СТАНОВЛЕНИЕ КОЛОНИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА

 

Социальная трансформация малагасийского общества в первые годы после колониального завоевания — одна из важней­ших и малоисследованных проблем в африканистике. Становле­ние колониального общества было обусловлено включением Мадагаскара в мировое капиталистическое хозяйство. Довольно основательно разрушив экономические и политические структу­ры Малагасийского государства, колониальная администрация взяла курс на привлечение французских компаний и колонис­тов. Таким образом, в определенной степени снималась социаль­ная напряженность в метрополии и удешевлялось освоение ко­лонии. На Мадагаскаре колониальная администрация передала в концессию „Компани колониаль де Мадагаскар" 30 тыс. га земель, „Мессажери маритим" - 120 тыс. га, „Мессажери франсэз" - 40 тыс. га [37, 1902, с. 662; 36, 1909, ч. 2, с. 2011; 208, 1910, №3, с. 88].

Крупные земельные массивы отошли колонистам. Поста­новление Галлиени от 2 ноября 1896 г. фактически давало пра­во вновь прибывшим в страну поселенцам завладеть любым участком земли. Участки бывшего государственного земельно­го фонда продавались всего по 2-5 фр. за гектар, участки до 100 га могли быть переданы бесплатно, если поселенец являл­ся гражданином Франции [203, с. 470—471] . Была введена система имматрикуляции, по которой каждый хозяин земельного участка обязан был подтвердить право собственности до­кументом. Те, кто не мог его предъявить, лишались права соб­ственности. Как правило, до колонизации такими документами располагали лишь обладатели концессий, у малагасийцев не бы­ло принято документально оформлять земельную собственность. В результате многие европейцы получили громадные участки. Так, крупный колониальный чиновник на Мадагаскаре Дельор владел 350 тыс. га [15] . Всего колонистам было роздано 3600 временных концессий на 0,5 млн. га и около 0,7 млн. га по спе­циальным контрактам, однако обрабатывалось из них лини, 20-40 тыс. га [8,84] .

Как и другие колонии, Мадагаскар превращался в постав­щика сырья. Особые масштабы вывоз сырья принял в годы первой мировой войны. С 1914 по 1915 г. экспорте стоимос. ном выражении увеличился с 20 млн. до 66 млн. фр. Спрос прежде всего рос на мясо, что объяснялось потерей Францией в пер вые годы своих северных и северо-восточных животноводческих районов. В 1914 г. было вывезено во Францию мяса на 5,7 млн., в 1915 г. — на 12 млн. фр. С 1913 по 1918 г. вывоз мясопродук­тов увеличился с 2,4 до 9,0 тыс. т. Во время войны ежегодно экспортировалось до 30 тыс. т риса и 15 тыс. т маниоки. Крестьян насильно заставляли сдавать скот по низким ценам. Закупоч­ные цены на мясо и кожу были те же, что и в конце XIX в., между тем стоимость жизни возросла в два-три раза [47,29.04.1916; 200, 1915, №2, с. 158-188; 198, 1919, № 143, с. 757-765; 116, с. 256] .

Главным бедствием для малагасийцев были налоги. К 1903 г. каждый житель колонии платил подушный налог, налог на земельную собственность, на скот, на пользование рынком всего примерно 15,1 фр. в год. С учетом таможенных сборов и косвенных налогов эта сумма возрастала до 25,67 фр., т.е. за семь лет колониального правления налоги выросли более чем в 120 раз [42, т. 1, с. 495-496; 14] .

Особые тяготы выпали на жителей Юга Мадагаскара. Не случайно именно там произошли восстания 1904—1905 гг., 1915 — 1917 гг. Экономическая эксплуатация усугублялась здесь стихийными бедствиями. Так, в феврале 1913 г. значительный ущерб крестьянским хозяйствам нанесли ливневые дожди, обрушившиеся на провинцию Форт-Дофин. В начале 1914 г. за ливнями последовала необычно сильная засуха. Неурожай, падеж скота в сочетании с трудностями военного времени привели к поистине катастрофическим последствиям: только в дистрикте Амбувумбе в 1916 г. голодала 1 тыс. человек [9, 1916, В21, № 984] . Населению Юга практически негде было взять денег, так как „не было частных предприятий и не проводилось об­щественных работ, что позволило бы туземцам наняться и заработать денег для уплаты налогов" [9, 1916, В18, №99]. Положение осложнялось тем, что психологически полукочевники-скотоводы не были приспособлены к ежедневному монотонному  труду, смысл которого они не понимали.

Неотъемлемой чертой жизни в колонии был принудительный труд. Уже в 1897 г. было создано управление общественных абот, которое обязывало всех малагасийцев мужского пола в возрасте от 16 до 60 лет отрабатывать для управления 50 дней ежегодно. В первую очередь была сохранена государственная барщина на золотых приисках района Вунизунгу, еще до аннек­сии острова обеспечивавшая рабочей силой французскую компанию „Сюберби". Работа из-под палки тормозила рост добычи золота, однако дешевый труд старателей обусловливал высокую норму прибыли владельцам приисков [199, с. 467—469; 208, 1897. т. I, № 12, с. 373; 52, с. 149; 73, с. 42-43; 220, т. IX, 1898. № 14, с. 441; 34, 1896, т. II, с. 337-338, 347]. Ежегодно колониальные власти мобилизовывали десятки тысяч человек для прокладки шоссейных и железных дорог, для обработки полей колонистов, рубки леса и т.д. По данным П. Сюо, около 70% мобилизованных погибали [94, с. 262]. Эксплуатация населения колонии особенно возросла в годы первой мировой войны. Свыше 45 тыс. малагасийцев были отправлены в дейст­вующую армию. Оставшихся на родине малагасийцев принужда­ли теперь уже с помощью оружия выполнять военные заказы [147, с. 156].

При некоторых генерал-губернаторах взамен принудитель­ных работ вводилась система так называемых оплачиваемых от­работок. Но плата за участие в общественных работах была настолько низкой, что никого не привлекала, и набор рабочей силы производился насильно, т.е. на деле это были те же прину­дительные работы [7, 367].

Крестьяне часто вынуждены были работать на полях ночью, а днем скрываться. Были годы, когда из-за нехватки рабочей силы на полях погибал урожай, приходили в негодность ороси­тельные системы. Принудительные работы приводили к резкому падению производительности труда. Постоянное отсутствие кор­мильца подрывало основы семейного хозяйства и семьи в целом, сокращалась численность оседлого населения, так как многие предпочитали скрываться от поборов и барщины в лесах [7, № 364; 215, 19.09.1899; 205, 1899, серия 5, т. XXXVIII, с. 414; 218, 1899, т. VII, № 55, с. 168-170]. Администрация заставляла крестьян отбывать безвозмездные отработки также на землях колонистов, чтобы обеспечить тех рабочей силой [7, с. 367; 10, № 24].

