Греция между 1400-1200 гг. до Р.Х.

Появление Зевса и олимпийских богов не было простой заменой природных, хтонических1 божеств божествами племенными. Новый пан­теон знаменовал важнейший этап греческой ре­лигиозной истории. Разум в образе совершенного человеческого существа засиял среди клу­бящихся туч первобытной ночи. Бог лазурно­го сияния, бог, подобный молнии, пронизываю­щей мрак, является в лице «промыслителя Зевса». Это рождение нового, более просвет­ленного «древнего» религиозного сознания за­печатлелось в знаменитом мифе о Титаномахии — борьбе богов и титанов. В сознании ахейцев совершился переход от хтонического, природно-стихийного к разумному, человечно-гармоничному богопониманию.

 

Рис. 41

Голова Зевса. Отриколь. IV в. до Р.Х.

 

Величайшее всемирно-историческое значение Зевсовой религии заключалось, прежде всего, в провозглашении примата света, разума и гармо­нии над тьмой, иррациональностью и хаосом. В этом отношении она прямая предшественница учения о Логосе как разумном творческом нача­ле во Вселенной. Но до появления этого учения было еще далеко. Логизму в греческом сознании предшествовал антропоморфизм2. В олимпий­цах человеческое начало было идеализировано и возведено в космический принцип. Это было ог­ромным шагом вперед, но одновременно таило и большую опасность. Угадывая в Божественном разумное начало, ахейцы привнесли в него все многообразие чисто человеческой ограниченнос­ти и чисто человеческих слабостей.

Их живой, подвижный ум, склонный к юмору и созданию красочных картин, не мог удержать­ся от искушения рисовать жизнь богов по образу беспокойной и разгульной жизни своих разбой­ников - богатырей.

Особенно серьезным недостатком Зевсова пантеона было отсутствие ясных этических прин­ципов. С глубокой первобытной древности этика шла рука об руку с религией. Нравственный же идеал олимпийцев был настолько шаток, что уже через несколько поколений вызывал протесты и насмешки у самих греков.

 

Рис. 42

Сосна на алтаре Зевса. Пергам

 

В странах Востока религиозные откровения исходили всегда из среды духовной элиты. Эгей­ский же мир долгое время жил лишь массовым религиозным сознанием. Дух магии пронизал античную религию и пережил самих олимпийцев.

В микенскую эпоху происходит незаметный поворот к магическому пониманию молитвы и жертвы. Начинает развиваться институт жрече­ства. Правда, в Греции жрецы никогда не со­ставляли могущественной корпорации, как, напри­мер, в Египте. Но значение их постепенно возрастало. Наиболее характерной чертой эллин­ских жрецов было то, что они почти всегда оста­вались «служителями культа» в самом узком смысле этого слова. Если египетское духовен­ство было средой, в которой культивировались богословская мысль, медицина, математика, если израильское духовенство боролось за нравствен­ное воспитание народа, то греческие жрецы были по преимуществу устроителями жертвоприноше­ний.

Нигде не было так развито искусство пред­сказания, как в античном мире. Оракулы и гада­тели были неизменными спутниками жизни и царей, и крестьян, и воинов, и торговцев. Ключ к толкованию таинственной воли богов видели и в снах, и в полете птиц.

Магизм, как правило, посюсторонен. Это мировоззрение делает наибольший упор на этой жизни, считает высшим благом богатство, здоро­вье, благополучие. Такое механистическое миро­понимание — антипод духовного, мистического; оно глубоко материалистично в своем постиже­нии ценностей бытия. И если в некоторых куль­турах, проникнутых магическими элементами, как, например, в египетской, и существовала живая вера в загробный мир, то он рисовался точной копией мира земного.

________________________________________________________________________

1 Хтонические (от греч. названия земли) божества — боги неба, земли, моря и т. д., обычно считающиеся в язы­честве наиболее древними, «первичными» божествами.

2 Антропоморфизм (от греч. «антропос» — человек и «морфэ» — форма) — уподобление человеку.

