Глава 7. Часть 1. Северное направление

ЧЕРНОКНИЖНИК

 

авторы

Артем Зебрев

Максим Печень

 

 

Материал создан в рамках проекта Аномальная Зона

https://vk.com/anomazona

 

официальная группа рассказов

https://vk.com/desertaterra

 

Глава 7. Война

Глава 7. Часть 2. Нашествие

 

Ярко светило Солнце: Измаил четко знал, в какую сторону идти, когда подробно разглядел Карту Света Отца. "Я найду тебя, Верный", - подумал паладин, поправляя перекинутый на спину меч. Мысль о том, что предстоит пережить всем этим необученным воевать людям в монастыре, заставляла мужчину съежиться, поэтому он старался подбадривать себя более радостными вестями. К примеру, воин Света знал, что его верный друг жив. Тот единственный, кто всю дорогу был с ним, кто пришёл к Измаилу во время заточения в Цитадели, кто никогда не придаст... Размышления заставляли шагать быстрее среднего темпа ходьбы и, несмотря на то, что дыхание периодически сбивалось, паладин отбивал четкие шаги. Верного ранили в лесах, что простираются вокруг Лукема, совсем недалеко. Полдня пути вывели бы воина на мертвые земли болот, а значит, к обеду волк уже будет рядом с ним.

Остановившись всего один раз, за пару часов до полудня, Измаил быстро перекусил и решил забраться на огромное хвойное дерево, желая лучше рассмотреть данную местность. Подъем занял куда больше времени, чем приём пищи, но оно того стоило. Высота дерева казалась волшебной: и неспроста. Повернув голову назад, мужчина разглядел монастырь, покрытый лучами полуденного светила; устремив же взгляд вперёд, паладину открылся конец плодородным землям. До гнилых болотистых почв оставалось совсем немного, значит Верный где-то рядом. "Я не могу разглядеть его", - подумал воин: "Но его органы чувств куда тоньше устроены!".

- Верный! - вобрав в лёгкие как можно больше воздуха, проревел на всю округу мужчина. Тишина. Никакой реакции. Да и какая может быть видна реакция с такой высоты?

- Верный! - вновь вскрикнул Измаил, что было сил. Понимая, что единственное, что может он - это звать товарища, паладин продолжать заниматься этим около получаса. Полностью сорвав голос, воин осознал: пора спускаться. Кинув беглый взгляд под ноги, желая найти первую пригодную ветку для спуска, внезапно на засушливых землях, где-то вдалеке, воин разглядел появление синей точки. Замерев, Измаил вгляделся, стараясь понять, что там происходит. Точка разрасталась, превращаясь в маленький кружок. Наконец, она приняла форму громадного круга, с этого расстояния, выглядевшего размером с горошину, и из него начало высыпаться, словно рой мошек, бесчисленное количество черных точек.

- Портал, - прошептал паладин, осознавая всю проблему происходящего. "Мошки" заняли полосу всего горизонта: от деревьев до деревьев, когда синие магические врата медленно исчезли. Измаил понимал, что возвращение в монастырь даст мало плодов: путь обратно займет минимум полдня, и лишь оказавшись к вечеру там... что они смогут предпринять? Враг будет совсем рядом.

Начав быстро спускаться вниз, воин перебирал в уме все мыслимые и немыслимые варианты, которые можно использовать. "Нет", - подумал паладин, опуская ногу на очередную ветвь: "Возвращаться нельзя. Я только погублю весь гарнизон". Мужчина начал перебирать в уме все вещи, что взял с собой в этот непродолжительный поход: "Сухари... Веревка: мало ли придется тащить раненного друга? Эх, была бы сейчас книга Чревоугодника, может, что и можно было бы предпринять, используя её?" На секунду приостановившись, Измаил удивившись сам своей наглости, подумал: "Веревка... Почему бы мне не пленить их военачальника? Гордыня явно не отправится сюда сам, наверняка он и его основное войско ожидают побоища в Цитадели... Нет... Это бред, как я выловлю командира войск сквозь всех этих врагов?". Наконец, оказавшись возле поверхности земли, паладин с облегчением опустился на твердь обеими ногами и отошел от ствола. Услышав за спиной легкое движение, Измаил обернулся:

- Верный, - глупая, но счастливая улыбка растянула лицо мужчины, когда он увидел своего друга, радостно виляющего хвостом. Волк в два прыжка оказался возле воина и старался облизнуть лицо хозяина, присевшего на одну ногу. Измаил радостно захохотал, не стараясь сдерживаться:

- Ты выжил, дружище! Я знал! - паладин повернул зверя боком и посмотрел на рану. Видимо, клинок солдата прошёл насквозь, не задев жизненно важных органов. Волк оживленно завертелся вокруг себя: он был явно доволен следующими словами друга:

- На тебе всё зажило, как на собаке! Не переживай, кстати, за твоё ранение мщение имело место быть, - всё еще смеясь, проговорил воин, трепля шерсть на голове зверя.

- О, - продолжил Измаил, нарадовавшись встрече, но всё ещё находясь в приподнятом настроении: "Я не знаю, сколько нам ещё жить, мой друг, но, разу уж ты на этом веселье вместе со мной, придется нам выполнить одну хитрую уловку с нашим врагом!" Волк ничего не ответил: ему было без разницы, куда идти, если идти надо с хозяином, а, если точнее, то уже с другом.

