МАЛАГАСИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО ДО СЕРЕДИНЫ XIX в

 

По сравнению с большинством стран Африки этнический состав острова более однороден: подавляющее большинство жи­телей — малагасийцы. Крупнейшая этническая группа Мадагаска­ра — мерина (во франкоязычной литературе XIX — начала XX в. в качестве синонима часто употребляется термин „хува") - насе­ляет центр острова — Высокое, или Центральное, плато. Южнее живут бецилеу, севернее — сиханака, цимихети, восточное — безанузану, антайфаси. Западное побережье занимают сакалава, вос­точное — бецимисарака, антаймуру, антайсака. На юге острова проживают бара, махафали, антандруй, танала, на севере - антан-карана.

В соответствии с принятой классификацией жители Мада­гаскара выделяются в особый смешанный расовый тип, сочетаю­щий черты монголоидной, негроидной и европеоидной больших рас. У жителей Высокого плато преобладают монголоидные черты, у жителей западной прибрежной зоны - негроидные, а у эт­нических групп восточного побережья — европеоидные [97, с. 28-29] .

Историческое развитие этнических групп происходило не­равномерно. В XIV—XV вв. возникли первые, еще непрочные государственные образования сакалава. К XIX в. оформились два крупных государственных образования сакалава — Буйна и Менабе. Они не имели централизованного управления, власть правителя была номинальной. Он в основном выполнял культово-религиозные функции. Свою государственность имели также бецилеу, антаймуру и некоторые другие этнические группы.

В XVI—XVII вв. возникли первые государственные образования мерина, но до второй половины XVIII в. они были небольшими и слабыми, постоянно враждовали между собой. В последней четверти XVIII в. Андрианампуйнимерина (1787-1810), правитель одного из них, объединил Имерину. Малагасийское государство сложилось при Радаме I (1810-1828). Он объединил вокруг Имерины весь остров, за исключением крайнего юга и севера. В 1817 г. Радама I провозгласил себя „королем" всего Мадагаскара, что было подтверждено англо-малагасийским договором 1817 г. С этого времени можно говорить о Малагасийском государстве. Его основные черты сходны с государственными образованиями, которые исследованы в нашей литературе и подробно охарактеризованы в монографиях Л.С. Васильева [107], Г.В.Киселева [112], Н.Б. Кочаковой [113] и Л.Е. Куббеля [114]. Наиболее развитой частью Мадагаскара был центральный район страны, населенный мерина и бецилеу, где в ХV-XVI вв. сложились государства.

Основой Малагасийского государства была этническая группа мерина. Несмотря на то что государство охватывало практически весь остров, не существовало территории в общепринятом европейском смысле этого слова. Не было жестко зафиксированных границ, одна и та же территория могла включаться в государства или же оставаться вне его пределов. Степень включения этнических групп в структуру Малагасийского государства была различной. Лишь бецилеу, южные соседи мерина, в значительной мере были интегрированы. Остальные малагасийцы не были подданными в нашем понимании. Все они признвавали верховный суверенитет государства, но не были гражданами. Даже в рамках одной этнической группы были слои, заинтерсованные в боле тесной интеграции с мерина и стремившиеся отделиться от них. Наиболее прочными связи были у жителей центральной части острова, где находились крупнейшие порты. Центробежные и центростремительные процессы проявлялись одновременно, они сосуществовали на протяжении всей истории Малагасийского государства.

На процесс этнической и политичеаской консолидации оказыва влияие синтез двух культур (в самом широком понимании этого слова): традиционной и европейской, культур обществ, находившихся на разных стадиальных уровнях раз­вития. Этот процесс во многом был приостановлен в 30—40-х годах XIX в., а с наибольшей силой проявился в последней трети XIX в.

При Радаме I были заложены основы отношений с Евро­пой, ликвидировано множество полунезависимых государствен­ных образований, созданы условия для безопасного передвиже­ния почти на всем острове, началось активное включение в меж­дународную торговлю. На Мадагаскар были приглашены многие иностранные ремесленники, привлекались денежные средства, в основном с Маврикия и Реюньона. Появились зачатки инфра­структуры: активизировался процесс строительства дорог и мос­тов в Имерине, частями вводился в эксплуатацию многокиломет­ровый канал Пангалана на восточном побережье, была налажена постоянная связь между столицей Малагасийского государства Антананариву и основным портовым городом и центром внеш­ней торговли — Таматаве.