 

Народ Завета

 

«Дом рабства». Моисей

Египет, ок. 1300-1230 гг. до Р.Х.

На историю слишком часто смотрят как на есте­ственно-природное явление и поэтому думают, что в ней определенные причины неизбежно долж­ны производить соответствующие следствия. Однако если в мире физических явлений мы дей­ствительно имеем дело с такими незыблемыми закономерностями, то в истории иногда может произойти нечто совершенно непредвиденное, про­тиворечащее всему, имевшему место до сих пор. Наглядным примером тому могут служить судьбы религии Единобожия.

Почти четыре столетия обитали племена Бене-Исраэля на заболоченных лугах Гесема. На по­лях Гесема бродили несметные стада, принадле­жавшие Большому Дому1. Израильтяне были обязаны следить за ними, перегонять их на новые пастбища, докладывать египетским чиновникам об их состоянии и численности, организовывать по­ставки скота для нужд двора. Так было при гик-сах. Быть может, это положение сохранилось и при новой династии.

Уберегли ли жители Гесема свое единствен­ное духовное наследие — древнюю веру пред­ков? То, что предания об Аврааме и патриархах дошли до следующих поколений, может служить косвенным доказательством того, что израильтя­не не утратили памяти о религиозном Открове­нии, данном их праотцу.

Некоторые элементы язычества все же про­никли в их религию. Охраняя свои стада, изра­ильтяне боялись вреда, который могли принести духи пустыни. В их представлении эти страш­ные существа, злобные и мстительные, скрыва­лись за болотами и насылали болезни и смерть. Они рисовались воображению израильтян в виде сатироподобных демонов; их царем был козлоликий бог Азазел2. Чтобы уберечь себя от этих рогатых призраков, пастухи усердно задабривали их, принося жертвы и ограждаясь заклинаниями.

Часть израильтян стала переходить к оседло­му образу жизни. Вероятно, у них получила рас­пространение и письменность.

 

Рис. 43

Гора Синай

 

Как бы ни были далеки израильтяне от еги­петских дел, положение в стране не могло не кос­нуться их. Вскоре после политического упадка, связанного с «еретиком из Ахетатона», начался новый, и последний, подъем Египта. Снова войс­ка фараона двинулись в Палестину. Начались уси­ленные строительные работы. Пастухов Гесема пригнали на стройки и заставили тесать камни, делать кирпичи и таскать тяжести. Так кончился спокойный период жизни Бене-Исраэля, и сыны его оказались в «Доме рабства».

В народной памяти эта пора запечатлелась как гнетущий кошмар. Особенно тяжело при­шлось израильтянам, когда на престол вступил Рамсес II (1301-1334 гг. до Р.Х.).

Рамсес был родом из Нижнего Египта, Дель­та была постоянной его резиденцией, и он решил построить там большой укрепленный город.

Если правители, наученные горьким опытом восстаний и беспорядков, стремились сделать для туземцев работу не столь изнурительной, то для рабов и инородцев, какими были израильтяне, по­щады не было.

 

Рис. 44

Статуя фараона Рамсеса II. XIII в. до Р.Х.

Свободные пастухи, израильтяне не привык­ли к подневольному труду в городах. Известно, с какой быстротой тают небольшие народы, когда неумолимые законы «цивилизованного мира» грубо вторгаются в их жизнь. С ужасом стали догадываться израильские рабы, что непосильная барщина, наложенная на них фараоном, ставит ко­нечной целью искоренение их племени. Так на­всегда нарушилось безмятежное существование поселенцев Гесема. Притеснения обычно служат сплочению гонимых. Под влиянием жестокого угнетения у израильтян проснулось национальное самосознание. Они вспомнили, что они лишь при­шельцы в египетской земле, что их предки неког­да пришли сюда с Востока. Теперь они с тоской глядели туда, где за Тростниковым морем и Горь­кими озерами жили их свободные братья. Но где можно было найти спасение? В Ханаане? Он находился в руках египетских ставленников. Дальше на север, к хеттам? Но с ними фараон заключил договор, согласно которому хеттский царь обязался выдавать Египту всех беглецов. Оста­вался только Синайский полуостров, его дикие и суровые горы, его безводные пустыни. Но от од­ной мысли о них обитателей влажной Дельты охватывал ужас.