Принудительный труд мог быть в какой-то степени эффек­тивным лишь при жесткой, централизованной системе управле­ния, которая в данных конкретных условиях могла быть созда­на только военными. В сентябре 1896 г. были упразднены и ап­парат прежнего генерального резидента Франции на Мадагаскаре, и малагасийские высшие органы власти [65, с. 36] . Их функции были переданы генеральному штабу французских войск. Поми­мо военных отделов и управлений штаб включал управление гражданских дел, бюро туземных дел, совет управления и юрис­пруденции. В ведении военных отделов и управлений находились войска, военные территории и округа, в ведении управления гражданских дел - положение французских граждан и других белых на острове, в ведении бюро „туземных" дел — управление малагасийцами, жившими в „гражданских" провинциях. В функции совета управления и юриспруденции входили делопро­изводство, архивы, оформление и контроль за исполнением за­конов и декретов, судопроизводство. Он представлял собой также подобие консультативного совета при Галлиени, куда входили главы различных административных служб и командующие „гражданскими провинциями". Представители малагасийской администрации в „гражданских" провинциях подчи­нялись непосредственно начальнику штаба [138, с. 192-199] Однако и эта, по существу, так называемая центральная туземная власть часто ликвидировалась и вместо нее вводилось военное управление.

После замены Галлиени менее одиозными генерал-губернаторами колониальная администрация пыталась лавировать, стремясь привлечь на свою сторону часть малагасийцев путем проведения ряда „административных реформ". Так, при Оганьере (1905-1910) центральная власть была передана французской гражданской администрации. Штаб стал ведать лишь военными делами, вся страна была поделена на провинции, автономия которых несколько расширилась [7, № 52; 8, № 40] . Тем не менее на острове оставался крупный контингент оккупационных войск и „туземной полиции" (в 1914 г. - 8652). Кроме того, осадное положение вводилось при малейшем подозрении на на­чало волнений, а также во время войны 1914—1918 гг. [153, с. 11].

Для создания видимости учета интересов малагасийцев перед первой мировой войной был создан институт „туземных" советников. Декретом от 2 мая 1902 г. возрождались фукунулуны. В наиболее „неспокойных" областях во главе их были поставлены местные традиционные вожди, получившие титул „туземных политических правителей". Однако фукунулуны из первичной экономической и политической ячейки Малагасийского государства были превращены в полностью бесправную общину, в которой была введена система круговой поруки и коллективных штрафов. Полностью бесправными оказались и „туземные политические правители". Они служили лишь посредниками в передаче приказов и распоряжений командующих округами и территориями. Колониальная администрация вскоре была вынуждена отказаться от подобной системы управления [46, 1902, №77, с. 2047-2049]. На юге острова французы стали принудительно вводить систему фукунундати и фукунтана - соседской общины [47, 22.01.1916]. Подобным образом колонизаторы ставили задачу наладить управление при помощи круговой поруки. Французы возлагали на фукунундати и фукун­тана задачу контроля за перемещением скотоводов, учета скота, обеспечения уплаты налогов [47, 19.02.1916].

На всем протяжении колониальной истории Мадагаскара сохранялось две системы юриспруденции и судопроизводства — для населения колонии и граждан Франции. Это разделение уси­лилось с введением „туземного кодекса" 30 октября 1904 г., который был слегка видоизмененным кодексом 305 статей 1881 г. [65, с. 103].

Колониальная администрация не улучшила положения за­висимых ранее групп населения, хотя по декрету от 27 сентября 1896 г. рабство на Мадагаскаре было отменено. Как признал Галлиани, это был вовсе не акт милосердия, а попытка привлечь на свою сторону значительную часть жителей Мадагаскара - око­ло 500 тыс. человек. Тем самым французская администрация лишала даровой рабочей силы местную знать, надеясь попол­нить бывшими рабами ряды „туземной полиции". Ведь участни­кам карательных операций против меналамба раздавали земли повстанцев. Однако полученных наделов бывшим рабам едва хватало на пропитание [7, №364; 41, с. 44-45; 109, с 119-120].

Одно из главных направлений французской колониальной политики на Мадагаскаре - подавление национальных традиций в культуре и образовании, уничтожение национального самосо­знания, навязывание малагасийцам своего образа мышления. В отличие от многих стран Африки на Мадагаскаре сложилась
развитая культура, успевшая обогатиться контактами с евро­пейской. И колонизаторы стремились ее разрушить, вытравить из сознания малагасийцев даже воспоминания о ней. Об этом говорят инструкции Галлиени: „Из молодых мальгашей надо готовить верных и послушных подданных Франции, а для этого — заняться преподаванием французского языка, исторических, географических и других примеров, которые могли бы вдолбить в головы учеников идею величия и цивилизации их новой родины [47, 18.06.1898] .

Увязывая эту задачу с „политикой рас", направленной на „уничтожение гегемонии хува", колониальная администрация в школьной политике делала упор на преподавание французского языка и одного из региональных диалектов уже сложивше­гося тогда на основе диалекта мерина общемалагасийского языка.

Приоритет французского языка рассматривался как эф­фективный метод внедрения в сознание малагасийцев идеи ве­личия и превосходства всего французского над всем малага­сийским, один из действенных способов духовной колонизации [7, №52]. Под прикрытием рассуждений о стремлении „не ограничивать культурный кругозор мальгаша", дать ему возможность „подняться до уровня француза", не делать из „столь знаменитой западной культуры монополию колонизатора", выполнять „цивилизаторскую гуманитарную миссию" в созна­ние малагасийца привносились идеи „величия Франции", куль­турного „превосходства" метрополии [187, с. 141 — 149; 125, с. 25-26; 222,26.02.1915].

Подобно системе „туземного кодекса", в области просво щения для малагасийцев была разработана специальная струк­тура учебных заведений. Системы преподавания на Мадагаскаре и во Франции разительно отличались друг от друга. Коло­ниальные власти чинили малагасийцам всяческие препятствия в получении знаний. Для большинства жителей образование ограничивалось первыми четырьмя годами обучения. Постоян­но сокращалось количество средних школ, доведенное к 1930 г. до 14 на всю страну, по территории превосходящую Францию. Соответственно уменьшалось и число учеников: со 164 тыс. в 1894 г. до 80 тыс. в 1910 г. [217, 1.03.1899; 213, 24.07.1909; 207,6.01.1907].

Курс на „преобладание французского языка" предусматри­вал соответственно всемерное подавление малагасийского под предлогом его „бедности", „практического отсутствия письмен­ного наследия" и т.д. [224, 30.10.1902]. Тем не менее в школах не удавалось обходиться без малагасийского языка, так как дети поступали в школу, не имея никаких познаний во фран­цузском. Однако и там преподавание велось не на общемала­гасийском языке, а на одном из его диалектов, распространен­ном в данной местности [6, №692; 7, №70; 6, №448; 125, с. 65]. По указу от 16 февраля 1916 г. учитель был обязан „сначала употреблять для объяснения с учениками местный диалект, а затем, по мере возможности, заменять его французским языком" [47, 19.02.1916] . Но и знания французского давались малагасийцам весьма ограниченные, чтобы восприни­мать „что следует" и ни в коем случае не воспринимать „чего следует" [182, с. 16—21]. В результате, по признанию учителей, „молодые малагасийцы не могли правильно изъясняться даже на своем родном языке, с трудом говорили и на французском" [204, 17.01.1918].

В начале XX в. система колониального управления утвердилась на юге острова. Эти районы постепенно входили в зону Колониального общества со всеми вытекающими из этого последствиями, уже рассмотренными в начале данной главы (усиление репрессивной колониальной политики Франции на Мадагаскаре, увеличение размеров налогов для покрытия расходов на строительство железных дорог, расширение масштабов применения принудительного труда для общественных работ и обеспечения возрастающих поставок в метрополию скота, кож, каучука, произвол местных властей и колонистов). Пока соци­ально-политические преобразования серьезно не затрагивали структуру традиционного общества, население довольно пас­сивно реагировало на французское присутствие. Однако, по мере того как изменения в привычном укладе жизни станови­лись необратимыми, усиливалось недовольство жителей юга Мадагаскара, росла социальная напряженность, которая усу­гублялась злоупотреблениями чиновников местной колониаль­ной администрации.

