отправлявшиеся в Португалию). Но особенно цикл производства сахара сделал из поселенца предпринимателя и производителя. Энженью, средоточие хозяйственной, семейной и общественной жизни, прочно привязало его к земле, которую он начал считать своей второй родиной, чего никогда не случалось на Востоке, куда португалец отправлялся, чтобы как можно скорее вернуться богатым. Это привело к тому, что в Бразилии португальское этническое меньшинство наложило отпечаток на местное население: бразилец вышел из леса и вступил в цивилизованную жизнь, ориентируясь на те образцы, которые ему давал португалец.

 

 

Трудности

 

Величие мануэловской Португалии потребовало цены, которая, как вскоре не замедлило выясниться, превышала доходы от империи. Словосочетание «дым Индии», использовавшееся уже в XVI в., выражало весь иллюзорный характер благополучия, основанного на восточной монополии. Чтение «Азиатских декад» Жуана ди Барруша или «Легенд об Индии» Гашпара Корреи — лучший способ составить впечатление о том, что представляло собой португальское владычество на Востоке, и о тех колоссальных военных усилиях, которых оно требовало. Великие победы, как, например, во время осад Диу, чередовались с поражениями — истреблением португальских гарнизонов, поджогами факторий, потерей кораблей в борьбе, охватывавшей огромный регион. Первоначальный успех в этой борьбе был всегда началом продолжительных войн, для которых никогда не хватало свежих сил. Это более века постоянной войны на суше и на море, войны, которая велась в Африке и на Востоке, но оплачивалась в Лиссабоне.

Первые признаки кризиса проявились еще в правление Мануэла I, в 1515 г. После захвата Азамора (Аземмура) король решил расширить португальские плацдармы на марокканском побережье, возможно, ввиду планов захвата Феса. Это государство контролировало богатый аграрный регион и представляло растущую угрозу португальскому присутствию на севере Африки. В 1515 г. из устья Тежу отправилась эскадра с большим количеством людей на борту, задачей которых было строительство крепостей в Маморе и Анафэ (около современного города Касабланка). Но мавры совершили нападение, и катастрофа была ужасна: четыре тысячи человек, сто кораблей, вся артиллерия были потеряны, поселенцы взяты в плен и проданы в рабство. Ни одна другая экспедиция не обошлась Португалии так дорого. Король незамедлительно начал готовиться к реваншу: была объявлена новая экспедиция и даже назначен капитан. Однако не нашлось ни людей, ни денег на оружие и корабли. С этим эпизодом связана постановка при дворе ауту (пьесы) Жила Висенти «Призыв к войне». Это драматическое обращение короля к частным лицам с просьбой о помощи: украшения и драгоценности, церковные чаши и кресты нужны для финансирования африканской войны. Призыв оказался тщетным. Экспедиция так и не состоялась, и трагедия Маморы представляет собой эпилог первого этапа португальской экспансии в Северной Африке, начатой ровно за сто лет до этого взятием Сеуты.

В последующие годы трудности продолжались. Давление мавров на португальские крепости усиливалось, а использование артиллерии делало бессмысленной храбрость их защитников. В 1541 г. пала самая южная из португальских позиций — Санта-Круш-ду-Кабу-ди-Ге (в районе Агадира). Не многие из защитников остались в живых, и все население было вырезано. Мавры праздновали событие как «величайшую победу, какую они когда-либо одерживали над португальцами». Это было началом распада африканской империи, которая так никогда и не оформилась. В следующем году король приказал оставить Сафин (Асфи), который был одним из краеугольных камней марокканских владений и даже стал центром епископства. В 1549 г. португальцы ушли из Арзилы, в 1550-м — из Алкасер-Сегера.

Это отступление связано с необходимостью сосредоточить все ресурсы на Востоке. Влияние Португалии там продолжало расти. Из Малакки были посланы разведывательные экспедиции в китайские порты, в 1557 г. за Португалией были признаны права владения Макао, которое до конца XVII в. станет основным опорным пунктом торговли Китая с рынками Индии и отправной точкой плаваний португальцев в Японию.

 

 

Дата: 2018-12-21, просмотров: 393.