Египет — Синай, ок. 1230 г. до Р.Х.

Около 1230 г. до Р.Х., в третье лето царствова­ния сына Рамсеса II, фараона Мернептаха, Мои­сей появился среди израильских рабов. Он заго­ворил о Боге евреев, о Том, Кому поклонялись Авраам и его предки, когда были свободны, о том, что Бог обещал освободить их из «Дома раб­ства» и привести в землю, где некогда обитали их отцы. Он призывал народ покинуть Египет и от­правиться в пустыню «на три дня пути», чтобы там совершить великое жертвоприношение Ягве, Богу Израиля.

С первых же шагов он был встречен недо­верчиво и даже враждебно. Волнения, вызван­ные его проповедями, заставили египтян усилить надзор и прибавить работ.

Упорная борьба, которую бесстрашный левит вел с египетскими властями, окружена поэтичес­кими преданиями: однако из них можно заклю­чить, что на первых порах он преуспел довольно мало. Но вот сама судьба пришла на помощь Израилю. В стране вспыхнула эпидемия, кото­рая окончательно расстроила порядок и послу­жила поводом к анархии.

 

Рис. 49

Моисей спускается с горы Синай. Г. Доре. Гравюра

 

Моисей дал сигнал к исходу. Поспешно со­вершив традиционный обряд, израильтяне со сво­ими стадами, а также разноплеменные рабы, работавшие вместе с ними, двинулись из окрестнос­тей Рамсеса и Суккота. Моисей не повел их прямо на восток, потому что там, на «филистимской до­роге», располагались цепи египетских фортифика­ций. Во время своих странствий он хорошо изу­чил район и, проходя через пустынные местности, умело избегал пограничных постов. Наконец бег­лецы раскинули лагерь недалеко от крепости Этам. Дальше путь был закрыт. Единственным спасе­нием было сняться с места и углубиться в пус­тыню к берегам Тростникового моря. Бегство продолжалось всю ночь.

Когда Мернептах узнал, что Израиль и дру­гие еврейские племена скрылись на востоке, он, не теряя ни дня, погнал колесницы к берегам Трос­тникового моря. О местоположении Израиля ему, очевидно, донесли из Этама. Теперь пустыня «за­перла» евреев. С одной стороны были непрохо­димые камышовые топи, с другой — надвигались колесницы фараона.

Раздались крики ужаса... «Разве мало было гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пус­тыню?» — бросали беглецы упреки Моисею. Но вождь верил в то, что Небо спасет его народ даже и в этот отчаянный момент. «Не бойтесь, увидите спа­сение Ягве», — воскликнул он и, не медля более ни минуты, повел израильтян через топи.

Невзирая на то, что над топями собрались тучи и надвигался настоящий ураган, египтяне продол­жали погоню. Возможно, они и успели бы на­стигнуть часть беглецов, но с каждым шагом им было все труднее и труднее пробираться в сгус­тившемся мраке. Тяжелые колесницы застрева­ли в вязком иле, гроза бушевала, ветер переме­нился и теперь гнал волны на преследователей. Только тогда поняли египтяне, какая опасность им угрожает, и поспешно повернули обратно. Но вода настигла их.

Израильтяне, которые тем временем уже сто­яли на сухой возвышенности, наблюдали за отчаянными попытками всадников и не верили своим глазам. Произошло нечто такое, чего не ждали ни евреи, ни египтяне. Всего час назад израильтя­не были на волосок от гибели. Преследователи беспощадно расправились бы с ними; но вот те­перь Ягве спас Свой народ и остановил грозного врага. Это несомненно было чудо, хотя внешне действовали обычные стихийные силы.

Имеет ли право современный человек смот­реть свысока на эту уверенность беглецов в осо­бом покровительстве неба? История небольшого племени, чудом уцелевшего среди превратностей судьбы и ставшего носителем Единобожия сре­ди языческих народов, поистине изумительна. Для тех, кто отрицает внутренний смысл в судьбах народов, здесь — лишь какое-то необычайно сча­стливое стечение обстоятельств. Но христиан­ство оценивает ветхозаветную историю с иной точки зрения и признает в ней проявление того незримого Разума, Который направляет ход ми­роздания, человеческую историю и судьбу отдель­ной личности.