Путники направились в сторону Севера: туда, где россыпью вышли из портала войска, и, ожидая самого страшного, Измаил молчал. Возможно, этот вечер будет последним в его жизни. И не только в его, но и в жизнях всего населения разрозненных Королевств. По пути, заметив нечто в стороне от себя, мужчина стал еще более озлобленным. Вид четырех измученных женщин, спасенных им из деревни близ Темных Болот, наполнил его душу скорбью и яростью: всё было зря. "Надо было убить этих солдат куда более жестоко" - пронеслась мысль в голове паладина.

 

Глава 7. Часть 3. Гарнизон

- Сын?! - вскинув руки к небу, вскрикнул Отец.

- Срочно! К рассвету готовьтесь к обороне! - воскликнул Измаил, выпуская волка из рук во дворе Лукема, и сходя с тела скорченного Горбуна. Сакрис взлетела, распахнув свои огромные крылья и гулко ухнув в ночи. Дрэйкон, подбежавший к паладину вместе с настоятелем монастыря, достал кинжал из ножен и принялся разрезать веревки, связавшие Измаила с извергом.

- Кто это? - спросил, орудуя клинком юноша.

- Ярость, - кратко бросил Измаил, выбираясь из пут: "Главнокомандующий тех тварей, что движутся к нам с Севера". Краем глаза паладин заметил, что весь монастырь сбежался в ночной двор и монахи окружили путников, желая услышать хоть какую-то информацию.

- Сколько их? - спросил лучник.

- Тьма, - только лишь сказал паладин, и, подняв взгляд и встретив обеспокоенные взгляды монахов и Дрэйкона, договорил все, что знал:

- Я не знаю сколько, но они застилают весь горизонт. Буквально чудом мы овладели их командиром и это наше единственное преимущество. Да, у нас есть лучники, вековые стены, Сакрис...

- К утру совы не будет. Только по ночам, - прервал Отец.

- Значит, нам нужно продержаться день! - горячо вскликнул Измаил, полностью освободившись от веревок и ударив сапогом по глотке Ярости, и так беспомощно лежащего на земле. "Тогда у нас будет и сова!" - договорил паладин.

Бешенство мужчины прямо при настоятеле монастыря вызвала тишину удивления среди толпы. Несколько секунд только журчание фонтана-ангела прорезало звуки ночи. Ситуацию исправил Дрэйкон:

- Друзья! Днем я показал вам, как пользоваться луками! Поспите часок, поешьте в последний раз, берите своё оружие и займите стены нашего непреступного монастыря! Восславим гарнизон Лукема!

Одобрительный возглас толпы поддержал юношу, а разгневанный Измаил приподнял грешника и начал говорить ему прямо в лицо:

- Я знаю, ты не можешь ответить мне. Но очень хочешь. Представляю, как же ты хочешь умереть, но, увы. Твои сволочи будут сдержанны только благодаря тому, что ты жив. Отец, - обратился Измаил к настоятелю монастыря: "Прошу, покинь двор".

- Что ты собрался делать? - удивился старец, держа кисти рук в противоположных рукавах рясы.

- Прошу, Отец. Покинь двор, - главный монах постоял несколько секунд, а затем, не сказав ни слова, обернулся и гордо пошёл внутрь Лукема, увязав за собой всех обитателей монастыря, кроме Дрэйкона.

- Хорошо, что ты остался, - прошептал юноше паладин в тишине ночи под звуки беспокойного движения волка.

- Что ты хочешь сделать? - присел на колено, как и Измаил, лучник.

- То, что требуется. Дай нож, - строго сказал воин Света, протянув раскрытую ладонь над лежащим на боку Горбуном.

- Нельзя убивать его, Измаил, - замедлив передачу кинжала товарищу, прошептал юноша.

- А я и не собирался. Нож, - повелительно повторил паладин.

- Тогда что...

- Знаешь, как стать паладином? - перебил лучника Измаил и продолжил, не дав возможности ответить: "Жестокость... Без неё не стать идеальным воином. Я не кичусь тем, что я монах, Дрэйкон. Я не монах и вообще не хотел такой жизни. Я не должен был попасть сюда, понимаешь? Так вот... Все они не смогли стать паладинами, потому что в них присуща сугубо монашеская черта - чистое служение свету. Но не во мне", - завершил воин, забирая кинжал из руки юноши.

Изумленными глазами Дрэйкон увидел, как его жестокий наставник погрузил лезвие оружия в горб изверга.

- Я делаю то, что требуется, - завершил мысль Измаил.

Заходящий в монастырь Отец услышал позади себя мучительный хрип и невольно содрогнулся от этого душераздирающего звука. Идущий возле него в помещение Гарден прошептал настоятелю на ухо:

- Это война, Отец. И, мне кажется, иногда приходится идти на разные поступки ради возможности победы...

 

Глава 7. Часть 5. Вылазка

 

Командир Мэйн стоял возле своего отряда и крепко прижал ладонь руки к накидке, удостоверившись, что артефакт на месте. Солдаты, сидя прямо на каменной земле пещеры, пили какую-то горячую похлебку из кружек и садились поближе друг к другу, пытаясь согреться. Несмотря на то, что в пещере было не понятно, какое время суток царствовало в данный момент, ночной холод пробирал Королевские Войска насквозь, давая им самое, что ни на есть, понятное прояснение в данном вопросе. Что хорошо в должности командира отряда - ни у кого не нужно отпрашиваться, чтобы куда-то отойти. Поэтому и сейчас, ощущая, что время пришло, Мэйн просто пошёл вперёд, стараясь не привлекать особого внимания подчиненных.

- Командир? - суровый голос позади заставил воина невольно остановиться и обернуться.

- Да, Ахилл?