Так, в провинции Фарафангана с 10 до 15 фр. был увели­чен подушный налог, который населению и ранее трудно было уплатить [7, № 52]. Тяжело сказывался на жителях юга, преиму­щественно скотоводах, налог на скот. Командир поста Ампарихи сержант Вине нередко заставлял малагасийцев платить налог дважды, если при проверке те не могли предъявить квитанции об уплате или если их имена были схожи с именами неплательщиков [6, № 448; 191, с. 86].

Малагасийцев без конца сгоняли на принудительные ра­боты. Так, „нанятым" на строительство дороги Иакура — Суарану крестьянам, отработавшим 21 тыс. человеко-дней, заплатили всего 100 фр. В округе Бефутака военный администратор Баге приказал местным общинам проложить дорогу протяжен­ностью свыше 300 км. Денег, которые власти выдали, хвати­ло лишь на закупку орудий труда, на оплату рабочим не оста­лось ничего. В сентябре 1904 г. Вине отправлял в Ампарихи на дорожные работы или на заготовку древесины почти всех жителей, включая женщин. Командующий дистриктом Мидунги капитан Кэнк в ноябре 1904 г. принуждал жителей завершить в восемь дней строительство поста Бегугу под угрозой заключения в тюрьму вождей [7, № 364; 10, № 24].

Произвол колониальных властей был многообразен. „Туземцы" обязаны бьии выделять носильщиков для достав­ки грузов из одного населенного пункта в другой. Торговец Шоппи, пользуясь покровительством Вине, запрещал малага­сийцам заниматься выпариванием соли из морской воды, заставляя их покупать соль у него в лавке. Он даже прибегал к штра­фам и телесным наказаниям „непокорных" [7, № 364; 6, № 470].

В ноябре 1904 г. на юго-востоке Мадагаскара началось крупное восстание, участники которого нападали на военные посты и поместья колонистов, убивали многих европейцсн, прерывали линии сообщения, создавали независимые органы власти. Выступление охватило три района: 1) Ампарихи, где во главе партизан стояли Махафири и Кутави (дистрикт Вагайнд-рану на востоке провинции Фарафангана); 2) Бегугу, где дейст­вовал отряд во главе с Бефанухой (на стыке провинций Фара­фангана, Форт-Дофин и Бетрука); 3) Ранумафана, где сражались повстанцы во главе с Махавелу и Ресухири (дистрикты Форт-Дофин и Цивури провинции Форт-Дофин). Волнения наблюдались и в соседних районах - Икунгу, Вундрузу и Ивухибс, однако они не переросли в восстание, так как там были сосредоточены крупные части колониальных войск [6, №448; 6, №470; 7, №52].

Среди руководителей восстания были не только представители традиционной знати, но и унтер-офицеры „туземной полиции" - капралы Кутави и Циманиндри [191, с. 75-76; 206, 29.04.1906; 6, №448]. В движение были вовлечены многие вожди, крестьяне, „туземные полицейские", „туземная администрация" и этнические группы (бара, танала, антандруй, махафали, антануси, антайфаси, антаймуру) [7, №52]. Всего, по оценке командующего дистриктом Мидунги капитана Кэнка, восставших насчитывалось 5—6 тыс. человек [201, 2.06.1905] .

Восстание началось в ноябре 1904 г. Партизаны под руководством капрала Кутави, который привлек на свою сторону гарнизон „туземной полиции" поста Ампарихи, захватили имевшееся там орудие и патроны, сожгли пост и двинулись к г. Вагайндрану с намерением „избавиться от тирании белых" [201 25.12.1904]. Высланный на разведку начальником дистрикта Мидунги отряд в 34 человека во главе с лейтенантом Баге был рассеян партизанами, Баге был убит. Затем Кутави изменил решение идти на Вагайндрану. Отряд разделился: часть направк лась к югу в округ Форт-Дофин, другая - на северо-восток, к р. Масианака [6, № 448, 470; 191, с. 65] .

В том же месяце на севере дистрикта Мидунги сформировался отряд во главе со старейшиной линиджа Иакутика Бефанухой, который начал действия с захвата поста Бегугу. Убив командира поста сержанта Альфонси и тех малагасийцев, кто не согласился присоединиться к повстанцам, отряд завладел находившимся в Бегугу оружием и ушел в горы. Восстание вспыхнуло и на юго-западе Мадагаскара, в районе о-ва Нуси-Ве. На Нуси-Ве к повстанцам присоединился губернатор дистрикта Карама. Вместе с руководителем партизан Ингалерой они приступили к созданию независимых органов власти. Готовясь к приходу карателей, партизаны начали строительство укреплений на острове, чтобы организовать там надежную оборону [191,с.73-75; 209,14.11.1909]

Партизаны были плохо вооружены. При ликвидации от­рядов партизан в 1905 г. каратели захватили лишь 26 француз­ских винтовок образца 1886 г. и 10 винтовок образца 1876 г. В основном повстанцы использовали самодельные кремневые ружья, а также дротики, рогатины-китру, пращи. Винтовки европейского производства партизаны добывали либо в бою,  либо при нападении на посты и военные склады французов [191, с. 67—69]. Существовала, видимо, и контрабанда оружи­ем, как это было в период восстания меналамба. Есть свидетель­ства, что партизаны тщательно собирали стреляные гядъзы, чтобы по ним нельзя было определить, откуда поставляются патроны. На допросе один партизан показал, что патроны им доставлял на судне в населенный пункт Манамбундруну, распо­ложенный на побережье, некий английский торговец 16. № 470] . На борьбу с партизанами было брошено в общей сложности 17 рот французской регулярной армии и „добровольцев" — ка­рателей из числа малагасийцев, вооруженных 3 тыс. скоро­стрельных винтовок и артиллерией [7, № 70] . Несмотря на это, восстание продолжалось девять месяцев, и, по мнению колони­альной администрации, „борьба закончилась только ввиду фи­зического истощения и отсутствия продовольствия" у партизан [209,27.06.1909].

Успехи восстания объясняются в первую очередь поддерж­кой населения. Оно снабжало партизан продовольствием, сооб­щало данные о французах [205, 17.01.1906] Хорошо налажен­ная разведка позволяла неотступно следить за передвижениями карателей: „После стычки враг (партизаны. - Авт.) исчезал, чтобы появиться через день в другом месте. Шла бесконечная погоня за неуловимым противником" [210, 27.02.1908]. Часто на сторону повстанцев переходили гарнизоны постов, не оказы­вали сопротивления отряды „туземной полиции" [191, с. 83— 84; 6, №448; 7, №52].

Некоторые руководители восстания полагали, что уничт жение в ряде районов французских постов вызовет обще восстание на острове, что приведет к освобождению Мадагаскара. С первых дней восстания партизаны прервали телеграфную связь Форт-Дофина с Тананариве, с населенными пунктами! глубинных районов. Местные власти могли сноситься с центром лишь посредством заходившего раз в месяц судна [126, с. 22; 6, №470; 188, с. 86; 7, №52; 211,28.07.1906].