Все дальнейшее путешествие Израиля среди безводных долин и гор сопровождалось страхами и неожиданными радостями.

 

Рис. 50

Алтарь

 

На границе пустыни Син, у предгорий Хоривского хребта, караван вступил в пустынную местность и долгое время продолжал путь, не встречая ни колодца, ни ручья. Путников мучила жажда. Ропот недовольства перешел в открытое возмущение. Было мгновение, когда в Моисея едва не полетели камни. Это был критический момент: власть над взбунтовавшейся толпой ус­кользала из рук вождя.

В эту трудную минуту Бог вновь пришел на помощь Своему избраннику. Моисей приказал долбить известковую скалу шестами, и, когда пос­ле долгих усилий образовалась впадина, он силь­но ударил своим посохом и в образовавшееся отверстие хлынула ключевая вода. Раздались ра­достные возгласы. Путники были спасены.

Все эти на первый взгляд незначительные события сыграли колоссальную роль в судьбе сынов Израиля, непрерывно пребывавших между страхом и надеждой.

 

Десять заповедей

Синай, 1230-1200 гг. до Р.Х.

Какова же была конечная цель Моисея? Он ре­шил дойти до тех самых мест, где пас стада во время бегства, где прозвучал для него голос Бо­жий. Он хотел там, у святой горы, вдохнуть в Израиль новый дух, вдохнуть веру, энергию, сме­лость. Он хотел привести к подножию Синая своих соплеменников, как бы говоря: «Боже! Вот люди, которых Ты призвал меня спасти. Я при­вел их к Тебе».

Через несколько дней после остановки у Си­ная вождь велел готовиться к великому моменту: люди заключали торжественный союз с Богом. Это было нечто неслыханное, ибо в сознании во­сточных народов человек был совершенным нич­тожеством по сравнению с Божеством, и заклю­чение между ними союза было бы невероятной дерзостью.

Но здесь Сам Владыка жизни устами Свое­го пророка объявляет условия этого поразитель­ного договора: «Если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и наро­дом святым» (Исх 19:5—6).

Так рождается народ Завета, народ Божий; из семени Авраамова выходят первые, еще слабые ростки Ветхозаветной Церкви, прародительни­цы Церкви Вселенской. Отныне история рели­гии будет уже не только историей тоски, томле­ния и поисков, но она станет историей Завета, диалога между Творцом и человеком.

Библейское предание рисует величественную картину заключения этого священного Завета.

Народ покинул лагерь и подступил к самой подошве горы. Все в трепете устремили взоры на ее вершину, над которой повисли непроницае­мые тучи. Время от времени среди них вспыхи­вали молнии, и удары грома отдавались среди расселин трубными звуками...

Между тем Моисей отделился от народа и стал подниматься все выше и выше к синайской вершине. Вот он уже скрылся среди утесов, уходя туда, где неистовствует гроза и буря, где густой сумрак окружает божественную Тайну.

Но вот Моисей снова в лагере Израиля. В торжественной тишине провозглашает он Божий Завет и кропит народ жертвенной кровью в знак заключения Союза.

Заповеди, начертанные на двух каменных пли­тах — скрижалях, гласили:

1. Я — Ягве, Бог твой, который вывел тебя из земли Мицраим, из Дома рабства. Ты не дол­жен иметь других богов пред Лицом Моим.

2. Ты не должен делать себе никакого изоб­ражения божества.

3. Ты не должен употреблять понапрасну имя Ягве, Бога твоего.

4. Помни день субботы, чтобы праздновать его.

5. Почитай отца и мать.

6. Ты не должен убивать.

7. Ты не должен распутничать.

8. Ты не должен красть.

9. Ты не должен давать ложного свидетель­ства на ближнего своего.

10. Не желай дома ближнего твоего, ни жены его, ничего, что у ближнего твоего (ср. Исх 20:1-17).

 

Рис. 51

Скиния в пустыне.

