Социальный и национальный состав жертв массовых

Репрессий в БАССР

 

По «госплану» в Башкортостане было «запланировано» подвергнуть репрессиям 2000 человек. Но ретивые служители Башкирского НКВД проявили большое усердие, репресси­ровав свыше 50 тысяч жителей республики, - за период 30-х, начала 50-х гг. в республике по обвинению в политических преступлениях было репрессировано 50293 человека[35].

Кого же уничтожал сталинский режим в Башкортостане? По исследованиям доцента БГУ Т.Саблина по городу Уфе можно получить примерное представление[36].

Аресты, прежде всего, коснулись муж­чин, ибо великие стройки требовали деше­вую рабочую силу. Из общего количества репрессированных по городу Уфе 86,5 процента составляли мужчины, 13,5 про­цента - женщины. Примерно каждый чет­вертый человек из числа репрессирован­ных приговорен к высшей мере наказания - расстрелу. В категорию расстрелянных в основном попали мужчины зрелого и преклонного возраста. Среди них много представителей интеллигенции, занимав­ших высокие руководящие должности. Под репрессии в основном попали люди в возрасте 35-39 лет (18,6%), 30-34 (15,8%), 40-44 лет (15,2%). Но каратели не щадили и старых. В списке расстрелян­ных есть 80-летняя Дарья Федоровна Ва­сильева, уроженка города Уфы. Отец зна­менитого ученого А.-З.Валиди Тогана Валидов Ахметша Ахметшинович из деревни Кузяново Макаровского района, мулла, арестован 15 июля 1937 года, осужден по статье 58-10, 58-11 (пропаганда или аги­тация, организационная де­ятельность против советской власти), при­говорен к высшей мере наказания, рас­стрелян 20 декабря, 1937 года в возрасте 80 лет. Самый молодой уфимец в этом скорбном списке - Вакар Владимир Серге­евич, 16 лет, осужден на три года лише­ния свободы.

Среди репрессированных в возрасте 70-74 лет расстреляно 80 процентов, а следующая группа в возрасте 60-64 лет (36,4 процента), далее — 55-59-летние (расстреляна одна треть). Эти данные свидетельствуют о целенаправленном физи­ческом уничтожении старых людей. По-видимому, держать за колючей проволо­кой немощных людей считалось бессмыс­ленным. А с другой стороны, они много знали, считались носителями элементов культуры и идеологии прошлого строя.

Вырисовывается следующая картина по национальному составу. Почти каждый 25-й латыш и 48-й белорус, каждый 56-й еврей и 95-й украинец, каждый 171-й башкир и 221-й русский, жившие в Уфе, были репрессированы. Гонения на латы­шей может быть объяснено стремлениями Сталина избавиться от главных участни­ков и свидетелей борьбы за Советскую власть.

Прослеживается высокий процент рас­стрелянных уфимских репрессированных башкир - около одной трети. Думается, это объясняется их социально-профессио­нальным положением. Многие из них за­нимали высокие руководящие посты в Уфе, были представителями науки, лите­ратуры, искусства и культуры.

Мало кто знает, что в 30-е годы суще­ствовала система борьбы с детьми "вра­гов народа". Она включала в себя указа­ния Политбюро ЦК и лично Сталина, за­конодательные акты, циркуляры и прика­зы НКВД. Эта система была нацелена на то, чтобы дети забыли, кто они, откуда ро­дом, где их родители.

Примерную картину социального и национального состава жертв репрессий можно составить по документам НКВД, где они значатся как «измен­ники родины», «контрреволюционе­ры, готовящие государственный переворот в республике», « шпионы ­пособники империалистов», «враги народа, ведущие контрреволюционную пропаганду», «члены троцкист­ско-бухаринского блока» и т.д. Впос­ледствии в республиканском законо­дательстве список подлежащих реп­рессиям был расширен - в него включались валидовцы, «национа­листы» и другие.

Первый этап проводимых в стране репрессий - « коллективизация». За этот период в Башкортостане было «раскулачено» 22,5 тысячи человек[37].

7 августа 1932 года ЦИК и СНК СССР, приняли постановление «Об ох­ране имущества государственных предприятий, колхозов, об укреплении общественной (социали­стической) собственности». Известно, что только за девять месяцев его приме­нения в республике было осуждено 5391 человек, из них 193 - к высшей мере наказания[38]. В январе 1933 года создается осо­бый орган репрессий – политотделы МТС и совхозов. На работу в политот­делы МТС Башкирии было направле­но 292 коммуниста, более половины из них - из Москвы и центральных областей. Они вели борьбу с «классо­вым врагом и его агентурой в партии- правыми и левыми оппортуниста­ми». В Башкирии по 750 сельскохозяй­ственным артелям за год было осво­бождено от руководящей должности и исключено из колхозов 5842 чело­века[39].