Восставшие не уничтожали подряд всех европейцев, как часто утверждает проколониальная историография. Так, в деревне Манамбундруну, где повстанцы убили ненавистного им торговца Шоппи, не пострадал пастор-норвежец Николаесен. Его защитили местные жители, сказавшие, что „Николаесен не француз и всегда был добр к нам" [191, с. 89]. Реквизируя скот у французов и их сторонников-малагасийцев, повстанцы при взя­тии поста Эсира не тронули имущество английских торговцев. Воз­главлявший партизан вождь Ресухири приказал: „Не трогайте ничего у англичан, нам нечего жаловаться на них" [211, 16.07 1907].

Восставшим не удалось добиться слаженных действий. По существу, отряды действовали только на территории прожива­ния своего линиджа. В этом (наряду со стихийностью) была од­на из основных тактических слабостей восстания, ставшая потом одной из причин поражения [191, с. 71-72; 6, с. 448].

Еще один очаг восстания возник в конце ноября 1904 г. в районе Ранумафаны. Отряды, руководимые вождями Махавелу и Ресухири, решили 30 ноября атаковать пост Манантенина и убить его командира сержанта Малеспину, известного зверским обращением с малагасийцами. Защищали пост Манантенина прибывшие туда с подкреплением и боеприпасами лейтенанты Хартманн и Барбасса. Повстанцам не удалось захватить Мананте-нину, однако в бою были убиты оба французских лейтенанта. После этого отряд Махавелу занял 2 декабря пост Ранумафана, служившие там малагасийцы не оказали сопротивления [7, № 70 52; 214,6.10.1908].

После взятия Ранумафаны к отряду Махавелу присоедини­лись вожди линиджей Раириви и Рехуве, многие жители долины р. Мандраре. Общими усилиями они захватили пост Эсира и уничтожили его гарнизон вместе с командиром, сержантом Пьетри. В долине Мандраре образовались освобожденные районы со своими органами власти. Однако после победы у Ранумафаны повстанцы, как и отряд Кутави, разделились: часть направилась к центру провинции - Форт-Дофину, другая - к Манамбару (за­паднее Форт-Дофина), третья — по долине р. Мананара (восточнее Форт-Дофина). Отряды под командованием Махавелу убили французского поселенца Коншона, концессия которого располагалась на землях, ранее принадлежавших малагасийцам, разрушили строившийся на южной оконечности Мадагаскара маяк. К 15 декабря 1904 г. в округе Форт-Дофин партизаны заняли  посты Ранумафана, Эсира, Манамбару, Махали и осадили Форт-Дофин [6, № 448; 7, № 70, 52].

Решительные действия повстанцев вызывали страх и растерянность у многих французов. Командиры постов были до такой степени напуганы восстанием, что, даже когда атак не было, тре­бовали подкреплений, рассылали панические донесения. Посы­лаемые французами колонны повстанцы либо уничтожали, либо уклонялись от столкновения и вскоре после их ухода возобнов­ляли свои действия [6, № 448; 7, № 52].

Каратели не останавливались ни перед чем, чтобы отомстить повстанцам, отыгрываясь на жителях деревень, расположенных на пути карательной колонны. Наиболее „неприятная" работа отводилась „туземцам-добровольцам". Добровольцы поджа­рили на огне старуху... Район полностью опустошен, за исклю­чением посевов риса, которьш созреет лишь через два-три меся­ца, и тогда мы его при случае соберем... Наконец Бефануха получил удар прямо в сердце — его сын попал к нам в руки и был сожжен", — такими методами каратели „преследовали" отряд партизан во главе с Бефанухой, который действовал в районе Бегугу [6, № 448; 7, № 52].

Взбешенные упорством партизан в боях в районе плато Беампумбу, в ходе которых те переходили в контратаки, фран­цузы не брали пленных; чтобы уберечь себя от пуль повстанцев, впереди шеренг гнали захваченных вождей [13]. Линидж амби-лиуни был сурово наказан — 18 человек были расстреляны на месте без суда и следствия только за то, что нашли у них вещи, пропавшие из уничтоженных партизанами постов [10, № 24]. Это было достаточным „доказательством" причастности линиджа к восстанию. Неудивительно, что при приближении карателей жители деревень скрывались в бруссе с тем скарбом, которьш могли взять с собой [191, с. 79-82]. Бефунуха имел все основа­ния говорить крестьянам: „Идите с нами; с нами вы или нет, вы все будете убиты" [191, с. 78].

Однако репрессии не дали ожидаемого эффекта. Повсе­местно в районах боев между партизанами и карателями насе­ление уходило в леса. Обезлюдели окрестности поста Мидунги. Повстанческое движение ширилось, несмотря на то что его „усмиряли" более 700 карателей [11]. Встревоженный развитием событий, Галлиени послал 12 декабря 1904 г. на юго-восток дополнительно две роты сенегальских стрелков под командо­ванием майора Ваша [65, с.267-270]. На юго-восток Мадагаскара была стянута целая пехотная дивизия [191, с.82—83; 213, 27.12.1910].

Ваш применил уже отработанную Галлиени тактику „масляного пятна". Не ослабляя гарнизоны постов, он оттеснял партизан по всему фронту боев. Прочесывание велось двумя колоннами: одна из них под командованием капитана Буржорона двинулась из Вагайндрану к Форт-Дофину вдоль побережья, другая - из Вагайндрану в Форт-Дофин внутренними районами - через Мидунги, Манантенину и Ранумафану. Вторую колонну возглавлял каштан Флерио де л'Англь. Кроме того, в Ранумафану была направлена колонна капитана Граммона (две роты) [6, №448].

Учитывая военную мощь противника, повстанцы были вынуждены отказаться от подвижной тактики и перейти к обороне подготовленных ими заранее укреплений. В ряде слу­чаев они оказали серьезное сопротивление карателям, которые превосходили партизан по количеству и качеству оружия. С трудом удалось отряду Граммона 26 декабря 1904 г. взять укрепления на вершине холма Масасуа, где партизаны под предводительством Рабефанатрики забрасывали французов дротиками и камнями [6, №470; 191,с.84; 207,16.01.1905].

Несколько дней осаждали каратели укрепления близ дерев­ни Вухимасина, где отряд Махавелу и присоединившиеся к нему отряды создали форт с широким рвом и крепким палисадом. Доступ в форт шел через узкий и хорошо простреливав­шийся гребень холма. После того как 16 января 1905 г. укреп­ление было взято, Махавелу с основной частью партизан прор­вался и 2 марта 1905 г. атаковал колонну Граммона в верховьях р. Мандраре. Несколько человек убитыми и ранеными потеряли французы при взятии укрепленной деревни Нусамби на о-ве Нуси-Ве (15 декабря 1904 г.), однако и там захватить всех оборонявшихся не удалось. Бефануха продолжал сопротивление и после падения его основных баз на пике Дзумундахи (30 января 1905 г.), а отряд Кутави даже увеличился (за счет при­соединившихся к нему сил линиджа Талалафици). К концу марта 1905 г., когда французы считали основные операции по подавлению законченными, в райо­не Мандрицара и Исуанала еще действовали повстанцы под командованием Регаки (около 1 тыс. человек) [202, 5.04. 1905; 201, 27.03.1905;214, 2.09.1908; 213, 6.07.1910]!