- Могу поинтересоваться, куда вы направляетесь? В случае чего, не хотелось бы, чтобы отряд Лукема находился в неведении нахождения командира, - ответил гопломах, поправляя огромный щит на своей руке.

- Конечно, друг, - не охотно, но скрывая эту недоброжелательность, произнес Мэйн и подошел поближе к учителю Измаила.

- Ахилл, зови меня по имени. Мы так давно знакомы, - поправив черные волосы на голове, произнес командир отряда.

- Не могу, командир. Мы на передовой... Дисциплина. Потом, я с радостью выпью с вами кружку-другую за победу в стенах родного Лукема!

- Ты прав, - скользнув по кудрявой черной бороде пальцами, подтвердил Мэйн и продолжил, перейдя практически на шепот:

- Не поднимай шума, друг. Я иду на разведку. Видишь левую сторону Цитадели?

Не поворачивая головы, переместив лишь взгляд глаз, лучший воин монастыря бросил взор на указанное командиром направление. Стена крепости имела что-то вроде скрытого во тьме участка, практически на незримой для солдат дистанции. Ахилл понял: там есть проход.

- Как вы поняли это, командир? - вернув взгляд на место, произнес гопломах.

- Проход? А как ты это понял? - ответил вопросом на вопрос мужчина, не убирая ответный взгляд от глаз Ахилла. Молчание, казавшееся вечностью для обоих, продлилось всего несколько секунд:

- Я иду с вами.

- Нельзя, - отрезал командир, обернувшись и продолжив идти: "Если ты тоже погибнешь, отряд останется без предводителя".

- Если вы пойдете без меня, то отряд точно останется без предводителя. Со мной у вас шансов куда больше, - упрямо твердил воин, не отставая от Мэйна, тем самым заставив командира снова остановиться и грозно посмотреть в глаза гопломаха.

- Ты остаешься. Это приказ, - слова звучали как вердикт, хотя некоторая паника в душе воина всё-таки возникла: непредвиденная ситуация слишком затянулась и Мэйн слишком хорошо знал Ахилла, чтобы понимать - тот так просто не отстанет. Ахилл бросил взгляд через плечо на отряд Лукема, находившийся от пары мужчин уже в ста шагах:

- Я выполню приказ, командир. Но в таком случае, я имею право предупредить отряд о том, что вы ушли, с целью поручения меня, в случае вашей потери, командиром отряда. И вы должны лично им об этом сказать.

Новое молчание вынудило Мэйна сдать позиции:

- Идем со мной, Ахилл. Так чтобы никто не видел - вдоль стены пещеры, - недовольным голосом согласился на условия командир и вновь зашагал в сторону скрытой бреши в стене Цитадели.

 

Глава 7. Часть 6. Измена

 

Оказавшись в тени, Ахилл понял - это помещение напоминает коридор.

- Иди тише, - прошептал командир, направляясь первым так смело, будто знал, где находится. Вскоре на одной стороне стены появилась дверь, которую Мэйн осторожно принялся толкать. Движение старых петель надломило ржавчину, и дверь поддалась.

- Проходи, - снова сказал командир, первым пройдя в помещение. Гопломах услышал в коридоре позади себя какой-то рык, разносящийся эхом по длинному помещению:

- Командир..., - начал было он, но был прерван Мэйном, повторившим:

- Проходи.

В этот раз опытный воин подчинился и, зайдя в комнату за начальником, не стал закрывать за собой дверь. Тьма рассеялась, и Ахилл увидел, что за столом сидит старик, обернутый в какие-то тряпки и ремни. Когда старик привстал, завидев воинов, гопломах расслышал лязг движущихся цепей, будто бы спрятанных под одеждами старца.

- Что происходит? - удивленно спросил воин, сжав копье в руке еще сильнее, когда в комнату позади него вошло двое Убийц, рычавших в коридоре.

- Кто это, Мэйн? - удивленно вскинул брови старец, обращаясь к командиру.

- Он верный человек, - утвердительно молвил Мэйн, доставая книгу из-под накидки: "Ахилл, уже давно было пора принять, что есть просто жизнь. А есть жизнь великих. Лучших. К которой я и стремлюсь".

- Какого черта... - изумленно прошептал гопломах, медленно перехватив копье в руку с щитом и доставая короткий меч с пояса.

- Я помогаю вершить достойное будущее королей, мой друг, и тебе предлагаю тоже. Я стану настоятелем Лукема, а ты - новым командиром отряда монастыря, Ахилл. Согласен? - не оборачиваясь, говорил Мэйн, протягивая руку с книгой некроманту-Унынию.

Грешник вскликнул, но слишком поздно. Учителю ратного дела Измаила хватило секунды на всё. Лезвие меча отсекло руку Мэйна, уронив её вместе с книгой на пол, скрытый в темноте. Быстро обернувшись, Ахилл нанес удар на высоте груди обоим Убийцам, что стояли позади него. Удостоверившись, что врага поблизости не осталось, и краем глаза заметив сидящего на коленях Мэйна, обхватившего свой обрубок, гопломах вскинул меч и бросил его прямо в лицо некроманту. Буквально за секунду до броска воина, Уныние раскинул руки перед собой, образовав черный круг, в который и залетело оружие гопломаха. А спустя мгновение такой же круг появился за спиной Ахилла и выплюнул его же меч в спину воина. Благо, что броня мужчины была неимоверно крепка, и гопломах отделался лишь парой искр, выбитых из металла. Схватив упавший меч, Ахилл услышал приближающийся рык в стенах коридора и понял: Убийц слишком много. Состязаться с магом было бы безумством, а искать упавшую книгу (что это за книга?) в непроглядной темноте - и того безумнее.