Отсутствие военной угрозы позволило срыть все фортифи­кационные сооружения в Имерине, а на их месте построить ир­ригационные системы для рисовых полей. На острове началось возделывание новых культур: кофе, ванили, тутовых и некото­рых фруктовых деревьев. Появились первые промышленные плантации хлопка, сизаля, сахарного тростника. Началось станов­ление мануфактурного производства: в 1825-1826 гг. на восточ­ном побережье был построен первый завод по переработке сахар­ного тростника, определенный процент доходов от которого пе­редавался Радаме. Правитель удерживал в своих руках монопо­лию на продажу пороха и огнестрельного оружия, ввел десяти­процентный таможенный сбор в крупных портах.

С 1818 г. на острове начало действовать Лондонское мис­сионерское общество (ЛМО), которое соединяло проповедь христианства с распространением грамотности, европейских культурных и технических навыков. В течение нескольких лет на большей части Имерины была создана система начального об­разования, малагасийская письменность была переведена с араб­ской графики, мало отвечавшей фонетическому строю языка, на латинскую, открылись первые типографии, в которых помимо религиозной литературы печатались азбуки, учебники, словари, сборники сказок и пословиц. В Англию и в соседние с Мадагас­каром английские колонии были направлены первые группы юно­шей как для обучения гуманитарным наукам, английскому язы­ку, так и для овладения различными специальностями.

После смерти в 1828 г. Радамы I его жена и преемница Ранавалуна I взяла курс на постепенное свертывание отношений с Европой. В 1831 г. были существенно ограничены права христианской малагасийской общины. Гонениям подверглось также и образование, неразрывно связанное в восприятии малагасийцев с христианством. В 1932 г. было запрещено учиться рабам и многим группам независимого населения, через два года — всем, кто состоял на государственной службе, а в 1835 г. христианское вероисповедание и образование были запрещены, а все миссионеры высланы с острова. Традиционное общество, усматривая в проникновении отдельных элементов капиталистического общества их синтез с местными структурами, активно сопротивлялось нововведениям. Его реакцией было практически полное закрытие острова, неприятие всего, что было связано с Европой. С одной стороны, это способствовало кратковременному усилению государства и общества, с другой — консервировало старые, недостаточно приспособленные к саморазвитию традиционные структуры.

После смерти королевы власть перешла к ее сыну, короновавшемуся под именем Радамы II (1861-1863). Выбор имени не случаен. Правитель попытался продолжить политику своего отца. Но, не обладая ни талантом, ни государственным умом Радамы I, он стал самой противоречивой фигурой малагасийской стории. Радама II разрешил продажу земель иностранным подданным, сдал в бессрочную аренду на самых льготных условиях одну треть острова, отменил таможенные пошлины, активно при­ветствовал внедрение всего европейского. Он восстановил свободу вероисповедания, отменил все „дикие" с европейской точки зрения обычаи и обряды, признал за европейской общиной право экстерриториальности, т. е. попытался превратить Малагасийское государство в полуколонию Франции. Радама II начал выплачи­вать отрабатывающим государственную барщину определенные суммы из королевской казны. Все это могло стать началом, по словам Маркса, „единственной социальной революции, пережи­той когда-либо Азией" [2, с. 135], т. е. началом активного раз­вития зависимых форм капитализма. Но одновременно с этим он предоставил наиболее приближенным своим офицерам право реквизиции собственности любого лица. В стране по-прежнему не существовало основного демократического права — права на жизнь и собственность. Радама II был последним малагасийским правителем, который обладал неограниченной властью в госу­дарстве, решал вопросы жизни и смерти любого своего поданно­го.