Упорное сопротивление оказывал отряд Кутави, который умело вел оборону в труднодоступном горном районе Иабумари. Первая попытка (15 апреля 1905 г.) взять его лагерь окончи­лась для французов потерей нескольких человек. После отхода майор Ваш направил 17 апреля 1905 г. в Иабумари все свои силы. Однако сражение никто не выиграл: каратели, изнуренные продолжительными боями, переместились на более отдаленную базу - Папангу. Их этого лагеря они могли контролировать важную дорогу Мидунги — Вангайндрану. В Папангу Кутави так­же соорудил сеть укреплений: бруствер, завалы на лесных тропинках, потайные ходы для неожиданных атак вне основного форта [191, с. 86-87; 6, №448; 7, №70].

Хорошо организованная оборона позволила партизанам удерживать Папангу до конца мая 1905 г. Целый месяц Кутави продержался там, затем покинул базу. Каратели захватили Ку­тави лишь в конце августа 1905 г. Используя противоречия между линиджами и обещав денежное вознаграждение за поимку Кутави, французы настроили против него местное население, подвергли пыткам всех его родственников. Его выдали властям крестьяне [6, №448; 191, с.88]. Кутави сковали по рукам и ногам, на шею навесили тяжелую деревянную колод­ку. Он был помещен в отдельную камеру, где затем был „найден мертвым" 5 сентября 1905 г. [7, № 70]. Многие его сподвижники умерли „по неизвестным причинам".

Подавление восстания было жестоким. Жителям тех мест, где происходило восстание, каратели ставили ультиматум: либо сдача всего оружия, уплата по 5 фр. за каждого жителя, уча­ствовавшего в восстании, переселение на новые места, лишен­ные зарослей леса и кустарника, бесплатные отработки в поль­зу командующего дистриктом, либо поголовное истребление. Часто практиковалось взятие заложников, которых держали в тюрьмах по шесть месяцев и по году. Особо жестоко действовали каратели в ходе рейдов по „сбору оружия" [6, № 488; 7, № 70].

Появление карателей вызывало ужас у населения, многие бросались бежать. Солдаты стреляли по ним, отбирали скот, убивали вождей. Для устрашения на рыночных площадях вы­ставляли отрубленные руки и ноги. Решив отомстить жителям родной деревни Бефанухи, каратели окружили ее ночью, по­дожгли посевы риса. Когда один из жителей выбежал из деревни, боясь расстрела, его поймали и обязали деревню уплатить за него 500 фр. выкупа через двое суток. Чтобы его выкупить, при­шлось продать 40 быков — две трети всего деревенского стада. Заключение в тюрьму фактически означало гибель. Заключенные умирали от побоев („естественной смертью"), от пыток (тя­желые колодки на шею, связывание веревками, пропитанными солью и перцем, что вызывало омертвление конечностей, под­вешивание за ноги). Был случай, когда каратели посадили 25 заложников в тесную яму, поверх которой на досках располо­жилась стража — к утру 20 человек умерло от удушья [191, с.89-92; 6, № 448, № 470].

Несмотря на террор, на юге Мадагаскара практически не прекращались волнения в течение 1907—1910 гг. Новое круп­ное антиколониальное движение — садиавахе (с малагасийского букв.: те, кто носит набедренные повязки из лиан) — началось в феврале 1915 г. на крайнем юге Мадагаскара. Тысячи местных жителей со всем имуществом скрывались в зарослях колючего кустарника [128, с. 120]. Кочевой образ жизни в пустынной, без­водной местности не позволял партизанам часто стирать одежду, и она становилась похожей по цвету на покрытые бурой пылью лианы.

Операции садиавахе охватывали обширные районы, однако основная их деятельность связана с местностью, ограниченной на севере и западе р. Менарандра, на юге — дорогой Ампутака — Керимуса, на востоке — дорогой Керимуса — Махени. Эти земли населены антандруй и махафали [191, с.90—91].

Большинство жителей крайнего юга Мадагаскара - ско­товоды. В поисках пастбищ они часто пересекали админист­ративные границы, что затрудняло фискальный контроль [8, № 55]. Кроме того, в дистрикте Ампанихи был введен налог на крупный рогатый скот, а в соседнем дистрикте Цихумбе - нет. Поэтому многие жители дистрикта Ампанихи держали скот в районе Цихумбе, чтобы не платить налогов [6, № 448]. В феврале 1915 г. отряды садиавахе стали действовать на левом берегу р. Менарандра [7, № 70]. Эта местность относилась к дистрикту Ампанихи, центр которого располагался на противоположном берегу реки, широко разливавшейся в сезон дождей. Поэтому на пути французских солдат, базировавшихся в центре дистрикта, была большая водная преграда [7, № 70].

С созданием в сентябре 1915 г. базы на вершине трудно­доступной скалы, где партизаны могли держать в безопасности свои семьи, скарб и откуда они могли совершать молниеносные, неожиданные операции, центр повстанческой активности пере­местился к северу от линии Керимуса - Лувукариву [191, с.92]. К тому времени условия, в которых сражались садиавахе, значи­тельно осложнились. Граница между провинциями Тулеар и Форт-Дофин была изменена: она стала проходить по р. Менаранд­ра, что в большей степени соответствовало этническим границам и упростило организацию карательных операций (отряды одной провинции при преследовании партизан больше не переправля­лись через реку, а „передавали" садиавахе отрядам другой провинции). В Ампутаке был создан военный пост с гарнизоном в 30 солдат [47, 15.01.1916]. Губернатором провинции Форт-Дофин был назначен Берени, которому было предписано дейст­вовать „очень энергично" [154, с. 1149-1151].

Однако и к югу от Амбухици заросли кустарника остава­лись опасными для французов: по признанию колониальных властей, в середине 1916 г. отряд садиавахе во главе с Эхелаке контролировал еще окрестности Ампутаки [9, № 22]. В укрепле­нии Амбухици садиавахе продержались свыше полугода. Для штурма власти привлекли большие роты полицейских сил, операцией руководил губернатор провинции Берени. С падением Амбухици защитники укрепления сумели скрыться [8, № 84]. В официальных документах упоминания о действиях садиавахе встречаются вплоть до ноября 1917 г. [9, № 22].

Своеобразными хранилищами боеприпасов садиавахе служили гробницы предков, которые считаются на Мадагаскаре закрытыми для посторонних местами. В этих гробницах они укрывали ружья, дротики, порох. Население юга Мадагаскара снабжало партизан порохом, а в Анцанире был создан пункт ремонта и сборки оружия, в том числе кремневых ружей [8, № 84]. Жители отказывались давать сведения о садиавахе каратель­ным экспедициям. В разгар боев жители покидали целые де­ревни и уходили к партизанам [9, № 18].

Поддержкой партизаны пользовались и среди мерина. Члены тайного общества ВВС, деятельность которого была особенно активной в районе Высокого плато, проводили в Тананариве митинги, на которых призывали новобранцев „туземной полиции" не воевать против садиавахе [125,с.45].

Вероятно, садиавахе были связаны и с некоторыми евро­пейцами. Во время восстания тщательному (хотя и безрезультат­ному) обыску подверглись фактории германских торговцев в Форт-Дофине — Тепсера и Меггера. Серьезные обвинения выдвигались и против австрийского купца Шпейера [9, № 22]. Фран­цузы подозревали их в снабжении повстанцев оружием. Дока­зать виновность не удалось, однако вполне возможно, что парти­заны были связаны с торговцами, как во время восстания меналамба.