Модель

 

Какие простые на первый взгляд слова! Но если нам они кажутся чем-то само собой разуме­ющимся, то для древнего мира они звучали не­бывалым откровением. Достаточно вспомнить, ка­кие отношения между человеком и божеством царили в Египте, Вавилоне, Греции, чтобы понять, насколько необыкновенными должны были пред­ставляться современникам священные законы, на­чертанные на скрижалях. Эти два невзрачных, грубо отесанных камня имели неизмеримо боль­шее значение для духовной истории человечества, чем тысячи искусно украшенных ассирийских и египетских памятников.

Величайшая заслуга Моисея перед челове­чеством заключается в том, что он осмелился провозгласить утраченный Закон, открыть за­бытые пути к Богу, не устрашившись противо­действия и непонимания. Он говорил, обраща­ясь не только к Израилю, а ко всему миру, к будущим векам.

Моисей понял, что его людям необходим вне­шний знак присутствия Божества. Им нужен был символ Бога, который бы шел перед ними и все­лял в них бодрость (Исх 32:23).

Библия прямо говорит, что мысль о создании этого символа была внушена пророку свыше (Исх 25).

Итак, в один прекрасный день вождь прика­зывает изготовить священный Ковчег Завета. Его переносят в особый шатер, или Скинию, которая устанавливается вне лагеря.

Внешне Ковчег выглядел довольно скромно: это был ящик, сколоченный из деревянных досок, длиной немногим больше метра. Снаружи он был обит металлом, над его крышкой простирали кры­лья керубы, или херувимы, — фантастические существа с львиным телом, ликом человека и кры­льями орла. Они склоняли свои головы над Ков­чегом, а их крылья служили престолом, на кото­ром незримо восседал Бог Израилев. Вероятно, керубы были изображением духов бури, которая в израильской поэзии обычно сопровождала Бо­гоявления.

Когда народ снимался с лагеря или выступал в сражение, левиты шли впереди и несли Ковчег на шестах, продетых в его боковые кольца.

Наконец наступило время покинуть Синай. Теперь перед Израилем стояла новая цель: захват территории в стране, где в древности обитал Ав­раам. Табор кочевников превратился в военный лагерь.

Моисей сделал решительный шаг. Он по­слал разведчиков на восток, чтобы узнать, можно ли рассчитывать на успех вторжения. Разведчи­ки вернулись, неся роскошные плоды Земли Обе­тованной1. Кочевники с восхищением смотрели на огромные виноградные кисти, на гранаты и смоквы. Но разведчики наговорили таких стра­хов о жителях Палестины, об их силе и смелости, об их неприступных крепостях, что кочевников охватила паника, перешедшая в новый мятеж про­тив Моисея.

Наконец, после долгих скитаний, около 1200 г. до Р.Х., Моисей решил, что пора начать наступ­ление на север.

Оставалось пересечь этот сверкающий и из­вилистый рубеж — Иордан, за которым начина­ется желанный Ханаан! Но здесь завеса истории опускается и скрывает от нас могучую фигуру Мо­исея...

Загадочные тени витают над могилой проро­ка. Он умер не от болезни и не от старости. Место его погребения осталось неизвестным.

____________________________________________________________

1 Обетованная Земля (от слова «обет») — земля, обе­щанная Богом.

Земля Обетованная

Ханаан, ок. 1200—1125 гг. до Р.Х.

Вскоре после смерти Моисея израильтяне по­чувствовали, что они уже не могут больше жить в Заиорданье. Колена теснили друг друга; узкая полоса земли, ограниченная с одной стороны ара­вийскими степями, а с другой — Мертвым мо­рем и Иорданом, не могла прокормить массы ко­чевников и их скот. Не обещал ли Моисей привести свой народ в страну, «текущую молоком и медом»? Не отдан ли Ханаан Самим Ягве во владение Израилю? Теперь пришло время, и нужно было решаться.

После смерти Мернептаха Египет охватила анархия. Власть Египта в Ханаане почти не ощу­щалась; местное население было ослаблено раз­дорами и войнами. Момент был самым благо­приятным для похода израильтян на запад.

Хананеи были близкими родичами евреев и финикийцев. Они, очевидно, так же, как и изра­ильтяне, пришли некогда из пустыни, но в Палес­тине жили уже более тысячи лет.