- Не мучайся, - прохрипел Уныние, вставая со стула и взмахнув правой рукой. В воздухе, буквально из неоткуда образовалась магическая веревка ярко-зеленого цвета в форме петли для повешения, которая за секунду вскинула рыдающего Мэйна над полом и так же быстро уронила его на каменный пол. В момент отрыва ног командира над полом комнаты, Ахилл расслышал четко выраженный хруст шейных позвонков и понял: командир отряда мертв.

Ахилл вложил короткий меч за пояс и резко отворил дверь.

- Беги. Это все равно уже не поможет, - довольно прохрипел старик, взмахом руки закрыв за гопломахом дверь в комнату незримой силой. Шаги приближались, и воин увидел отражение от играющих огней факелов на стенах изогнутого коридора. Не теряя ни секунды, Ахилл устремился в сторону выхода из ловушки, снова перехватив копье в нужную руку.

"Одному мне их не одолеть", - твердил мужчине здравый смысл и, спустя минуту оказавшись на воле, гопломах, что есть сил, устремился к своему отряду с криками на весь пещерный свод:

- Измена! Измена!

 

Глава 7. Часть 15. Насмешка

 

Встревоженные пропажей одного из немногих товарищей, мужчины обдумывали, кто пойдет на поиски пропавшего монаха.

- Измаил, быть может я? - спросил Дрэйкон, прикладывая размолоченную траву к обрубленной руке Отца. Настоятель монастыря что-то нашёптывал, лежа с закрытыми глазами и в поту. "Как бы ни началось заражение", - услышал паладин краем уха и ответил лучнику:

- Нет, друг. Я помню, что обязан тебе жизнью. Оставайся тут, - Измаил встал, подбирая меч со стола и кладя ладонь на плечо товарищу: "Им нужна твоя защита, Дрэйкон. Выиграна битва, но не война", - молвил мужчина, но внезапно задумался:

- Дружище?

- Да? - занятый копошением в холке Верного, среагировал юноша.

- Ты трогал мой меч? - задумчиво всматриваясь в оружие, спросил Измаил уже тише, так, чтобы не слышали остальные.

- Нет, а что? - оторвавшись от зверя, посмотрел лучник на паладина.

Воин стащил оружие со стола, указывая на крестовину:

- У паука осталась только одна лапа.

Лежащий на спине волк резко вскочил и утробно зарычал. Двое монахов, приглядывавших за Отцом, испуганно переглянулись:

- Измаил, что с ним?

- Верный, - окликнул друга паладин: "Верный, друг, что ты почувствовал?", - подошел к зверю, как можно тише наступая на каменный пол, мужчина. Волк продолжал рычать, оскалившись и щетиня местами короткую шерсть. Внезапно, в стене появилось круглое отверстие и сквозь него до этого темный зал мгновенно заполнило струей солнечного света.

- Все в порядке? - пригнувшись, Дрэйкон подбежал к монахам. Они двое утвердительно закивали головой, на что лучник договорил: "Берите Отца и в укрытие". Волк не успокаивался, когда в стене образовалось второе отверстие и в зале стало ещё светлее. Непривыкшие к свету глаза Измаила сощурились: он держал в руке меч, готовый к обороне. Второй дротик вызвал шевеление на огромном столе зала: Сакрис глубоко задышала и откинула раненое крыло. Издав глубокое "ух", сова развеяла последние пылинки, появившиеся при пробитии стен. Полнейшая тишина воцарилась надолго: ничего не происходило. Спустя несколько минут ожиданий, Измаил переглянулся с Дрэйконом, уже было готовый опустить оружие, но в дверь постучали. Вернув взгляды на вход, паладин крепче перехватил кисть на рукоятке меча. Новый стук:

- Я войду? - голос показался воину Свету знакомым. И, сопоставив увиденное ранение на крыле Сакрис, этот голос и встречу с ним в Цитадели, Измаил понял, кто над ними насмехается.

- Вам надо спасаться, - с округлившимися от ужаса глазами прошептал мужчина в сторону монахов и Дрэйкона. Но безрезультатно. Незваный гость, не удостоившийся пригласительного ответа, отворил дверь сам. Тихо скрепя, дверь раскрылась и, заметив в ней очертание высокого человека в плаще, лучник пустил туда стрелу. Будто бы зная этот шаг, Лидер Культа грациозно, как будто танцуя, увернулся от летящего снаряда, моментально бросив дротик в ответ. Один из монахов, попавших под траекторию метательного оружия, громко вскрикнул и, удерживая рану на груди, прошел несколько шагов и упал.

- Видите, друзья, - начал Гордыня: "Любая ваша ошибка стоит жизни товарища". Волк и Измаил не сошли с места, несмотря на то, что грешник медленно продвинулся в их сторону. Краем глаза паладин заметил, как юноша-лучник подкрался к рухнувшему трупу, но убедившись, что обитатель монастыря мертв, вернулся поближе к Отцу и последнему монаху.