Что представляли собой садиавахе? В один из первых отря­дов, сформированный в Ампутаке, вошли те, кто уже подвергся тюремному заключению за выступления против колониальных властей или, отказавшись платить налоги, ушел со всем се­мейством и скарбом в заросли колючего кустарника.

Вероятно, садиавахе играли роль отрядов самообороны жителей, скрывавшихся в труднодоступных местах от произвола колониальных властей. Костяк составили те, кто не мог вер­нуться к мирной жизни, так как был объявлен „вне закона". Основную, постоянно менявшуюся часть отряда составляли мужчины линиджей, приходивших в укрытия временно, чтобы спастись от карателей. Так, по данным губернатора провинции Форт-Дофин, отряд Беантаны насчитывал в 1915 г. ,,23 убежден­ных злоумышленника, к которым постепенно присоединились все нарушители законности на западе (провинции. — Авт.). Их поддерживало множество жителей деревень" [9, № 19]. Самым крупным средоточием партизан был холм Амбухици, где, но сведениям французов, укрывалось около 250 повстанцев, действовавших отрядами по нескольку десятков человек [9, № 18].

Лагерь в Амбухици был защищен скалами и колючим кустарником, которые укрывали жилища и хозяйственные постройки, в том числе емкости для сбора дождевой воды и склады продовольствия. Все это позволяло организовать там длительную оборону. Восставшие применяли тактику партизанс­кой войны. Непредсказуемые и стремительные перемещения повстанцев нередко ставили карателей в тупик [7, № 70].

С ростом численности и приобретением навыков боевых действий деятельность садиавахе принимала больший размах и новые, более зрелые формы. В январе 1916 г. один из руководи­телей карательных операций против садиавахе, Лафито, отмечал в донесении губернатору провинции Форт-Дофин: „Сейчас мы имеем дело уже не с прежними мирными садиавахе, которые удирали при одном виде вооруженных французов". Укрепление на холме Амбухици каратели взяли лишь после серии атак [7, № 70]. Перемены произошли и в вооружении повстанцев. Если сначала они сражались в основном дротиками, пращами и рогатиной-китру, то со временем у них стало появляться больше ружей, в том числе современных, которые им доставляли контрабандисты. Садиавахе наладили также производство пороха, пуль, ремонт оружия кустарным способом. Так, в деревне Анцанира было оборудовано несколько кузниц, где ремонтировалось и частично изготовлялось снаряжение [125, с.15, 17].

Последнее обстоятельство указывает на значительные изме­нения и в тактике садиавахе, и в степени их сознательности. Если на первом этапе они ограничивались нападениями на небольшие транспорты с грузами для военных постов и поселений колонис­тов, отбивали отобранный у крестьян в счет уплаты налогов скот, то на втором этапе атаковывали военные объекты, прерывали линии связи. В начале 1916 г. телеграфная линия Ампанихи - Бехара трижды в течение двух месяцев была прер­вана на участке, который контролировали садиавахе [9, № 18], Вряд ли партизаны представляли, что такое телеграфная связь, однако, несомненно, понимали, что она служит для сообщения между поселениями французов.

Командующий армейскими подразделениями в Форт-Дофи­не в письмах и телеграммах 1916 г. неоднократно выражал пессимизм по поводу перспектив борьбы с садиавахе, а глава дистрикта Цихумбе опасался серьезных политических ослож­нений [191, с.97]. Основаниями для таких выводов были возрас­тавшее сопротивление партизан, размах их действий. Страшила колониальную администрацию и популярность партизан. Харак­терны свидетельства о заявлениях вождей садиавахе. Например, во время осады Амбухици глава оборонявшихся Беантана отве­тил посланному французами для ведения переговоров посредни­ку Махатампици: „Твой вазаха может сообщить в Цихумбе, Форт-Дофин, Тулеар или Тананариве, что мы здесь останемся, что бы ни случилось... Мы предпочитаем умереть,. нежели сдаться вазаха" [7, № 70].

В конце 1917 г. французам удалось подавить движение садиавахе. По официальным данным, во время усмирения" пат­рули арестовывали многих жителей по одному подозрению в связях с повстанцами [9, № 18]. Вот как описывали обстановку в тюрьмах, куда попадали малагасийцы, сами колониальные чиновники: „повсеместно в колонии заключенные подвергаются террору" [7, № 70]. В таких условиях содержались и многие участники движения. Другие были осуждены на каторжные работы сроком от 5 до 20 лет, ссылку. Руководители восстания Релендза и Махатумби, а также Беантана, Масикавелу, Эхелаке были приговорены к 20 годам каторжных работ и 10 годам ссылки, Рецивала - к 20 годам каторжных работ и 15 годам ссылки [8, № 84].

Садиавахе — последнее в серии антиколониальных дви­жений 1895-1917 гг. Против повстанцев были брошены кара­тельные отряды. Они были набраны из представителей энтичес-ких групп, которые соперничали с теми, кто составлял отряды садиавахе. Французам удалось установить сотрудничество и с некоторыми представителями знати. Так, правитель махафали помогал французам разоружать партизан [191, с. 96]. Вождь одного из линиджей этнической группы антандруй, афундрауса, Махатампици способствовал тому, что сразу после установления на юге Мадагаскара власти французов афундрауса стали на их сторону. В награду за усердие вождь был назначен главой кан­тона Белуха. В период движения садиавахе Махатампици постав­лял французам сведения о передвижениях партизан, неодно­кратно был проводником карателей [6, № 470]. Для Махатампици и ему подобных существовали „почетные знаки отличия" и денежные премии [7, № 160].

Одна из основных причин поражения садиавахе, как, впро­чем, и восстания меналамба и восстания 1904-1905 гг., заключалась в том, что все эти движения были устремлены в прошлое, направлены на восстановление прежнего, отжившего уклада. Для успешной антиколониальной борьбы было необходимо соединение политической борьбы с массовым народным движе­нием. Переход к новому этапу борьбы впервые обозначился в деятельности тайного общества ВВС.

Создание общества во многом началось с усилий пастора Равелудзауны. В момент зарождения ВВС в 1912 г. ему было 32 года. Он получил образование вначале во французской протес­тантской миссии на Мадагаскаре. Затем его как примерного и способного ученика отправили в 1904 г. в Европу. В течение полутора лет он жил и учился во Франции, Нидерландах, Вели­кобритании, Норвегии. Там Равелудзауна утвердился в мысли, что именно отставание в развитии помешало Мадагаскару отсто­ять независимость. Возвратившись на родину, Равелудзауна стал преподавателем и одновременно пастором в столичном про­тестантском храме Амбухитантели. Загоревшись идеей нацио­нального возрождения как средства освобождения от коло­ниальной зависимости, он начал пропагандировать эту мысль среди близких ему по духу людей. В 1910 г. Равелудзауна сов­местно с группой студентов Медицинской школы создал Хрис­тианский союз молодых людей Тананариве, на собраниях кото­рого обсуждались пути достижения подавленной цели. Члены общества пришли к выводу, что возрождение возможно лишь при условии, если каждый малагасиец посвятит себя родине. Ставилась задача духовного возрождения малагасийского об­щества. Хотя собрания союза выглядели как безобидные про­светительские курсы, колониальная администрация усмотрела в его деятельности подрыв французской колониальной политики, и по личному приказу генерал-губернатора Мадагаскара Оганьера союз в том же году был запрещен.