Сравнительная по годам статис­тика террора по Башкортостану та­кова[40]:

Год Количество Репрессированных
1930 6630
1931 8484
1937 8577

 

Зимой 1929-1930 гг. в ходе кам­пании по заготовкам хлеба и коллек­тивизации возникшие трудности были отнесены на счет кулацких эле­ментов и духовенства. Развернулась кампания по закрытию мечетей и церквей, а священнослужителей от­правляли на лесозаготовки и ссылки.

В Башкирии было закрыто 87% мухтасибатов (мусульманские епископаты), из 12000 мечетей было закрыто более 10000, от 90 до 97% мулл и муэдзи­нов лишены возможности отправлять культ. «Тройка» при ОГПУ БАССР за три месяца 1931 года осудила к рас­стрелу 5, к заключению в концлагерь - 72, к ссылке - 76 представителей духовенства[41]. К концу 1932 года, в С.С.С.Р., зак­рывается 60% церквей и мечетей, из 3 тысяч мулл остается на свободе не более 300. Гонения на духовенство продолжались в течение 30-х гг., до начала Великой Отечественной войны[42].

Систематизируя данные, взятые из 1-го тома «Книги памяти жертв по­литических репрессий Республики Башкортостан», можно сделать неко­торые выводы: из репрессированных священнослужителей 69% являлись муллами, 13% - православными священниками; 23,3% из общего чис­ла приговорены к высшей мере нака­зания - расстрелу; наибольшее коли­чество арестов духовенства приходится на 1930 год - 36% и на 1937 год ­31 %[43]. Многие источники утверждают, что репрессии затронули главным образом руководителей. Это мнение абсолютно неверно. Невероятные обвинения часто выдвигались в адрес малограмотных и не имеющих никакого отношения к политике людей. Для более точного определения состава жертв, сталинских репрессий в Башкирии, была проведена работа, где даны более точные цифры. Основным источником был взят 1 –ый том «Книги памяти».

 

ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ СОСТАВУ:

русских - 30 %

башкир -28 %

татар - 24 %

др. нац. - 18 %

 

ПО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМУ УРОВНЮ:

неграмотных - 45 %

начальное - 40 %

среднее      - 12 %

высшее       - 2.5 %

 

ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЗАНЯТОСТИ:

крестьяне - 70 %

рабочие - 14 %

безработные - 3 %

интеллигенция -8 %

духовенство - 3 %

( муллы - 80 %; священники - 20 %)

военные  - 2 %.

 

Из общего колличества репрессированных 3 % составляют женщины.

Анализируя приведенный матери­ал, можно сделать следующие выво­ды:

Практика привлечения к ответ­ственности была упрощена до преде­ла, аресты проводились на основании сфабрикованных обвинений. Напри­мер, по делу Ф.А.Ахмадуллина в про­токоле зафиксировано: «Контррево­люционный повстанческий штаб, куда входили обвиняемые по делу, со­здали на территории Башкирии 62 повстанческих отряда, численностью более 3 тысяч... »[44] Привлекает внимание не столько формулировка, сколько то, что пред­полагалось обвинение еще 3 тысяч че­ловек. И такая практика применя­лась на каждом шагу: близкие, род­ственники, даже давние знакомые об­виняемых - все подпадали под подо­зрение.

24,2% репрессированных по Башкирии, или примерно каждый пятый, приговоре­ны к исключительной мере наказа­ния[45]. Статистика приговоров точна и не вызывает разночтений, так как ра­ботники ОГПУ скрупулезно выполня­ли предписания и документировали свои действия. Никого не расстрели­вали «без бумажки».