Основа хозяйственной деятельности малагасийцев — сель­ское хозяйство. Главная продовольственная культура — рис был распространен по всему острову, служил основой питания. Но методы выращивания риса менялись в зависимости от района острова. Наибольшего развития рисоводство достигло у мерина и бецилеу, где уже в XVIII в. существовали комплексы иррига­ционных сооружений — многокилометровые дамбы, каналы. Широко применялось террасирование склонов гор, холмов и возвышенностей. На богарных землях возделывали маниоку, сахарный тростник, кукурузу, сорго, садовые и огородные культуры. С 20-х годов XIX в., особенно на восточном побе­режье, стали появляться плантации экспортных культур.

Малагасийское общество середины прошлого века, по свидетельству современника, первого малагасийского исто­рика Раумбаны, было разделено на три большие социальные группы: андриана, хува и андеву. Андриана состояли из шести групп [91, с. 51—53]. Первые три из них обладали правом на наследственные держания — вудивуна, были освобождены от безвозмездных отработок и поземельного налога, имели „по­четные" привилегии - носить особую одежду, жить в домах Оп­ределенной формы и т. д. Следующие за ними три группы андриа­на пользовались теми же привилегиями, за исключением права на наследственные неотчуждаемые держания; кроме того, существовала промежуточная, седьмая группа, представители ко­торой обладали лишь „почетными" привилегиями [139, отд. 4, с. 2].

Основную массу населения Имерины составляли хува - в основном земледельцы, ремесленники и торговцы. Как и знать, хува делились на группы, которые были очень крупными и не имели столь отчетливых границ, как у андриана. Ремесленное производство было сосредоточено в больших населенных пунк­тах и городах, крупнейшим из которых был Антананариву, сто­лица Малагасийского государства. В руках хува находилась внутренняя торговля, а внешней, как правило, занималась знать. Крестьяне-хува делились на две категории: первые — обрабатывали земли менакеле, по положению были близки к крепостным; вторые – менабе – работали почти как на своих участках. Все группы хува были податным сословием и привлекались на не оплачиваемые общественные работы определенное количество дней в году („безвозмездные отработки", или государственная барщина).

На низшей ступени социальной лестницы стояли андеву, по­ложение которых было различно: они либо являлись полной собственностью своего хозяина, либо находились на положении младших членов большой семьи. Рабы не платили налогов и не привлекались к безвозмездным отработкам [139, отд. 4, с. 2], что иногда ставило их в более привилегированное положение, чем формально свободных хува.

Сложившаяся к середине XIX в. общественная структура не оставалась чем-то застывшим, неподвижным. Постепенно шел процесс образования новых групп знати, часто из низших подразделений андриана или из хува, усиливались тенденции к экономическому и политическому упадку знати, увеличивалась важность обладания значительными денежными суммами. В сельской общине, преимущественно на землях менабе, шел процесс расслоения крестьянства, появились работающие по найму.

Во главе иерархической структуры Малагасийского государства стоял суверен, окруженный свитой из знати, которая составляла совещательный орган. Формально он был верховным властителем всего острова, ему принадлежали все земли, он право распоряжаться жизнью и имуществом всех подданных. Но реально все важные решения вступали в силу только после их формального одобрения народным собранием представителей всех слоев населения Имерины. Каждый из них представлял определенную группу людей и имел право высказываться за или против. Одобрение или неодобрение выражалось громким криком. На собрании выступали суверены или их приближенные. Процедура принятия решения носила название „кабари" [98, ноябрь 1959, с, 4]. Контроль за исполнением решения возлагался на вадин-тани — своего рода королевского посланника. Основой традиционного общества была фукунулуна.

После смерти Радамы II реальное управление страной перешло в руки Райнилайаривуни, который в 1864 г. стал премьер-министром. Королевы - Расухерина (1863—1868), Ранавалуна II (1868-1883), Ранавалуна III (1883-1896) - поочередно становились его женами, Премьер-министр опирался на богатейшие семьи острова. Они состояли не только из представителей первых трех групп андриана, занимавших основные гражданские и военные должности, но и из представителей незнатной, но сильной, влиятельной прослойки.

В основе поземельных отношений лежала государственная собственность на землю. В распоряжении государственной власти, персонифицированной в правителе, находились все земли страны. Это выражалось в присвоении сувереном ренты-налога с орошаемой земли и в праве на безвозмездные отработки. Часть государственных земель (менабе) передавалась в условное держание — менакели. К середине XIX в. стали выделяться наследственные держания. По отношению к верховной власти держа­тель земли нес обязательства двоякого рода: он отвечал перед правителем за сбор и поступление налогов и за своевременную организацию населения на безвозмездные отработки [115, с. 74—79]. Права на землю давали одновременно право на экс­плуатацию подвластного населения.