ВВС объединяло представителей различных слоев малага­сийской интеллигенции: учащихся, священников, чиновников, военных. В общество входили как мерина, так и бецилеу, предс­тавители других этнических групп Мадагаскара. Инициаторами создания общества были молодые образованные малагасийцы - священники Равелудзауна, Венанс Манифатра, Рафиринга, а так­же студент Медицинской школы в Тананариве Жозеф Равуаханги [125, с. 12-14; 188, с. 3-4].

Идеологической базой ВВС послужили статьи Равелуд­зауны в газете „Мпанулуцайна" („Советник"). Они были пос­вящены истории Японии. С нескрываемым восхищением описы­валось, как небольшое островное государство Азии сумело достичь степени развития, чтобы отразить колониальную экспансию европейских держав. Малагасийский читатель понимал, что речь шла о примере для подражания и о призыве способствовать социально-экономическому и культурному развитию родины для ее освобождения. Такими в общих чертах и стали основные идеи общества ВВС [12; 191, с. 95—96].

С образованием ВВС деятельность группы единомышлен­ников Равелудзауны поднялась на новую ступень. От нерегуляр­ных собраний они перешли к планомерной работе в рамках организации. Оформился ритуал приема в общество нового члена, во время которого его участники взывали к верховному божеству малагасийской религии — Андриаманитре и духам предков. В помещении, где происходила церемония, собирались члены одной из секций [188, с. 18]. Посвящаемый в члены ВВС становился на колени перед низким столиком, на котором располагались три покрытые белой материей чаши. В одной из них была земля, в другой — кровь, в третьей — копье, символ родины, готовности пойти на жертву ради ее блага. Вступавший приносил клятву, в которой выражал готовность стать солда­том родины, не изменять своему делу, любить всех без разли­чия малагасийцев, к какой бы этнической или социальной груп­пе они ни принадлежали [188, с. 19]. После произнесения всту­павшим клятвы, а руководителем церемонии (это был, как пра­вило, старейшина секции) - ритуальных заклинаний все при­сутствующие, начиная с руководителя, клали правую руку на голову новичка. Это символизировало, с одной стороны, единст­во, с другой — тяжесть ответственности. Затем вступавший вставал, и руководитель, а за ним и все остальные обмакивали в крови указательный палец правой кисти и метили им лоб но­вичка. После этого он считался принятым в члены. Во время це­ремонии вступавший произносил семь клятв: любить родину, вовлекать в общество других членов, руководить духовным воспитанием малагасийцев, пропагандировать идеи ВВС, укреп­лять дружбу между малагасийцами, постоянно совершенство­ваться, оправдывать оказанное доверие [188, с. 18-20].

Оформились и другие обряды. При встрече, например, члены ВВС, если они были одеты в европейскую одежду, рассте­гивали и застегивали несколько пуговиц, чтобы признать друг друга. Если же они были облачены в малагасийское одеяние, то узнавали друг друга по нескольким узлам на набедренной повязке. Во время поездок своеобразным паролем служил сте­бель какого-либо растения с двумя листьями. Руководитель секции имел отличительный знак - золотую пластину с выгра­вированными на ней буквами ВВС [125, с. 25-30].

Целями общества, как это видно из обряда посвящения, были развитие патриотических чувств, борьба с регионализмом, вовлечение как можно большего числа малагасийцев в бескорыстный и самоотверженный труд на благо родины, возрождс ние Малагасийского государства. Члены ВВС предполагали действовать только мирными средствами. ВВС не имел письмен­ного устава, членские взносы не платились. Считалось, что и силу высокого сознания все будут без напоминания и давления отдавать все силы и средства общему делу [188, с. 21—25]. Члены общества публиковали соответствующие статьи в изда­вавшихся на малагасийском языке газетах „Мпанулуцайна", „Мазава" („Ясный"), „Цара фанахи" („Благонамеренный"), „Фитарикандру"(„3везда").

Общество характеризовалось отсутствием единства и сплоченности, что выражалось в значительных расхождениях в определении целей. Так, многие старейшие члены ВВС выступали за предоставление Мадагаскару автономии в рамках французс­кой колониальной системы. По свидетельству одного из них, Рамаси Радзаубелины, члены ВВС „собирались потребовать автономии острова, но никогда речь не шла о том, чтобы добиться этого силой" [11]. Но с распространением деятельности общества на юг, а также вовлечением в нее представителей крестьянства и ремесленников участники ВВС стали выдвигать более решительные, более конкретные задачи: немедленное предоставление независимости, отмена налогов, свобода торговли [125, с. 45-46].

К середине 1915 г. общество имело разветвленную структуру. Оно делилось на секции по 20 человек в каждой; когда в секции становилось больше членов, то самый опытный из них выходил из нее и основывал новую. Таким образом, из всех членов секции лишь один знал членов другой. Секции были созданы в Тананариве и других крупных населенных пунктах центра страны - Анцирабе, Амбуситре, Фианаранцуа, Амбалавау. Началось распространение идей общества в восточной части острова, в районе городов Мураманга и Таматаве, в северо-за­падной части — в районе г. Анказубе. Общее число членов насчн тывало 500 человек. Руководство представляли религиозные деятели: три католика (иезуит отец Венанс Манифатра, брат Рафаэль из Института братьев христианских школ, доктор богословия Расамиманана) и три протестанта (пасторы Равелудзауна, Рабари, Разафимахефа). По сведениям французской контрразведки, среди руководителей ВВС был и принц Рамахатра, которого предполагалось провозгласить королем [7, № 160; 8, №40].

Активизация общества пришлась на послевоенное время. С развертыванием действий партизан садиавахе члены общества стали вести агитацию среди новобранцев-малагасийцев, которы посылали на юг страны на подавление восстаний. Несмотря на жесткий административный контроль французских властей, особенно усилившийся в годы войны, члены ВВС провели в сто­лице несколько собраний с участием этих новобранцев, призы­вая их не стрелять в соотечественников [191, с. 96]. Появив­шиеся в газетах „Дара фанахи" и „Мазава" статьи почти открыто призывали малагасийцев включиться в дело национального возрождения[223,17.12.1915; 216,23.12.1915].

Французские власти были в курсе деятельности ВВС прак­тически с момента создания общества. Нарушив тайну испове­ди, о возникновении организации им сообщили французские миссионеры: Мартэн, представитель протестанской миссии во Фианаранцуа, отец Дюфрен из Амбалавау, отец Лефевр дю Прэй из Фианаранцуа, а также пастор Груль из протестантского педагогического училища в Тананариве. Чтобы определить масш­табы деятельности ВВС и выявить ее структуру, колониальная администрация решила не принимать немедленных карательных мер, а заслать в общество провокаторов и осведомителей [188, с. 29].

Когда руководителям ВВС стало об этом известно, они отдали распоряжение с большой осторожностью принимать новых членов, усилить конспирацию. Однако приказ успел дойти лишь до пределов провинции Тананариве. В декабре 1915 г. человек, посланный из Фианаранцуа на юг, в населенный пункт Амбалавау, для создания новой секции, был выдан чинов­ником, которого хотел привлечь к деятельности ВВС. Чиновник сообщил обо всем начальнику дистрикта Бурна. Последний пренебрег указаниями центральных властей и отдал приказ о немедленных арестах. Поэтому французы были вынуждены прекратить выявление секций ВВС и начать повальные аресты, чтобы схватить хотя бы уже известных членов ВВС. Таким об­разом, в руки колониальной администрации попали не все члены общества. Тем не менее удар был нанесен сокрушитель­ный [12; 8, №55; 11].