- Да вас тут, действительно, осталось всего лишь трое... - рык Верного перебил господина: "Четверо?" - ухмыльнулся он: "Хах. Ты всего лишь шавка". Измаил не знал, что делать, ощущая опасность противника, и его ноги будто приросли к полу. Паладин ждал любой возможности провести атаку, и она наступила. Разгоряченный Дрэйкон попытался напасть стремительно, не ограничиваясь одной стрелой. Лучник, перейдя на бег, направлялся в сторону Лидера Культа, пуская стрелы одна за другой. Гордыня, зная все шаги юноши наперёд, пропускал выстрелы мимо себя, попутно наотмашь ударив рукой по челюсти прыгнувшего на него волка, из-за чего последний без сознания рухнул на пыльный пол, проехав на своей шкуре ещё некоторое расстояние. Именно в этот момент Измаил, присев на колено, попытался отсечь одну из щиколоток врага. Оккультист поднял её вверх, избежав удара и той же рукой, которой ударил Верного, приложился паладину по затылку. Голова затрещала невыносимой болью, и Измаил упал к ногам грешника: на несколько секунд у воина пропали силы, чтобы встать. Краем глаза он заметил, как подбежавший вплотную к господину, Дрэйкон, достал из ножен кинжал, стараясь заколоть тварь, но Гордыня снова был на шаг впереди. Вытянув правую руку прямо, грешник поймал юношу за лоб и тот мгновенно остановился. Спустя секунду, руки лучника безвольно повисли плетьми вдоль тела, а из приоткрытого рта полилась слюна.

- Подними его, - приказал, глядя в глаза Дрэйкону, Гордыня. Юноша подошёл к Измаилу, у которого до сих пор мутнело в глазах, и паладин почувствовал, как руки поднимают его тело.

 

Глава 7. Часть 16. Крылья

- Эй, очнись, дружок, - Гордыня пренебрежительно хлопнул ладонью по щеке паладина: "Не пропадай. Пожалуйста. Как ты видишь, юнец теперь за меня. Ну... В общем, и монастырь теперь тоже мой", - Гордыня усмехнулся:

- Не нужно быть провидцем, Убийца Грехов - что за нелепое прозвище! - что всё к этому шло. Уж не знаю, каким таким вашим чудом моя армия пала тут, но теперь-то господин здесь. А знаешь, что самое приятное?" - Гордыня явно получал удовольствие, насмехаясь над паладином, удерживаемым невольным лучником. Пелена спадала с глаз воина и силы возвращались, но он молчал, не желая тешить волю врага.

- Молчание оскорбляет меня, но что ж - я скажу и так: не гордый! - вновь ухмыльнулся лидер: "Самое приятное во всём этом, тварь, что все ваши потуги ничерта не дали", - Гордыня подвинулся своим длинным белым лицом с острым носом очень близко к лицу Измаила: "Моя армия с живыми мертвецами возглавляемая некромантом потрошит, а может уже и завтракает Королевскими войсками", - мерзкое лицо расплылось в широчайшей улыбке, наполнив его морщинами. С секунду выдержав взгляд врага, Измаил невольно издал смешок:

- Я не хочу тебя огорчать, но... - в непонимании Гордыня отпрянул назад, а паладин кивнул на меч, упавший на пол. Крестовина оружия подсвечивалась солнцем, а паук играл на этом свету лишь одной лапкой:

- Она для тебя, - грубо договорил Измаил: "А твой некромант, как ты сказал, "каким-то чудом", уже подох".

Гордыня яростно взмахнул рукам, издав возглас отчаяния:

- Ты поплатишься, жалкая тварь! - но события резко прервал оставшийся в живых монах. Мужчина приложился куском доски, видимо ножкой от стула, по голове Дрэйкона. Руки лучника разомкнулись, и воин Света освободился и услышал крик монаха:

- Беги, Измаил! - тут же возглас был прерван дротиком, насквозь прошедшим сквозь голову обитателя монастыря. Тело рухнуло возле Дрэйкона, оказавшимся без сознания.

- Теперь твоя очередь! И старика! - взревел Гордыня, занося руку со снарядом для броска, но ему не суждено было сбыться. Тяжелое крыло совы приземлилось прямо на голову Лидеру Культа, заставив врага согнуть ноги и упасть на спину. Огромная птица, совершив несколько барахтающихся движений, сумела встать на израненные ноги, перевернув крыльями все стулья вокруг стола, на котором она лежала. Раскрыв крылья на полную длину, Сакрис взмахнула ими и взлетела, несмотря на травму. Птица направилась в одну из деревянных стен, проломив её своим крупным телом, не забыв захватить объятием своих когтей Отца, бредившего от жара. Наблюдая за полётом, Лидер Культа выхватил еще один дротик, но метнув его, к своему огромному недовольству, промахнулся.

Измаил, не теряя времени, поднял с пола меч и, вмиг оказавшись возле заклятого врага, опустил лезвие тому на плечо: лежавший на каменной поверхности Гордыня закричал, откинув голову, на что Измаил лишь повторил удар. Боль сковала движения противника, и следующий дротик полетел наугад, процарапав руку паладина. Внезапно для обоих, в отверстии, пробитом огромным телом птицы, появилась тень, не позволяющая ни капли солнца прорваться в помещение. Сакрис возвращалась.

- Нет! - взревел Измаил, ощутив как когти совы сомкнулись на одежде за спиной. Ноги мужчины оторвались от земли:

- Оставь меня! Позволь мне убить его! - но Сакрис не слушала. Дырявым крылом она проваливалась в воздухе, будто езда по ухабистой дороге, и именно эти скачки и спасли сову от попадания в нее новым дротиком. Поняв, что из лап птицы не вырваться, Измаил перестал дергаться и ждал, когда они приземляться. Паладин поднял голову вверх на нелепо летящую птицу и увидел, как её перья чернеют и, мгновенно воспламеняясь, мигом тухнут - дневной свет убивал её. Полёт длился очень недолго: добравшись лишь до начала Темных Болот, Сакрис ощутимо начало клонить к земле, пока сова не рухнула вниз, и не осталась лежать обездвижено. Измаил же, инерционно прокатившись по земле, соприкоснувшись с ней на большой скорости, приподнял глаза и ощутил, как жгло полностью расцарапанное лицо. Чувствуя позыв рвоты, паладин распластался на земле и провалился в мир грёз.