 Кампании реп­рессий проходили этапами, и в годы «большого террора» (1937-1938гг.) начались «операции по поимке наци­оналистов и шпионов». Многих людей нерусской национальности арестовы­вали без наличия каких-либо компро­метирующих материалов, причем арестовывали и расстреливали целы­ми семьями. Репрессии 30-40-х гг. шли под лозунгом « борьбы с нацио­нал-уклонизмом», жертвами и в дан­ном случае стали народы, которые и раньше шли на первом месте среди репрессированных - башкиры, укра­инцы, белорусы, латыши. Представи­тели таких народностей, как болгары, австрийцы, румыны, чехи, молдава­не и др., волею судьбы заброшенные в республику, были не только репресси­poваны, но и практически полностью истреблены. Основные обвинения, предъявленные представителям этих национальностей, - «шпионаж в пользу западных стран », « измена Ро­дине », « заговор против советского строя».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Таким образом, репрессии 30-х гг. в Башкортостане представляют собой следствие сознательной политики государства. Репрессивный элемент политики государства был направлен на истребление всех тех, кто по своим убеждениям не мог принять существу­ющий тоталитарный режим или ка­ким-то образом мешал претворению в жизнь планов «построения социализ­ма». Во-вторых, репрессии, проводи­мые в Башкортостане, есть зеркаль­ное отражение массового террора в стране в те годы. Но вместе с тем они имели свои, региональные особенности, - это касается масштабов, социально­го и, несомненно, национального соста­ва репрессированных в республике.

Стабильный рост колхозного движения на протяжении 30-х гг. объясняется также и тем, что был нанесен удар, а затем и уничтожено зажиточное крестьянство, так называемые "кулаки", В результате прямого насилия государства над этой категорией населения была подорвана основа для гармоничного развития сельского хозяйства. Таким образом, осуществление принудительной коллективизации способствовало созданию чудовищной смеси, состоящей из крестьянского кооператива и крепостнической системы отработок. Жители села оказались под жесткой полицейской опекой со стороны партийно-государственного аппарата власти. Крестьяне стали бесправными винтиками усложненной бюрократической системы. Система управления сельским хозяйством не учитывала специфику отдельных регионов и мнение самих крестьян. Обязательные плановые поставки государству большого количества продукции по низким ценам и отсутствие материальной заинтересованности колхозников в общественном труде стали главными чертами сельской жизни. Следствием этого был уход крестьян в города и многолетний кризис в сельском хозяйстве.

Можно выделить следующие предпосылки трагических событий в истории советского общества, развернувшихся в 30-х гг. Во-первых, репрессии были обусловлены как результатами внутрипартийной борьбы в партии, в ходе которой должны были быть уничтожены все те, кто по мнению И.В. Сталина мог представлять какую-либо реальную или потенциальную оппозицию его единоличной власти. Репрессии были организованы таким образом, чтобы устранить не только тех, кто мог представлять политическую угрозу сталинской диктатуре, но и просто самостоятельно мыслящих людей, которые идеологически или в силу особенностей характера не принимали установленный в стране режим. Метод был выбран очень простой: в любой социальной, национальной или религиозной группе устранялись в первую очередь лидеры, которые потенциально могли возглавить активное или пассивной сопротивление сталинизму. Таким образом, с одной стороны, была обеспечена внутренняя опора правящего режима в советском обществе, с другой стороны, уничтожалась те слои, которые были способны на антигосударственные действия как в ходе бесчеловечной практики коллективизации и индустриализации, так и в случае общественных потрясений в ходе грядущей мировой войны. И то, и другое представляло опасность для общества, еще не пережившего последствия гражданской войны. С проведением социалистической «модернизации» число противников сталинизма внутри советского общества должно было многократно возрасти за счет «раскулаченных» и, что особенно актуально для национальных районов, религиозной интеллигенции, изначально не принимавшей как агрессивный атеизм советского строя, так и методы террора.

Отрицательный эффект политики террора был усилен еще и «личным» фактором. Примитивное понимание задач построения социализма и маниакальная подозрительность Сталина не только определяли выбор и количество жертв, но и формировали критерии подбора правящей элиты. К власти приходят люди, отличающиеся абсолютной исполнительностью или умением развивать инициативу в указанном вождем направлении, о чем говорит разгромная деятельность А.А. Жданова в качестве личного посланца Сталина по уничтожению партийной организации Башкортостана. Вряд ли можно предположить, что А.А. Жданов спрашивал разрешения вождя на тот или иной арест среди деятелей Башкирского обкома, уличенных в «буржуазном национализме». Он явно руководствовался общим указанием о «чистке» партийной организации БАССР, которая одновременно должна была носить «профилактический» характер и запугать все общество Башкортостана эффективностью и беспощадностью государственного аппарата.  