Раскопки показали, что Ханаан был в отно­шении искусства и религии типичной страной синкретизма1. Здесь не было национальных бо­гов, а почитались преимущественно боги соседей. Среди развалин найдены фигурки Гора, Хатор и других египетских богов, а также изображения вавилонской Иштар.

Иошуа, сын Нуна, который стал во главе израильтян после смерти Моисея, глубоко верил в то, что обетование сбудется и что странники обретут наконец желанное пристанище. Народ разделял эту уверенность. Хотя авторитет нового вождя был несравним с авторитетом Моисея, тем не менее Иошуа был признан большинством ко­лен.

Главным препятствием, которое нужно было преодолеть на пути в Западную Палестину, яв­лялся Иерихон. Его циклопические стены воз­вышались среди пальмовых рощ в двух часах пути от Иордана. Не было никакой надежды мино­вать его без боя.

 

Рис. 52

Разрушение стен Иерихона. Г. Доре. Гравюра

 

Иошуа колебался недолго; в один прекрас­ный день по его сигналу был поднят Ковчег, свернуты палатки, и израильтяне двинулись на запад к берегам Иордана.

До сих пор остается загадкой, как мог пасть столь надежно укрепленный город. В Библии со­хранилось поэтическое сказание о том, как стены его рухнули от звуков израильских труб. Возможно, здесь, так же как и на Иордане, произошло земле­трясение, открывшее внезапно брешь в стене. Легко представить себе то впечатление, которое должен был произвести подземный толчок, расколовший стену как раз в момент приближения Израиля.

События разворачивались быстро, триумфаль­ный марш Ковчега продолжался.

______________________________________________________________________

1 Синкретизм — в науке, искусстве и религии система, соединяющая в себе черты различных других систем, т. е. смешанная, производная.

 

Бог Израилев и язычество

Палестина, 1125-1025 гг. до Р.Х.

Итак, обетование, данное Аврааму, исполнилось. Земля, которой так долго владели египтяне и хетты, теперь стала землей Израиля. Но главные труд­ности были впереди. Соединившись с хананеями фактически в один народ, израильтяне — вче­рашние кочевники — волей-неволей стали вос­принимать цивилизацию туземцев, а вместе с ней и их верования. Таким образом, подобно арьям в Индии, победители едва не оказались в положе­нии побежденных.

Совместная жизнь израильтян и хананеев быстро привела к распространению язычества среди народа Ягве. Так возникло двоеверие, столь свойственное народам низкой культуры, воспри­нявшим высокую религию.

 

Рис. 53

Битва израильтян с филистимлянами. П. Брейгель. 1562 г.

 

Неизвестно, как бы пошла духовная история Израиля, если бы не новое потрясение, которое всколыхнуло все колена.

Появились еще одни претенденты на землю, «текущую молоком и медом», и на этот раз не сравнимые ни с кем из обитателей Ханаана по силе. Это были филистимляне.

Филистимляне были воинственным и энер­гичным племенем, уже хорошо освоившим обра­ботку железа. Они занимались морским промыс­лом и пиратством. Около 1080 г. до Р.Х. они начали решительное наступление на восток, тесня как израильские, так и халдейские племена.

Кто мог остановить эту волну? Вооруженные чем попало крестьяне разбегались, едва заслы­шав грохот боевых колесниц и завидев украшен­ные перьями шлемы. Филистимляне обложили данью почти весь Ханаан, и покоренным остава­лось лишь вести партизанскую войну, неожиданно нападая на филистимские отряды или поджигая их посевы.

Господство филистимлян стало у прочным и казалось окончательным. По городам были расставлены вражеские гарнизоны, и повсюду хозяйничали сбор­щики дани. Переживавший глубокий духовный кризис Израиль оказался те­перь лишенным и политической неза­висимости.

Все эти события послужили как бы внешним толчком, способствовавшим возникновению нового религиозного движения, которое носило довольно странные формы, но благодаря которо­му Израиль вышел из состояния упадка и духовного умирания.