 

Глава 7. Часть 17. Судьба

 

- Ну..., - ласковая мягкая ладонь провела по волосам мужчины, заставив его вновь поднять глаза: "Чего ты лежишь? Он ведь скоро вернется". Увидев над собой девушку, Измаил обомлел:

- Алиса! - его подбородок дрожал от нахлынувших чувств: "Тебя ведь нет! Я умер?!" - на девушке был тот же сарафан, что и в последнюю ночь перед их разлукой и паладину жутко захотелось дотянуться рукой до её распущенных волос.

- Любимый..., - снова протяжно сказала жена, не переставая гладить голову воина, но и не отвечая на вопрос: "Ты должен быть сильным. Осталось совсем немного".

- Ты - моя жена?! - вскрикнул Измаил, ухватившись за кисть, ласкающую его. Рука девушки показалась ему такой знакомой, тёплой. Алиса не испугалась, а ответила, спустя секунду:

- Скажем, я твоя судьба, Измаил. И тебе положено было оказаться тут, потому что тут всё закончится.

- Что всё? - не отпуская, но глядя в глаза, спросил паладин.

- Всё. - Молчание.

- Она придёт за мной?

- Да.

- Позволь твои губы, - прошептал мужчина, поникнув духом. Девушка не спорила и склонилась к Измаилу, соединив свои мягкие губы с его губами:

- Я тебя жду, родной...

Паладин открыл глаза и почувствовал, как под ним скопилась лужа рвоты, которую он не смог удержать. Встав и перетерпев слабость, мужчина опёрся о дерево, вглядываясь в сторону, где находился Лукем. Видимо, состояние сумасшествия длилось довольно долго, так как небесное светило приняло центральное положение - "полдень", - мелькнуло в голове воина. Вслушиваясь к возникшим вдалеке звукам, Измаил расслышал яростные проклятия, сыпавшие от Лидера Культа, который страстно желал найти обидчика. "Я так устал от всего этого...", - подумал тоскливо паладин и побрел навстречу грешнику. Шагая, воин не старался быть тише, переступая плавно - нет. Сухие ветви возле болота звонко отдавали эхом на весь лес, распугивая мелкую живность. Неминуемо их взгляды встретились. Гордыня трясущейся рукой достал один из последних оставшихся дротиков и принялся целиться, с трудом удерживаясь на ногах. Две колотых раны в плече обагрили часть плаща, сделав и без того темную одежду еще более черной.

Бросок был совершен так слабо и медлительно, что Измаил легко ушёл от него в сторону. Со следующим дротиком было то же самое, и вот паладин оказался совсем рядом. Закинув вверх уже изрядно затупившийся меч, Измаил произнес:

- Ты весь день на ногах, а я успел отдохнуть, - и опустил меч, рассекая грудь. Надрезанный плащ оголил раненое тело. Измаил продолжил:

- Ты так упрям, грешник, - и нанес точно такой же удар с другой стороны, вырезав на враге крест. Измаил чувствовал, как к сильнейшему чувству усталости прибавляется злоба и огорчение одновременно: существо ответственное за смерть всех, кого он любил, будучи землепашцем, прямо сейчас стоит на коленях перед ним. Не в силах сдержать слова, паладин произнес:

- Гордость... Что это за чувство? Что может дать Гордыня?

- Силу, - тяжело дыша, сквозь зубы произнес Лидер Культа: "Силу пойти на всё, для достижения своих целей".

- Верно... Но ведь также именно Гордость не позволяла тебе остановиться, не позволяла избежать глупых поступков. Твоё самомнение... Ты сам - не я - ты разрушил всё, что так долго планировал и строил.

- Не всё, - прохрипел кровавым ртом грешник и, резко выпрямив руку вверх, стоя на коленях, пронзил горло Измаила дротиком. Лицо паладина покраснело, а капилляры в глазах полопались. Удержав ладонью свист, проявляющийся при дыхании, паладин сполз вниз на свои колени прямо напротив заклятого врага.

- Последний дротик..., - констатировал Лидер Культа: "Таким образом... Тебя тоже погубила Гордыня, ведь вы, люди, всего лишь жалкое наше подобие, сборище всех Семи Грехов. Не возгордись ты, то не возжелал бы и воззвать меня к чему-то этим разговором... А теперь ты поплатился за свой трёп - надо было тебе сразу меня убить, - еле договорил грешник, уронив лицо на грудь Измаила.

Паладин ощущал, как боль постепенно отходит, а тело немеет. Позади Лидера Культа из ниоткуда начал образовываться тёмный дым, превратившийся за несколько мгновений в Смерть. Измаил не мог говорить, уши заложило звуком шума от пульсирующей крови, и он понял: время пришло.

- Я же обещала, - обратилась к мужчине Царица другого мира. Воин ответил свистом сквозь отверстие в горле, поэтому Смерть продолжила сама:

- Измаил. Хочешь, я сделаю это не так больно? - мужчина слабо что слышал, и ей пришлось повторить:

- Хочешь, я сделаю это не так больно? - в этот раз, паладин что-то разобрал и импульсивно, насколько это было возможно, закивал головой, разбрызгивая капельки крови по хворосту.

Коса прошлась прямо по пояснице Гордыни, разъединив его тело пополам, а конец острия орудия Смерти выпустил органы из брюшной полости Измаила. Последнее, что видел Герой - превращение в прах седьмой лапы паука на крестовине.