В целях выявления «врагов народа», активная деятельность по их выявлению со стороны НКВД распространилась на все учреждения, фабрики и заводы, рудники и шахты, желез­ные дороги и водные пути, колхозы и совхозы, все виды школ, искусство, культура, наука. Члены партии с членами партии, парткомы с парткома­ми, области с областями, республики с республиками соревновались в выявлении «врагов народа». Такое положение облегчало конкуренцию в борьбе за власть среди административной элиты путем возможности ее сведения к элементарному доносительству. Поэтому, большинство арестованных были ­людьми, занимающими высокие админи­стративные посты и представители интеллигенции.

Необходимо обратить внимание на то, что официальный тезис «классовой» борьбы, который, на первый взгляд, облегчает анализ социального состава жертв сталинских репрессий, был не более чем пропагандистским лозунгом, направленным на то, чтобы поддерживать у советского обывателя страх перед реставрацией старого режима или нападением сил международного империализма. Только в таких условиях необходимость сохранения чрезвычайных полномочий сталинской диктатуры может стать очевидной для всех. Следовательно, и власть Сталина будет прочной до тех пор, пока эти два взаимоувязанных принципа официальной советской пропаганды будут сохранять влияние на массовое сознание советских людей.

Регулярное проведение «чисток» под классовыми или «оборонными» лозунгами должно было поддерживать советский народ, с одной стороны, в постоянном убеждении в жизненной необходимости сохранения диктатуры и режима чрезвычайного законодательства, с другой – в полной покорности к политике этого режима, обусловленной исключительно интересами защиты советского строя.

Особенности в социальном составе жертв репрессий на территории Башкортостана объяснялись культурными особенностями региона. Они определили проведение активной кампании по закрытию мечетей и церквей и террор в отношении мусульманских и православных священнослужителей. То, что среди репрессированных священнослужителей более одной трети были муллами, говорит о целенаправленности репрессивной политики в Башкортостане, учитывающей специфику возможной оппозиции власти.

Социальный состав жертв произво­ла во второй половине 30- х гг. разно­образен в том смысле, что НКВД доб­рался до интеллигенции и государ­ственных служащих - кадров боль­шевистского руководства.

Как известно, КПСС на XX и XXI съездах сурово осудил культ личности Сталина и его последствия. Был разработан комплекс мер по искоренению произвола и беззакония, укреплению законности. Был ликвидирован внесудебный орган – Особое совещание при МВД, отменен чрезвычайный порядок рассмотрения дел по политическим обвинениям, органы государственной безопасности поставлены под контроль партии и государства, восстановлен в своих правах прокурорский надзор. С середины 50-х гг. началась широкая реабилитация невинно осужденных. Вышли из небытия многие репрессированные. С них снимались ложные обвинения, их имена очищались от наветов. Однако процесс восстановления справедливости не был доведен до конца и с середины 60-х гг. значительно замедлился.

В соответствии с решениями XIX Всесоюзной партийной конференции, Политбюро ЦК КПСС 11 июля 1988 г. приняло постановление «О дополнительных мерах по завершению работы, связанной с реабилитацией лиц, необоснованно репрессированных 30 - 40-е годы и начале 50-х годов».

Президиум Верховного Совета СССР 16 января 1989 г. издал Указ, которым отменил внесудебное решение, вынесенные действовавшими в прошлом тройками НКВД – УНКВД, коллегиями ОГПУ и особыми совещаниями НКВД – МГБ – МВД СССР. Граждане, которые были репрессированы указанными внесудебными органами, за небольшим исключением, с этого дня считаются реабилитированными автоматически.

Процесс реабилитации невинно пострадавших приобрел огромное политическое значение и расценивается как восстановление исторической и юридической справедливости. Сотрудники МБ РБ, работники Прокуратуры, Верховного Суда РБ проделали большую работу по пересмотру материалов следственных дел, реабилитации невинно пострадавших, а также установлению мест их захоронения. 18 октября 1991 г. был принят Закон РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий». В Республике Башкортостан при органах исполнительной власти созданы и работают республиканская, городские и районные комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий. Эти комиссии осуществляют контроль за исполнением Закона «О реабилитации жертв политических репрессий» и созданных на его основе нормативных актов, а также оказывают содействие в восстановлении прав жертв политических репрессий и защите интересов пострадавших от них.

18 апреля 1991 г. в Республике Башкортостан создана и функционирует общественная организация по защите прав и интересов жертв и пострадавших от политических репрессий – Ассоциация жертв политических репрессий РБ. На сегодня в республике жертвы политических репрессий в пенсионном обеспечении приравнены к инвалидам третьей группы Великой Отечественной войны. Такого положения нет ни в одном из регионов бывшего СССР.