На землях менабе этот процесс проходил иначе. Наделение землей происходило через коллектив землевладельцев, живших в одной деревне — фукунулуне. В общинном земельном массиве различались следующие категории: 1) тани-лава-вулу — невозде­ланный массив, представлявший собой коллективное пользова­ние фукунулуны; 2) хетра - участок рисового поля, находя­щийся в индивидуальном владении, который можно было пере­дать по наследству, но нельзя было продать или подарить; 3) уча­стки, на которые распространялось право отчуждения — терри­тория, где построен дом; участок, возделанный трудом самого крестьянина и т. д. Крестьяне на землях менабе были прикрепле­ны к налогам, а не к земле [115, с. 84-91]. В 60-х годах XIX в. население Имерины составляло около 500 тыс. человек [172, т. 1,с. 68] .

В первой половине XIX в. постепенно развивалась система управления Малагасийского государства. На Высоком плато прежних вассалов заменяли назначаемые из столицы чиновники, не получавшие жалованья. Это было схоже с русским „кормлением". Подобный административный контроль центрального ап­парата постепенно распространялся на многие сферы деятельнос­ти. На побережье к представителям традиционной власти, выпол­нявшей административные функции, направлялись чиновники, которые должны были следить за соблюдением законности и контролировать сбор налогов. Происходил медленный процесс сращивания старой и новой знати.

Нормы обычного права были зафиксированы в кабари Андрианампуйнимерина. Первый письменный кодекс, принятый в 1828 г., состоял из 48 статей. Все кодексы не имели названия, в историографии их принято называть либо по количеству ста­тей, либо по году провозглашения, либо по имени суверена. Ко­декс 1828 г. был принят в правление Ранавалуны I, хотя и до ее коронования. В нем зафиксированы итоги правления Андриа-нампуйнимерины и Радамы I, традиции и нововведения в семейно-брачных отношениях, вопросах наследства, земельного пра­ва, в определении положения рабов, в наказаниях за преступ­ления, в отношениях между различными группами свободных людей. 48-я статья заканчивалась словами: „Таковы законы ко­ролевства для Имерины" [20, с. 20]. Таким образом было зало­жено юридическое неравноправие жителей Малагасийского госу­дарства. Законодательство, как и большинство последующих ре­форм, распространялось исключительно на Имерину и служило лишь интересам ее развития, ставя всех остальных малагасийцев в неравное, подчиненное положение по отношению к жителям центральной части острова. Последующие кодексы были приня­ты во второй половине XIX в.

Основой экономики Малагасийского государства было сельское хозяйство (скотоводство, выращивание продовольственных и технических культур). Под рис - важнейшую сельскохозяйственную культуру — было отведено большинство посевных площадей. Выращивались различные овощи как местного исхождения, так и завезенные из Европы в начале XIX в.  С "открытия" европейцами острова в 1500 г. он рассматривался как место, где можно было на пути в Индию пополнить запасы продовольствия и пресной воды. Население прилегающих английских и французских островных колоний с ярко выраженным некультурным характером сельского хозяйства полностью зависело от поставок продовольствия с Мадагаскара. Крупный рогатый скот и рис были основными экспортными товарами на протяжении почти 400 лет.

Местные культуры, ориентированные на внутренний рынок, постепенно вытеснялись введенными европейцами — кофе, ванилью, гвоздикой, корицей. В других случаях происходила переориентация на внешний рынок. Так было, например, с сахарным тростником, сизалем. Расширялись площади под культуры, предназначенные на экспорт [182, с. 210].