ЧЕРНОКНИЖНИК

 

авторы

Артем Зебрев

Максим Печень

 

 

Материал создан в рамках проекта Аномальная Зона

https://vk.com/anomazona

 

официальная группа рассказов

https://vk.com/desertaterra

 

Глава 7. Война

Глава 7. Часть 1. Северное направление

 

Монстр с крюком старался держаться впереди своих войск, когда спускался вдоль Тёмных Болот к Лукему. Ярость понимал, что Господин доверил ему разрушение монастыря не просто так: лидер Культа был уверен в том, что приказ будет выполнен, если дать его злобному грешнику. Топот от ног Убийц, волочащих свои лохмотья по земле, сочащейся водами неподалёку находящихся болот, перекрывал все другие звуки, раздающиеся в округе. Рявкнув двигаться побыстрее, Ярость прибавил шаг. Грязь под сапогами чавкала, а небо покрывалось вечерней туманной пеленой.

В данный момент, пока книга Чернокнижника Чревоугодия не была доставлена в Цитадель, а находилась лишь в пути, Гордыня понимал: от некроманта-Уныния проку мало, поэтому лидер принял решение потратить силы приближенного мага на создание огромного портала к Северу от монастыря. Это и позволило в краткие сроки перебросить часть армии к Лукему, во главе которой встал Ярость.

Убийцы не отличаются говорливостью. Их грешный начальник даже не знал, умеют ли воины вообще разговаривать: это его и не интересовало. Войска издавали рычащие звуки, похожие на рыки самого Ярости и эта злая мощь устраивала мясника. Он повернул голову, не замедляя шага: Убийц нельзя было пересчитать - так много их было. Последние, что попадали в поле зрения, терялись где-то среди деревьев. Противоположный фланг тоже скрывался в ландшафте.

Продолжало вечереть. Туман болот полностью проглотил войска. В желудке предводителя становилось пусто и, как правильно он полагал, в желудках солдат - тоже. Единственный способ прокормить столько народа - добраться до Лукема как можно быстрее. К сожалению, погода твердила обратное, и грешник остановил войска и разбил лагерь с целью переждать ночь.

Горб не позволял грешнику спокойно отдохнуть, что только прибавляло ему ярости. Всегда. Присев к дереву, прислонив к нему спину, горб выгнул шею и лицо изверга так, что взор был обращен только вниз, на траву. Злобно прорычав, монстр слегка повернул голову: Убийцы бродили вокруг него, собирая во влажной траве хоть какой-то хворост, желая согреться у огня. Ярость обратил взор на крюк: засохшая кровь на нём не позволяла прорваться отражению от когда-то блестящего металла. Внезапно что-то резко проскочило сквозь туманную дымку прямо под орудием убийства мясника. Грешник изумился и широко открыл глаза. "Зверррррь", - подумалось ему, и монстр был прав. Что-то живое пронеслось под крюком и также быстро растворилось в белой пелене. Ярость присмотрелся на окружающих его: все продолжали заниматься своими делами, не замечая того, что произошло. В желудке кольнуло: нельзя делить дичь с подопечными. Грешник привстал. Снова движение, серый хвост растворился в мгновение ока. Глубоко прорычав, Ярость пошагал в направлении животного. Изверг прошёл около двухсот шагов, когда количество Убийц вокруг него резко уменьшилось. Темная спина зверя, юрко передвигающегося на четырех лапах, всё лучше проявлялась сквозь туман и, наконец, дичь остановилась.

- Волккк, - прорычал монстр, оказавшись между засохшими деревьями. Темнота полностью сковала горизонт, а свет от первых костров Темной армии горел в сотнях шагов от предводителя. Странно, но животное остановилось и смотрело в глаза надвигающейся угрозе. Голодный изверг вскинул крюк, уже готовый опустить сталь на добычу, но его прервал резкий выпад клинка из темноты. Лезвие появилось так быстро, что Ярость не успел отразить атаку: меч с пауком на крестовине пронзил гортань монстра насквозь.

- Я ранил тебя не смертельно, - произнёс знакомый грешнику голос: "Как и ты меня когда-то...". Паладин выдернул клинок из глотки не обратным движением, а так, чтобы полностью разорвать её. Густая черная кровь брызнула на засохшие листья, а тварь, свободной от крюка рукой, сжала ладонью глотку так, чтобы остановить поток крови.

- Теперь ты никогда не сможешь говорить, - произнёс Измаил, глядя на нанесённую рану остолбеневшего врага. Волк воспринял слова друга как призыв к атаке и стремительно запрыгнул на горб уродца, заставив последнего рухнуть на землю, находящегося всё также в страданиях от полученной раны. Воин взглянул в сторону лагеря: крики толпы говорили о том, что воины заметили пропажу главнокомандующего.

- Верный! - вскликнул паладин, заставив волка спрыгнуть с врага. Недовольный зверь всё же послушался, а его хозяин подбежал к Ярости и, достав из-под накидки прочную веревку, начал невероятно быстро накидывать виток за витком на туловище горбуна и на свое тело. Полностью связав себя с грешником, воин Света подставил руки так, чтобы волк смог разместиться на них.