В целях увековечения памяти жертв политических репрессий в соответствии с постановлением Президиума Верховного Совета РБ от 2 сентября 1993 года «О сооружении в городе Уфе памятника жертвам политических репрессий» Кабинет Министров РБ 5 января 1995 года принял постановление «О мерах по увековечению памяти жертв политических репрессий».

По предложению мэрии города Уфы был сооружен в юбилейном сквере Советского района г. Уфы (бывшее Ивановское кладбище) памятник. Этим же постановлением предусмотрены подготовка и издание Книги Памяти жертв политических репрессий РБ, книги великой скорби и горьких слез народа по поводу сталинских репрессий в годы тоталитарного режима. Первый том книги памяти вышел 1997 году.

Так восторжествовала справедливость, и честные имена так называемых «врагов народа» возвращается народу.

Эти люди, внесшие большой вклад в развитие экономики, культуры республики, вошли в историю, и наш долг – увековечить их память и предупредить, чтобы подобные трагедии не повторялись в будущем. С этой целью в данной «Книге Памяти…» жертвы политических репрессий Республики Башкортостан перечисляются поименно. Их святые имена вписаны в память поколений на вечные времена.

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

 

1. Авторханов А.Г. Технология власти. – // Вопросы истории. 1992. № 2-3.

2. Араловец И.А. Потери населения советского общества в 30-е годы: про­блемы, источники, методы изучения в отечественной историографии // Отечественная история, 1995, № 11. С. 135-145.

3. БСЭ. Т. 28. – М.: Большая советская энциклопедия, 1975.

4. Гарипова Г.Л. Масштабы репрессий в Башкортостане в 30-40 гг. // Ватандаш. 2002. № 2.

5.  Давлетшин Р.А. Великий пере­лом и трагедия крестьянства Башкор­тостана. Уфа, 1994.

6. Далетшин Р.А. История крестьянства Башкортостана 1917 - 1940 г. Уфа, 2001

7. История Башкортостана (1917-1990гг.)/ Под ред. Р.З.Янгузина. Уфа, 1997.

8. Из истории социалистического строительства на Урале. Свердловск. 1976

9. Книга памяти жертв по­литических репрессий Республики Башкортостан. -–Т. I . – Уфа: Китап, 1999.

10. Коллективизация сельского хозяйства Башкирской АССР. – Уфа: Башкирское книжное издательство, 1980. 

11. Конквест Р. Жатва скорби // Вопросы истории, 1990, №l. С. 137.

12. Мардамшин Р.Р. Башкирская чрезвычайная комиссия. – Уфа: Китап, 1999.

13.  Национально-государственное устройство Башкортостана (1917-1925гг.). Документы и материалы: В 4 т. /Авт.-сост. Б.Х.Юлдашбаев. Т.3. Уфа: Китап, 2002.

14.  Очерки по культуре народов Башкортостана./Сост. Бенин В.Л. Уфа, 1994.

15. Рассказов Л.П. Карательные органы в процессе формирования и функционирования административ­но-командной системы в Советском государстве (1919-1941гг.). Уфа, 1993.

16.  Рыбаков А. Тридцать пятый и другие годы. М.: Правда, 1987.

17. Самигуллин В.К. Конституция Башкортостана: история и современность. Уфа, 1995

18. Словарь русского языка. (ред. С.Ожегов). – М.: Буквица, 1999.

19. Тупеев С.Р. Тревожные годы в Башкортостане // Ватандаш. 1999. № 6.

20. Хрестоматия по истории Отечества (1917-1945 гг.). – М.: ВЛАДОС, 1996.

21. Хаустов В.Н. Крестьянство в 30 -е годы. Отечественная история. № 6. 2002.

22.  Шафиков Г. И совесть, и жертвы эпохи. Уфа, 1991.

 

 


[1] Словарь русского языка. (ред. С.Ожегов). – С. 347

 

[2] Хрестоматия по отечественной истории (1914-1945 гг.). с.591

[3] Араловец И.А. Потери населения советского общества в 30-е годы. - С. 138

[4] Конквест Р. Жатва скорби . С. 137.

4 В.Н. Хаустов. Отечественная история. № 6, 2002 г.