Последователей этого движения на­зывали Бене-ха-Небиим, «Сынами про­роческими». Слово «наби» означало ве­стника Божьей воли. Но если раньше ясновидцы и прорицатели выступали как одинокие посланцы Неба, то теперь но­вые пророки собирались толпами на бо­гослужения, ходили по дорогам страны, распевая боевые псалмы и призывая народ к вер­ности Богу отцов.

Мы очень мало знаем о деятельности Сынов пророческих и о людях, которые возглавляли их движение, предание связывает с ними фигуру пос­леднего крупного еврейского вождя эпохи Су­дей — Самуила. В одном месте Библия даже прямо изображает его руководителем общины про­роков (1 Цар 19:20).

Самуил, несомненно, считал своей главной за­дачей духовное сплочение израильтян.

Согласно преданию, ясновидец добился даже общенародного раскаяния и клятвы покончить с языческими богами. Идолы были выброшены, и с того времени «Сыны Израилевы стали слу­жить одному Ягве» (1 Цар 7:4). Но религиоз­ный Завет оказался слишком слабым объединя­ющим началом для израильских колен. Возникла нужда в «сильной руке», в светской власти. Ста­рейшины подняли перед Самуилом вопрос о не­обходимости избрать царя. И ок. 1025 г. до Р.Х. по их настоянию Самуил выбрал правителя Из­раилю.

 

Рис. 54

Самуил благословляет Саула. Г. Доре. Гравюра

 

Теократическое царство.

Сионский завет

Палестина, 1020-950 гг. до Р.Х.

Вся Библия проникнута духом протеста против автократии. От времен Моисея политическим идеалом религиозных учителей Израиля оставался свободный союз верных, для которых единствен­ным авторитетом является Закон Божий. Это была теократия1, но не в смысле правления духо­венства, а в смысле подлинного Боговластия. В теократическом правлении, основанном Моисеем, уже находились зародыши религиозной общины, Ветхозаветной Церкви и одновременно такого общества, которое построено не на произволе монарха, а на конституции и законе, ибо заповеди Ягве были равно обязательны как для простых крестьян и горожан, так и для предводителей, вож­дей, царей. В этом отношении Библия резко про­тивостоит почти всему Древнему Востоку: в Вет­хом Завете монархия приемлется лишь как тер­пимое зло, как несовершенное установление, по­рожденное грехами и слабостью людей.

Однако политическая обстановка, угроза филистимского нашествия — все это, несомненно, повлияло на Самуила и примирило его в конце концов с необходимостью избрать царя. Но он хотел, чтобы кандидат был выдвинут им самим. Однажды, когда к нему за советом пришел моло­дой крестьянин Саул из колена Вениаминова, он принял решение поставить именно его «правите­лем народа» (1 Цар 9:16).

Избрание Саула получило общее признание. Однако Самуил, как повествует Библия, предуп­редил всех израильтян, что они могут надеяться на благополучие только в том случае, если будут по-прежнему видеть в Ягве своего Высшего Царя и чтить Его Завет. «Если же вы будете делать зло, то и вы, и царь ваш погибнете» (1 Цар 12:25). Иными словами, царь был уравнен перед Богом со всеми его подданными.

 

Рис. 55

Помазание Соломона на царство. Ю. Карольсфельд. Гравюра

 

Особое место в ветхозаветной религии при­надлежит Давиду, зятю Саула, которому сужде­но было сменить его на троне и совершить пе­реворот во всей истории Израиля, хотя он не был ни пророком, ни учителем веры. Он — основатель Иерусалима как духовного центра Израиля, великий религиозный поэт-псалмопе-вец, его имя связано с зарождением библейс­кого мессианизма, составляющего самую суть Священной истории.

Саул — первый «правитель народа Божия» — погиб на поле битвы. Народное собра­ние в Хевроне около 1000 г. до Р.Х. провозгла­сило царем над всеми коленами тридцатилетнего Давида.

Дружина Давида уже имела большой боевой опыт. Когда филистимляне появились на равнине Рефаимской, воины Давида сумели напасть на них с тыла и нанести тяжелое поражение. До самого Газера преследовали израильтяне неприятеля. Эта победа положила конец зависимости Израиля. Впоследствии несколько кампаний Давида на западе полностью обессилили филистимлян и принудили их заключить мир.

