Религия и философия Древней Греции

ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ РЕЛИГИЯ

Очеловеченные боги

Греция, X — V вв. до Р.Х.

Мыслители Древней Греции создали своеобразную картину мироздания и определили характер ные для своего времени всеобщие закономерности жизнедеятельности человека. Эллинистичес­кий мир стал первым по­лем деятельности апосто­лов, когда они обратились с проповедью к язычни­кам. Вышедшее из библей­ской страны Слово Божие было принято людьми ан­тичного общества, и на этой почве возрастала Вселенская Церковь. Мученики и апологеты, учители и Отцы Церкви в большинстве своем были сынами греко-римского мира. Отцы Церкви го­ворили, что Бог открывал людям истину постепенно, и главные достижения ан­тичности в этом направ­лении — это древнегре­ческая философия и жажда новых идеалов, вызванная неудовлетво­ренностью языческими верованиями.

Что же представляла собой древнегреческая религия и почему в сознании людей, почитавших Зевса, Афину и других олимпийцев, возникло стремление к чему-то новому?

 

Рис. 76

Гомер. IV в. до Р.Х.

Самые древние куль­ты у всех народов мира были связаны с почитани­ем Богини-Прародитель­ницы, а также стихийных сил природы. В истории большинства древних ре­лигий есть исключительно важный переломный мо­мент, когда человек, впер­вые осознав священный характер мирового поряд­ка, гармонии и разума, про­тивопоставляет их ирраци­ональным силам хаоса. Этот момент запечатлен в мифах о борьбе богов. Против стихийных демо­нов первобытного обще­ства выступают божества человекоподобные, созида­ющие стройную иерархи­ческую систему мира. В представлении эллинов боги-победители посели­лись на Олимпе, который стал уже не столько горой, сколько некоей небесной областью. Обитатели Олимпа мыслились как существа, во всем, кроме бессмертия, сходные с людьми. Мифы красочно рисуют их жизнь среди войн и соперничества, ин­триг и пиров, любви и ненависти. Победа олим­пийцев над темными силами Матери-Земли от­разила гордое самосознание человека-борца, человека-деятеля и устроителя жизни, узнавшего о своем превосходстве над природой. Триумф человекоподобных богов в примитивной форме заявлял о вере в высшую значимость духовного начала.

 

Рис. 77

Артемида. Восточный фриз Парфенона. 447-432 гг. до Р.Х. Фрагмент

 

Рис. 78

Гомер. Монета из Хиоса. IV в. до Р.Х.

 

Однако победа Олимпа, как гласит сказание, не была полной: сразив титанов и чудовищ, боги не решились посягнуть на саму Богиню-Мать. Верховная власть осталась за ней. И над всем продолжала тяготеть неизбывная Судьба, кото­рую невозможно было ни постичь, ни одолеть, ни умолить. Она представала все той же Богиней-Прародительницей. Именно здесь корень того фаталистического1 чувства, из которого родилась античная трагедия, воспевшая тщетный поединок человека с Неведомым.

«Илиада» и «Одиссея» Гомера были для греков настоящей энциклопедией, откуда многие поколения эллинов черпали свои религиозные понятия. Главная тенденция гомеровской рели­гии — очеловечение богов — находила живей­ший отклик среди жителей греческих городов-полисов.

Однако постепенное преодоление культа че­ловеческого начала в древнегреческой религии позволяет ей подняться над простым антропомор­физмом. Бессмертие, поддерживаемое волшебным напитком, и необоримая сила олимпийских вели­канов являлись лишь чисто внешними признака­ми, отличающими богов от людей.

Процесс сближения между двумя мирами — Олимпом и родом смертных — прослеживается и в религиозном искусстве Греции VII—V вв. до Р.Х.

Появившиеся в начале этого периода храмы сооружались по образу жилищ и обычно отлича­лись не очень большими размерами. Строя их, греки хотели предоставить Зевсу или Посейдону «дом» в пределах своего города. Возводя обита­лища для богов, греки надеялись сделать бессмертных своими согражданами, покровителями поли­са. Для грека вселение бога в храм было одним из средств очеловечения его, почти насильствен­ного удержания бога в полисе. Бывали даже слу­чаи, когда статуи богов приковывали цепями, что­бы помешать им покинуть жилище.

Эта же тенденция к стиранию границ боже­ственного и человеческого наметилась и в куль­товых изображениях. Если от старых примитив­ных идолов веяло чем-то загадочным, сверхъес­тественным, то в дальнейшем мы видим образы все более земные, понятные, человечные.

Божество, изваянное из камня, наделенное пре­красным земным ликом, живущее в собственном доме, мыслилось в значительной степени как друг, защитник и сосед грека. Олимп и город оказались рядом; ведь недаром мифы постоянно говорили о любви и браках между бессмертными и людьми.

Слишком земные боги оказывались существа­ми почти того же порядка, что и смертные. Меж­ду тем люди не могут долго довольствоваться идеалом, который не возвышается над их уров­нем. То, перед чем человек может склониться, не унижая своего достоинства, должно превосходить его, а этого нельзя было сказать о гомеровских богах. Поэтому естественно, что взор мыслящих греков все чаще стремился проникнуть в таин­ственные небеса над Олимпом.

Но что они могли найти там? Из поэм Гоме­ра им было известно, что боги бессильны перед решением Судьбы, а следовательно, она правит миром. Вселенная, таким образом, являет собой как бы систему всеобщей зависимости. Раб под­чинен человеку-господину, человек — игрушка богов, боги подвластны Судьбе. Удел человека — рабство не только физическое, но и духовное. Человек как раб предстоит богам не с чувством смирения, а скорее как невольник. Смирение рож­дается из веры в благость высших сил, между тем никаких признаков благости Мойры2 у Гомера нельзя было найти. Ее предначертания — лишь прихоть, не имеющая цели и смысла, которая пре­вращает мир и действия человека в абсурд.

 

Рис. 79

Дионис. Роспись амфоры. Около 500 г. до Р.Х.

 

За красочными картинами гомеровского эпоса можно различить скрытую мысль об обреченности людей и народов. Оборона Трои бесполезна — ее жребий предопределен; Ахиллес знает о неиз­бежности своей ранней гибели, Одиссей — об участи своих товарищей. И что удивительного, если у певца, прославляющего могучих витязей, внезапно прорывается скорбное восклицание:

 

«Меж существами земными, которые дышат и ходят,

Истинно в целой Вселенной несчастнее нет человека!..»

 

Даже поэт Анакреонт, стяжавший славу свои­ми игривыми стихами, неожиданно как бы прого­варивается:

 

«Умереть бы мне! Не вижу никакого

Я другого избавленья от страданий».

 

Рис. 80

Герма бога Диониса. V в. до Р.Х.

 

Так греки пришли к мысли о том, что земная жизнь — это долина скорби.

Египтянам и индийцам были чужды подоб­ные представления благодаря вере в бессмертие. Гомеровская же религия, говоря о страшной Пре­исподней, ожидавшей людей после смерти, вну­шала им лишь тоску и ужас. Перед лицом смерти человек переставал быть активным членом обще­ства, оказывался беспомощным у края пропасти.

______________________________________________________________________

1 Фаталистический, прил. от сущ. «фатализм» (лат. «судьба», «рок») — слепая покорность обстоятельствам, страх перед собственной активностью, которая якобы либо напрасна (судьба решила иначе), либо может прогневить духов и демонов.

2 Мойра — букв. «участь», «доля», которую люди получают при рождении; богиня судьбы у древних греков.

 

Дионис

Дата: 2019-07-24, просмотров: 4.