Ремесленное производство в XVIII в. отделилось от сельского хозяйства и приняло форму объединений по специальности, отчасти напоминавших средневековые европейские цехи. Врвыми корпорациями, возникшими еще в правление Андрианампуйнимерины (1787—1810), стали объединения пастухов королевских стад, кровельщиков и рабочих мастерских по производству пороха [132, с. 71]. К середине XIX в. в примерно 50 цеховых организациях было занято более 10 тыс. человек [136, 231—232] . Самыми крупными были корпорации кузнецов, производителей несложных металлических изделий (4 тыс. человек), каменотесов и строителей (800), столяров и плотников (около 500). Объединения ремесленников, выполнявших тонкие работы по металлу, ремонт стрелкового вооружения, часов, насчитывали более 300 человек, работавших по меди и другим цветным металлам, оцинкованному железу, — приблизительно 200 человек. В 1878 г. открылась мастерская, где изготовлялись взрывчатые вещества по европейской технологии. В 1885 г. в ней работало 150 человек. Около 350 ремесленников производили порох и патроны. В цеховые организации были объединены ювелиры, ткачи, кожевники и др. Особое положение занимала государственная корпорация „Царахуненана", которая производила нитки и хлопчатобумажные ткани. На принадлежавшей ей мануфактуре работали свободные ремесленники и были установлены английские машины. Производством управляя Раулумбелуна, прошедший обучение на аналогичных ан­глийских фабриках [136, с. 231-232] .

Малагасийское государство не имело собственных денежных знаков. Издавна использовались португальские, испанские, мексиканские пиастры и французские монеты. Основной денеж­ной единицей было ариари (другие названия - пиастр, параты, доллар и т. д.), равное пяти французским франкам. Подобная система сохранилась до наших дней (за эквивалентом в пять франков закрепилось официальное название „ариари"). Размен­ная монета отсутствовала, ее заменяли куски разрубленных пиастров. Наименьшая часть — ирайвенти — оценивалась в 0,7 французского сантима и составляла 1/720 ариари.

На Мадагаскаре зачатки регулярной армии появились в конце XVIII в., в правление Андрианампуйнимерины. Основу его войска составляло народное ополчение, но он стал исполь­зовать отряды, состоявшие из черных рабов — циарундахи для своей личной охраны. Отрядам циарундахи выдавались огне­стрельное оружие и экипировка. Приблизительно в это же время были созданы первые военные мастерские, организованные по цеховому принципу [136,с. 231].

Отряды циарундахи не вошли в ядро регулярной армии, созданной при сыне и преемнике Андрианампуйнимерины — Радаме I. Основой будущей армии стали рекруты из линиджа вурумахери [182, с. 158-159]. Первые неудачные экспедиции Радамы I на западное побережье послужили толчком к реорга­низации народного ополчения. По договору, заключенному 23 октября 1817 г. с Англией, Радама I получил современное вооружение, порох, амуницию и инструкторов для формирова­ния и обучения армии по европейскому образцу [174, с. 24] .

Формирование и обучение малагасийской армии было по­ручено Хейсти, официальному представителю Англии на Мадагас­каре, а также Робэну — бывшему наполеоновскому солдату, де­зертировавшему с Реюньона, впоследствии ставшему личным секретарем Радамы I, и англичанину Брэди [140, с. 168—170; 147, с. 155]. Все провинции Имерины, кроме Вакинанкаратры и Вунизунги, обязали выделить до 50 % взрослого годного к военной службе мужского населения [194, с. 21]. Для упроще­ния набора все жители были разделены на военных (миарамила) и гражданских (буризану — от французского „bourgeois"). Каждая из этих групп была разбита на тысячи и сотни. К 1823 г. численность малагасийской армии достигла 12 тыс. человек. Она получила название „фулуалиндахи" (100 тыс. человек) [194, с. 22-23]. Название сохранилось и до наших дней.