[5] Давлетшин Р.А. Великий пере­лом и трагедия крестьянства Башкор­тостана. Уфа, 1994. С. 12

[6] там же С. 13

 

 

[7] Национально-государственное устройство Башкортостана (1917-1925гг.). С. 93

[8] Из истории социалистического строительства на Урале. С. 184

[9] там же. С. 219

 

[10] Из истории социалистического строительства на Урале. С. 226

[11]там же. С. 211

 

[12] История Башкортостана (1917-1990гг.)/ Под ред. Р.З.Янгузина. С. 173

[13] там же С. 175

 

1. Цит. по: Коллективизация сельского хозяйства Башкирской АССР.-С. 105

 

1 Цит. по: Коллективизация сельского хозяйства Башкирской АССР. – С. 108

 

[14] Давлетшин Р.А. Указа. соч. С. 51

1 Коллективизация сельского хозяйства Башкирской АССР., С. 112

[15]Коллективизация сельского хозяйства в БССР. С. 114 

[16] там же С. 115

 

 

1Р.А. Давлетшин. Указ. Соч.. С. 28

 

[18] там же. С. 29 

[19] Р.А.Давлетшин. Указ. соч. С. 30

[20] Коллективизация сельского хозяйства Башкирской АССР. – С. 116

1 Р.А.Давлетшин. «Великий перелом» и трагедии крестьянства Башкортостана. Ст. 128

2И.В.Сталин. Соч. Т. 11. Ст. 171- 172

3 Р.А.Давлетшин .Указ. соч. ст.129

1Р.А, Давлетшин.Указ. соч. с. 129

1 Р.А.Давлетшин. Указ. Соч. С.131

1.Р.А.Давлетшин. указ.соч. с.133

1 Р.А.Давлетшин. Указ. Соч. с. 125

1 Р.А.Давлетшин. Указ. Соч. С 135

2 Р.А.Давлетшин. Указ. Соч. с. 137

1Р.А.Давлетшин Ука, соч.. С.138

[21] Тупеев С.Р. Тревожные годы в Башкортостане // Ватандаш. 1999. № 6. С. 68

[22] Авторханов А.Г. Технология власти. // Вопросы истории. 1992. № 2-3. С. 106

[23] Авторханов А.Г.Указ.соч . С. 108

1 Книга памяти С. 6

 

2 там же, С.7

[24] Авторханов А.Г. . С. 108-109

 

1 Авторханов А.Г. Технология власти. С. 109

[25] Большая Советская Энциклопедия. 1-е издание. Т. 28. – М.: 1975. С. 200

[26] БСЭ. Т. 28. С. 200

[27] Авторханов А.Г. Технология власти. – С. 109

[28] там же С. 111

 

[29] Сталин И.В. Вопросы ленинизма // Хрестоматия по отечественной истории (1914-1945). – М.: 1996. С. 521

[30] там же С. 523

[31] Авторханов А.Г. Технология власти. – С. 108

[32] Авторханов А.Г. Технология власти. – // Вопросы истории. 1992. № 2-3. С. 111

 

[33] Сталин И.В. Отрывок из выступления на XVIII съезде партии // Хрестоматия по отечественной истории (1914-1945). – М.: ВЛАДОС, 1996. С. 522

 

[34] Авторханов А.Г. Технология власти. – С. 111

 

1 Г.Д.Иргалин. «Возвращенные имена».С.5

1 Г.Д.Иргалин . Указ. соч. С. 12

1 Г.Д. Иргалин. Указ. соч. С. 13

 

1 Г.Д.Иргалин. Возвращенные имена. С.6

[35] Рассказов Л.П. Карательные органы в процессе формирования и функционирования административ­но-командной системы в Советском государстве (1919-1941гг.). Уфа, 1993. С. 229.

[36] Саблин Т. Кого уничтожал Сталин в Уфе // Вечерняя Уфа. 21 марта 1995.

[37] Давлетшин Р.А. С. 79

[38] Гарипова Г.Л. Масштабы репрессий в Башкортостане в 30-40 гг. // Ватандаш. 2002. № 2. С. 86

[39] Конквест Р. Жатва скорби // Вопросы истории, 1990, №l. С. 136.

[40] Гарипова Г.Л. Указ. Соч. С. 87

 

[41] Конквест Р. Указ. соч. С. 137.

[42] Там же С. 137

[43] Книги памяти жертв по­литических репрессий Республики Башкортостан. Том 1. –Уфа, 1998. – С. 275

[44] Гарипова Г.Л. Масштабы репрессий в Башкортостане в 30-40 гг. // Ватандаш. 2002. № 2. С. 87

 

[45] Гарипова Г.Л. Указ. соч. С. 87


Дата: 2019-07-24, просмотров: 89.