Основные события развернулись во Фианаранцуа — там членов ВВС было особенно много, в первую очередь среди молодежи. Их собрания проводились по четвергам в католичес­кой церкви Ивухидахи и в храмах, принадлежащих французс­кой протестантской миссии, под видом воскресных занятий. Руководил ВВС во Фианаранцуа Рандзавула — директор „Эколь Рабо Сент-Этьен". Аресты, подготовленные, как видно, при активном участии французских миссионеров, были неожи­данными для членов ВВС и всеобъемлющими - почти 120 чело­век были схвачены практически одновременно. Возглавляли операцию специально присланные из Тананариве высокопостав­ленный чиновник Гедес, а также комиссар полиции и секретные агенты разведки „Сюрте женераль". Арестованных из всех про­винций свезли в Тананариве, где намечалось провести расследо­вание и судебный процесс. 24 декабря 1915 г. было закрыто несколько газет на малагасийском языке, приняты другие репрессивные меры [7, № 160; 191, с. 95; 125, с. 45].

Известие о раскрытии тайного общества вызвало перепо­лох среди французов. Впечатление усиливалось широко распространившейся в годы войны на Мадагаскаре шпиономанией, стрем­лением усмотреть в разных инцидентах происки Германии или Японии. Не забылся страх, испытанный в годы движения меналамба. В январе 1916 г. пришла телеграмма от командира поста Белу­ха в области Андруй: патруль столкнулся с отрядом садиавахе в 150 человек, который с неожиданной решимостью сражался с французами и отбил пост Ампутака. В среде колонистов начали распространяться слухи. Говорили о раскрытом заговоре с целью всеобщего восстания для восстановления независимости, убийства всех французов на острове. Назывались даже предпо­ложительные даты начала действий — то 1 января, то 15 января, то февраль 1916 г., когда крестьяне закончат уборку риса. Некоторые утверждали, что заговорщики заминировали дома высших чиновников, намеревались отравить источники воды и таким образом погубить всех европейцев. В Анцирабе ожидали нападения партизанского отряда. Защищавшая интересы коло­нистов печать распространяла сообщения о том, что по всему острову якобы были созданы склады оружия и боеприпасов. Орга­низация заговора приписывалась „германским агентам". Более того, сопоставляя появление ВВС на Мадагаскаре с созданием тайных обществ во французских колониях в Индокитае, газе­ты делали вывод об „общем заговоре Германии против Фран­ции" [9, №20; 12; 209, 11.01.1916,22.02.1916; 204,, 15.01.1916].

Колониальная администрация стремилась успокоить коло­нистов, уверить их, что ВВС ничего опасного не представляет. Но исподволь над членами общества готовилась расправа. Обос­новывая предполагавшиеся меры наказания, генерал-губернатор Гарби в отчете о деле ВВС, направленном в Париж 9 января 1916 г., указывал, что целью общества являлась по меньшей мере автономия острова и что члены ВВС предполагали вручить ему 15 января 1916 г. ультиматум с требованием предоставления автономии [204, 4.02.1916; 209, 11.03.1916; 7, № 160].

Продолжавшееся несколько месяцев следствие не выявило фактов подготовки членами ВВС заговора с целью изменения существовавших на Мадагаскаре порядков, тем более — наме­рений убить французских граждан. Выяснилось, что общество только начинало действовать, что у него практически не было оружия и средств, довольно расплывчатыми были цели. Тем не менее администрация, опасаясь политических последствий пропагандистской деятельности ВВС, отдала судебным властям распоряжение о применении наиболее суровых мер наказания подсудимых. Свежи были в памяти размах и решительность действий партизан меналамба, на юге разгоралось движение садиавахе, ВВС же грозило в будущем перерасти в единое обще­национальное антиколониальное движение. Чтобы не допустить этого, власти прибегли к самым жестоким мерам. „Виновные, — заявил на суде генерал-губернатор Гарби, - будут безжалостно наказаны, правосудие сможет найти им справедливую и скорую кару, которую они заслуживают по малагасийским законам" [12; 7, № 52; 188, с. 30-31; 204, 12.02.1916; 47, 15.02.1916].

Хотя факт подрывных действий не был доказан, судьи, ссылаясь на французские законы, по которым само обсуждение возможности свержения существовавшего строя и составления планов является началом реализации антигосударственного заговора, обвинили членов ВВС в подрывной деятельности. 8 руководителей ВВС были приговорены к пожизненным каторж­ным работам, 26 человек — к каторжным работам на срок от 5 до 20 лет, 170 членов, многим из которых не было и 16 лет, были отправлены на остров-тюрьму Нуси-Лава у западного по­бережья Мадагаскара [7, № 160; 47, 15.05.1916; 125, с 63-65-188, с. 33].

Были приняты меры по ужесточению административного надзора: издан указ об усилении цензуры изданий на мала­гасийском языке, запрещены многие газеты. Другой указ запре­тил практически все „туземные ассоциации". Чтобы собраться, малагасийцам надо было заранее подать властям прошение, сообщив о цели собрания и перечислив вопросы, которые пред­полагалось обсудить на нем. Даже если разрешение на собрание и выдавалось, то на нем обязательно присутствовал представи­тель колониальной администрации [47, 15.04.1916].

Появление и деятельность ВВС были исключением для Тропической Африки начала XX в. Организация, преимущест­венно политическая, с чисто политическими методами борьбы, но тайная, активно пропагандировала пути достижения незави­симости своей страны. Ее появление стало возможным благода­ря уникальности исторического пути Мадагаскара во второй половине XIX в. и высокому социально-экономическому и культурному уровню развития Малагасийского государства. В колониальном обществе начала века единственной силой, способной вести политическую борьбу, была интеллигенция. Для ее возникновения на Мадагаскаре конца прошлого века сложи­лись все необходимые предпосылки. Интеллигенция с самого момента ее зарождения была национальной.

Формирование интеллигенции происходило также в Запад­ной Африке, где возникли первые политические организации Черного континента, но на качественно иной основе. Она в своем подавляющем большинстве не имела местных корней. Ее идеалы и интересы, равно как средства и методы их осу­ществления, были занесены из Америки, из чуждой, стоящей на качественно ином уровне развития культурно-исторической среды. Для интеллигенции Западной Африки, по сути, был не­приемлем лозунг „предоставления независимости" в любой его форме. Их политические методы борьбы не могли носить заговорщического характера и не нашли понимания и поддерж­ки в современном им африканском обществе.

Совсем иное положение было на Мадагаскаре. Интеллиген­ция уже не находила перспективы в иной форме борьбы, кроме как в политической. Но из-за относительно изолированного раз­вития в доколониальный период даже ее лучшие представители еще не видели другой цели, кроме возвращения к старому, независимому Малагасийскому государству. Именно это и было глубинной причиной слабости движения ВВС - борьбы новыми методами за старую, исторически обреченную капиталистичес­ким направлением развития колониального общества цель. Деятельность ВВС была переходным этапом антиколониальной борьбы на Мадагаскаре. Члены общества вели пропаганду среди населения о возможностях и путях достижения независимости, о важности единства действий различных этнических и социальных групп. Эту работу впоследствии продолжили такие известные деятели национально-освободительного движения на Мадагас­каре, как малагасиец Жан Ралаймунгу, французы Поль Дюссак и Эдуар Планк.

 


БИБЛИОГРАФИЯ

Дата: 2019-05-29, просмотров: 119.