Однажды среди израильтян распространил­ся слух о неизвестных агитаторах, которые появ­лялись то на стройках, то среди поселенцев Гесе­ма, призывая народ покинуть «Дом рабства» и идти в пустыню поклониться Богу Авраама, Богу отцов. Люди эти принадлежали к левитам — израильскому племени, тесно связанному с егип­тянами; у многих из них были египетские имена. Египетским было и имя их вождя Месу, или Моисея, который даже внешне был похож на егип­тянина.

Так появляется на исторической арене чело­век, с именем которого связано происхождение ветхозаветной религии.

История Моисея была записана впервые лишь в Х в. до Р.Х. Прежде она казалась историкам целиком сотканной из легенд, но в последствии стало очевидным, что в основных чертах все рассказанное о нем Библией выдерживает яркий свет исторической критики.

 

Рис. 45

Колоссы Рамсеса II. Абу-Симбел. XIV в. до Р.Х.

 

По своему воспитанию Моисей был связан с Египтом. Трудно предположить, чтобы предание измыслило эту деталь. Библия говорит, что, будучи выходцем из египетской среды, будущий вождь Из­раиля не забыл, однако, своего азиатского проис­хождения. Когда он увидел, как на стройке египет­ский надзиратель избивает израильтянина, он в порыве гнева убил мучителя. В результате ему пришлось бежать, и он, перейдя границу (что было не так про­сто в те времена), скрылся в единственном малодо­ступном месте — в Синайской пустыне.

В своих скитаниях по пустыне он столкнул­ся с еврейскими племенами мадианитян. Это были кочевники-скотоводы, иногда водившие купечес­кие караваны в Египет и Палестину. Они обита­ли близ священной горы Синай, на юге полуост­рова. Моисей был радушно принят бедуинами; их шейх, жрец Рагуил-Иофор (Иетро), приютил беглеца, и Моисей вкусил всю прелесть безмя­тежной жизни свободных скотоводов. Он же­нился на дочери шейха и пас его стада на скло­нах Хоребских гор. И именно там в нем совершился таинственный переворот, превратив­ший его в вождя и пророка.

 

Рис. 46

Дочь фараона перед младенцем Моисеем. Г. Доре. Гравюра

 

Рис. 47

Моисей заступается за своего соплеменника. Ю. Карольсфельд. Гравюра

 

Рис. 48

Израильтяне перед Синаем. Г. Доре. Гравюра

 

Для нас навсегда останется тайной, что пере­жил египетский беглец среди безмолвия Хоребских гор, но мы знаем, что отныне он становится верным служителем Бога Незримого, Бога — Властителя человеческих судеб. Бога, возложив­шего загадочную историческую миссию на него, Моисея, и на его народ. Это тот Бог, которому молились люди в незапамятные времена. Веру в Него свято хранили предки Израиля. Он — Бог, открывшийся Аврааму, Бог праотцев. Он пре­бывает выше бытия и жизни. Он — Сущий, имя Его Ягве.

Библия рассказывает, что Моисей однажды забрел далеко в горы и оказался в каком-то древ­нем святилище. Там из недр терновника, охвачен­ного невиданным неопаляющим огнем, он услы­шал голос Божий, призывавший его на служение. Смущенный и испуганный, Моисей пытался ук­лониться, но голос властно требовал, чтобы он шел как вестник Неба к своему угнетенному народу и избавил его от рабства. Он должен привести ев­реев сюда, к святой горе, и Ягве даст им во владе­ние страну, текущую молоком и медом.

____________________________________________________________

1 Большой Дом — в древнем Египте так назывался не только дворец фараона, но и все его имущество.

2 Азазел — ср. Азазелло в «Мастере и Маргарите» М. Булгакова, называемого автором демоном-убийцей без­водной пустыни.

 

Путь к Синаю

Дата: 2019-07-24, просмотров: 18.