ИНДИЯ ОТ БРАХМАНИЗМА ДО БУДДЫ

«Тайное учение»

Индия, ок. 800-600 гг. до Р.Х.

В ту эпоху, когда в Израиле пророк Илия борол­ся с Ваалом1 а в Ионии Гомер воспевал Троян­скую войну, в лесах Индии, окружающих города и селения, появляются толпы странных обитате­лей; почти обнаженные, прикрытые лишь длин­ными космами спутанных волос, с исхудалыми лицами, — новые насельники джунглей могут показаться лесными духами, порождениями ди­ковинных тропических чащ. Индийцы называют этих пустынников муни.

В Индии к тому времени воцарилось самое грубое идолопоклонство: над алтарями стали воз­двигать устрашающих кумиров, творцами кото­рых руководило болезненное воображение.

Если в эпоху Риг-Веды кровавые жертвы были редки, то теперь человеку, который дарил богам негодных коров, грозили адом. Вознося жертву на алтарь, человек обращался к божеству со словами: «Если ты дашь мне — я дам тебе, если ты наградишь меня — я награжу тебя», и таким образом он заключал «контракт» с потус­торонними силами.

Это была болезнь, свойственная, как мы ви­дели, всем древним религиям. Но в одних случа­ях мертвящий магизм погребал родник духа под пирамидой обрядов, в других же — жажда исти­ны вновь прорывалась через все наслоения. Эта жажда и привела в джунгли молодых индийских отшельников.

К шалашам отшельников бесконечной вере­ницей текли ученики, и здесь, вдали от страстей и шума, в сказочном царстве тропических чащ, «гуру»2 вели долгие беседы с юными богоиска­телями.

В чем сущность мудрости муни, ради кото­рой ученики оставляют светскую жизнь и ее удо­вольствия?

Мы никогда не узнали бы об этом, если бы индийские гуру не сохранили записей своих бе­сед, размышлений, притч, мистических поэм. Они были впоследствии включены в веды под общим названием «Упанишады».

Претендуя на познание всех тайн природы и человека, авторы Упанишад слишком пренебрега­ли разумом. Сколь бы ни была глубока сила ин­туиции, она всегда нуждается в помощи разума как начала кристаллизующего и дополняющего то, что открыто созерцанием.

Страницы Упанишад пестрят вопросами, их несметное число, одни порождают другие. Порой кажется, что это голос самого человечества, воп­рошающего и испытующего, для которого весь мир — загадка.

За всеми вопросами Упанишад кроется один, который и тревожит более всего: есть ли смысл в человеческом существовании? Как связан тленный с Нетленным, с Вечностью? Ведь только через эту связь человек приобщается к подлинной жизни.

За пределами всего тварного и ограниченно­го мистическому оку открылась Реальность, кото­рую Лао-цзы называл Дао, Будда — Нирваной, каббалисты3 — Энсофом, христиане — Боже­ственной Сущностью, Божеством.

На чем зиждется мироздание? — ставят воп­рос Упанишады. И они же дают ответ: только на Брахмане4, хотя Вселенная и не сознает этого. Аскет Уддалака объяснил это своему сыну, при­бегая к сравнению с деревом. «Как эти соки не знают различий и не говорят: я сок этого дерева, я — сок того дерева, точно так же, дорогой мой, все эти творения, входя во сне в Сущее, поистине не знают этого и не говорят: мы входим в Су­щее». Бессознательное состояние, транс — вот что приводит мир и человека к их подлинному истоку, к неподвижной божественной Субстан­ции.

В творении Упанишады видят не что иное, как рождение, эманацию, излияние мира из недр Абсолюта.

«Как паук выпускает из себя и вбирает в себя паутину, как растение возникает на земле, как во­лосы возникают на голове человека, так из Непре­ходящего возникает все в этом мире».

Тем самым зачеркивается грань, которая от­деляет Абсолют от твари, они оказываются по сво­ей природе тождественными.

 

Рис. 66

Кришна, поднимающий гору Говардхан. Миниатюра. XVIII в.

 

Тут мы видим коренное отличие брахманиз­ма от библейского Откровения, утверждающего чудо творческого акта как основу отношений Бога и мира. Слово Творца вызвало Вселенную из небытия. Мир не есть Божество, и именно по­этому между Несозданным и тварью возможны встреча, союз, диалог. В брахманизме такому от­ношению нет места, ибо все есть Бог.

Мир создан Разумом и Любовью, поэтому он наделен свободой. И даже тогда, когда, пользуясь этой свободой, он удаляется от Бога к небытию, он продолжает оставаться в сфере Любви. «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Еди­нородного...» (Ин 3:16). Высшая любовь оказы­вает свое творческое воздействие и на падший мир.

Не так понимали основу миротворения ясно­видцы Индии. Опьяненные священным мраком экстаза, единожды прикоснувшись к мистической чаше, они оказались не в силах постичь истинное назначение зримого мира. Он утратил для них всякую ценность.

Человек должен навсегда отбросить все, что связывает его с миром, вооружиться методами созерцательной йоги, поднимаясь по ступеням экстаза.

Отрешенному чужды не только обряды, но и все, чем живут люди: ненависть и любовь, добро и зло. Он бесконечно далек от слабых и невеже­ственных, он — сверхчеловек.

Естественно поэтому, что брахманская рели­гия не вышла за пределы отшельнических ски­тов.

______________________________________________________________________

1 Ваал — языческое божество; часто ваалам прино­сили человеческие жертвы; об Илии и жрецах Ваала см. 3 Цар 18.

2 Гуру — учитель, наставник в индийской религиозно-философской традиции.

3 Каббалисты — приверженцы одного из течений вет­хозаветной мистической философии.

4 Брахман — так в индуизме обозначается перводвижущее начало, первооснова всякого бытия.

Дата: 2019-07-24, просмотров: 3.