Для управления войском Радама I ввел 12 рангов (вунинахитра), или степеней знатности. Первый вунинахитра — простой солдат, второй — командир 10 человек, третий — командир 20-25, четвертый — командир 40 человек, пятый — знаменосец, шестой — командир 50 человек, седьмой — командир 100, восьмой — командир 500, девятый — командир 1 тыс., десятый — командир 2 тыс., одиннадцатый — командир 5 тыс. человек, двенадцатый — главнокомандующий — марусали (маршал) [180, с. 43]. До пятого ранга степень знатности присваивал непосредственный начальник, с пятого — утверждал Радама I [145, с. 13]. В 1817 г. он ввел в армии красно-белое знамя, составленное из любимых цветов малагасийцев, символизирующих силу, могущество, надежду, чистоту. Солдаты не имели определенной формы, но наголо сбривали волосы [132, с. 94; 180, с. 44; 183, с. 174]. При Радаме I армия сохранила много черт народного ополчения. Солдаты и офицеры в свободное от уходов время могли заниматься земледелием, скотоводством, ремеслами, торговлей для обеспечения себя продовольствием и амуницией. Солдат стремились набирать из зажиточных крестьян, которые могли сами купить себе вооружение. Во время походов, учений, маневров армия пользовалась правом постоя и местное население было обязано содержать их за свой счет [136, с. 49-50]. Для стабилизации положения в недавно присоединенных провинциях Радама I создавал военные поселения или „посты", куда наряду с воинскими подразделениями переселялиеь и крестьяне [106, с. 92].

Армия требовала значительных денежных затрат, и Радама I ввел два налога: первый подоходный, второй — подушный. Женам военных полагались налоговые льготы [182, с. 160] . Формировалось ремесленное производство, связанное с нуждами армии. Были организованы цехи по изготовлению холодного оружия, кржаных ремней, патронташей и портупей, арсеналы для хранения вооружения и боеприпасов [136, с. 231-12]. Дисциплина в армии поддерживалась системой наказаний. За дезертирство сжигали живьем [182г с. 159]. В конце правления Радамы I армия была дополнена подразделениями миарамила лава-вулу - своего рода вспомогательной полицией [106, с.92],

Реформы с использованием элементов европейской военной культуры позволили Радаме I создать при любых недочетах и слабостях сильнейшую на острове армию, что подтвердили последующие военные кампании на западе и юге Мадагаскара. Небольшими силами были присоединены и контролировались обширные территории.

Преемники Радамы I не внесли значительных изменений в структуру армии. Ранавалуна I добавила к 12 рангам два. Радама II ввел еще два ранга и для себя лично дополнительный, сем­надцатый, — вукинахитра [145, с. 13] .

Во время правления Ранавалуны I были созданы цехи по производству боеприпасов, взрывчатых веществ, военного об­мундирования и национальных флагов [136, с. 231—232]. Тем не менее дальнейшего развития и укрепления армии не произош­ло. Учащались случаи дезертирства, казнокрадства, дальние гар­низоны голодали, их личный состав не меняли по многу лет. Солдат в походах сопровождали жены и слуги. В середине XIX в. резко снизилась боеспособность армии. Многие, поль­зуясь правом постоя, беззастенчиво грабили население, особен­но вне пределов Имерины.

Традиционный набор в армию происходил следующим об­разом. Королева вызывала в столицу знать и представителей всех свободных слоев населения из различных частей Имерины, с которыми определяла число рекрутов для каждой провинций [145, с. 58-59] . Подобная система практиковалась до 70-х годов XIX в. В 30-х годах военная служба была приравнена к безвозмездным отработкам [21, с. 114], что послужило одной из основных причин дезорганизации армии.

Подводя итоги развития малагасийской армии за 50 лет, еще раз подчеркнем, что в начале XIX в. на острове была созда­на армия по европейскому образцу, относительно боеспособная и хорошо вооруженная. С приходом к власти Ранавалуны I на­чалось ее разложение. Срок службы в армии не был ограничен, что значительно повысило средний возраст военнослужащих. Солдаты жили за счет грабежа. Соответственно падала дисципли­на, снижалась боеспособность армии. Ранги стали передаваться чуть ли не по наследству, участились случаи самовольного при­своения того или иного вунинахитра. Непропорционально увели­чивался офицерский корпус. Каждый офицер старался окружить себя как можно большим количеством адъютантов, использо­вавшихся, как правило, в личных целях. Подобные изменения в армии были следствием аналогичных процессов в обществе. Не меняя внешний европейский облик, она, по сути, превратилась в феодальное войско (пожизненный срок службы и институт адъютантов и т. д.). Восстановление боеспособности армии стало одной из основных задач руководителей Малагасийского госу­дарства.

 

Глава вторая

Дата: 2019-05-29, просмотров: 5.