Военные успехи Давида привели к созданию империи, объединившей не только родственные евреям народы — амонитян, идумеев и моавитов, но и области арамеев-сирийцев. Северные сосе­ди — финикийцы вступили с Давидом в друже­ственный союз.

Но самым большим достижением Давида было создание общеизраильской столицы. Царь обратил свой взор на мощный замок Сион, воз­вышавшийся над потоком Кедронским на высо­кой скале. Замок был назван «Град Давида», а окружавшему его городу было возвращено древ­нее название Иерусалим.

Все эти годы Ковчег находился на хранении в частных руках. Давид решает торжественно пе­ренести его в новую столицу и тем самым сделать Сион Святым Градом.

Около 995 г. до Р.Х. произошло торже­ственное перенесение «Трона Ягве» в Иеруса­лим. Воскрешая традицию кочевой эпохи, Давид не внес Ковчег в дом, но поставил его под сенью походного шатра.

Перенесение Ковчега Завета на гору Сион явилось событием исключительной важности. Был основан духовный центр ветхозаветной религии, которому со временем суждено будет играть ог­ромную роль. Иерусалим станет Святым Градом народа Божия, а впоследствии — Церкви. И хотя Иерусалим существовал уже за пятьсот лет до Давида, но сделал его тем, чем он стал, только Давид, перенеся в него Ковчег Завета.

В одном древнем тексте, приписываемом Давиду, Бог заключает с «предводителем наро­да» Завет. От вождя требуется праведность и страх Божий, и тогда Бог исполнит обетование, говорящее об идеальном царе рода Давида, кото­рый станет основателем Царства Божия на зем­ле. В течение веков эта вера в Грядущего Царя и Царство будет все более и более просветляться и одухотворяться. Когда через десять веков Иисус Назарянин явится среди людей, он будет назван Помазанником, Мессией, сыном Давида.

В 961 г. до Р.Х. Давид умер — сошел в могилу один из самых одаренных и выдающихся людей Израиля. Во многом принадлежа миру суеверий и кровной мести, миру узкому и ограни­ченному, он внес свой вклад в создание народа Божия, дав ему Святой Град.

Сын Давида Соломон был мало похож на отца. Выросший в роскоши и не изведавший жизни, он вступил на престол, когда ему еще не было двадцати лет. Он не знал ни войн, ни труд­ностей, ни опасностей. Мать имела на него боль­шое влияние, и он очень считался с ней. Очевид­но, прислушивался он и к голосу пророка Нафана, который способствовал его вступлению на трон. И, вероятно, лишь после смерти Нафана он ре­шился осуществить мечту отца: построить в Иеру­салиме храм Ягве.

Храм строился несколько лет и был освящен в 950 г. до Р.Х. Он отличался благородной про стотой форм, был сложен из тесаных камней, внутри обшит ценным деревом, на которое была наложе­на позолота.

 

Рис. 56

Соломон строит Храм. Ю. Карольсфельд. Гравюра.

 

Рис. 57

Храм Соломона и его окрестности.

Модель

 

Как зримая, земная обитель Божия храм пред­ставлял собой Вселенную. Золотые светильники были звездами, два медных столба с узорными капителями символизировали силу произрастания; карнизы были украшены рельефами цветов, пло­дов, животных, херувимов (т.е. духов стихий).

Следует заметить, что все эти подробности храмового устройства были навеяны финикийс­ким и египетским искусством. Но самой замеча­тельной особенностью Соломонова храма были не эти заимствованные украшения, а то, что он был уникальным храмом, в котором отсутство­вало изображение Божества.

Храм был построен на горе Мориа, рядом с Сионской горой. Перенос Ковчега в Дом Божий был превращен Соломоном в общенародный праз­дник.

Предание повествует, что во время освяще­ния Дом Господень наполнился блистающим об­лаком в знак Богоприсутствия.

____________________________________________________________

1 Теократия — форма правления, при которой власть принадлежит священнослужителям единой (государствен­ной) религии; автократия — правление, осуществляемое одним человеком.

 

Священная история

Дата: 2019-07-24, просмотров: 4.