- Сакрис! - взревел Измаил, распространяя крик по темноте болот. Толпы врагов приближались к паладину, и товарищи уже могли четко расслышать, как ломаются сухие ветви и стонет грязь под тяжелыми сапогами Убийц. Внезапно огромная черная тень пронеслась над войском, заставив первых из бегущих упасть на влажную землю, запутавшись в своих же лохмотьях. Огромная сова, сильно замедлившись, резко ухватилась за ткани на спине паладина. Воин почувствовал, как слегка оторвался от земли и сразу же ощутил торможение: тяжелая тварь с горбом, привязанная за ногу приподнялась вслед за паладином и захрипела от боли, роняя кровь из разрезанной глотки на черную землю. Когда подвешенный к Измаилу за ногу вверх головой Ярость висел на высоте человеческого роста, паладин услышал треск своей накидки и сразу же облегченно выдохнул: система веревок, опрокинутая сквозь его тело, не позволила разрыву увеличить свою длину.

Очутившись на значимой высоте и держа на руках Верного, Измаил понял, что они вышли из туманного облака, царящего на земле. Взору паладина открылись огромные крылья Сакрис. Уронив взгляд вниз, воин заметил, как тушатся огни лагеря, а переместив взгляд вперед, понял: идти до Лукема Убийцам осталось совсем немного.

- Плутая в пелене, они долго будут искать нужный путь, - будто успокаивая себя, говорил паладин, но волк его слушал: "Но, тем не менее, у нас всё получилось", - бросив взгляд на гневного грешника, хрипящего в пустоту ночи, уточнил воин.

 

Глава 7. Часть 2. Нашествие

 

Ярко светило Солнце: Измаил четко знал, в какую сторону идти, когда подробно разглядел Карту Света Отца. "Я найду тебя, Верный", - подумал паладин, поправляя перекинутый на спину меч. Мысль о том, что предстоит пережить всем этим необученным воевать людям в монастыре, заставляла мужчину съежиться, поэтому он старался подбадривать себя более радостными вестями. К примеру, воин Света знал, что его верный друг жив. Тот единственный, кто всю дорогу был с ним, кто пришёл к Измаилу во время заточения в Цитадели, кто никогда не придаст... Размышления заставляли шагать быстрее среднего темпа ходьбы и, несмотря на то, что дыхание периодически сбивалось, паладин отбивал четкие шаги. Верного ранили в лесах, что простираются вокруг Лукема, совсем недалеко. Полдня пути вывели бы воина на мертвые земли болот, а значит, к обеду волк уже будет рядом с ним.

Остановившись всего один раз, за пару часов до полудня, Измаил быстро перекусил и решил забраться на огромное хвойное дерево, желая лучше рассмотреть данную местность. Подъем занял куда больше времени, чем приём пищи, но оно того стоило. Высота дерева казалась волшебной: и неспроста. Повернув голову назад, мужчина разглядел монастырь, покрытый лучами полуденного светила; устремив же взгляд вперёд, паладину открылся конец плодородным землям. До гнилых болотистых почв оставалось совсем немного, значит Верный где-то рядом. "Я не могу разглядеть его", - подумал воин: "Но его органы чувств куда тоньше устроены!".

- Верный! - вобрав в лёгкие как можно больше воздуха, проревел на всю округу мужчина. Тишина. Никакой реакции. Да и какая может быть видна реакция с такой высоты?

- Верный! - вновь вскрикнул Измаил, что было сил. Понимая, что единственное, что может он - это звать товарища, паладин продолжать заниматься этим около получаса. Полностью сорвав голос, воин осознал: пора спускаться. Кинув беглый взгляд под ноги, желая найти первую пригодную ветку для спуска, внезапно на засушливых землях, где-то вдалеке, воин разглядел появление синей точки. Замерев, Измаил вгляделся, стараясь понять, что там происходит. Точка разрасталась, превращаясь в маленький кружок. Наконец, она приняла форму громадного круга, с этого расстояния, выглядевшего размером с горошину, и из него начало высыпаться, словно рой мошек, бесчисленное количество черных точек.

- Портал, - прошептал паладин, осознавая всю проблему происходящего. "Мошки" заняли полосу всего горизонта: от деревьев до деревьев, когда синие магические врата медленно исчезли. Измаил понимал, что возвращение в монастырь даст мало плодов: путь обратно займет минимум полдня, и лишь оказавшись к вечеру там... что они смогут предпринять? Враг будет совсем рядом.

Начав быстро спускаться вниз, воин перебирал в уме все мыслимые и немыслимые варианты, которые можно использовать. "Нет", - подумал паладин, опуская ногу на очередную ветвь: "Возвращаться нельзя. Я только погублю весь гарнизон". Мужчина начал перебирать в уме все вещи, что взял с собой в этот непродолжительный поход: "Сухари... Веревка: мало ли придется тащить раненного друга? Эх, была бы сейчас книга Чревоугодника, может, что и можно было бы предпринять, используя её?" На секунду приостановившись, Измаил удивившись сам своей наглости, подумал: "Веревка... Почему бы мне не пленить их военачальника? Гордыня явно не отправится сюда сам, наверняка он и его основное войско ожидают побоища в Цитадели... Нет... Это бред, как я выловлю командира войск сквозь всех этих врагов?". Наконец, оказавшись возле поверхности земли, паладин с облегчением опустился на твердь обеими ногами и отошел от ствола. Услышав за спиной легкое движение, Измаил обернулся:

- Верный, - глупая, но счастливая улыбка растянула лицо мужчины, когда он увидел своего друга, радостно виляющего хвостом. Волк в два прыжка оказался возле воина и старался облизнуть лицо хозяина, присевшего на одну ногу. Измаил радостно захохотал, не стараясь сдерживаться:

- Ты выжил, дружище! Я знал! - паладин повернул зверя боком и посмотрел на рану. Видимо, клинок солдата прошёл насквозь, не задев жизненно важных органов. Волк оживленно завертелся вокруг себя: он был явно доволен следующими словами друга:

- На тебе всё зажило, как на собаке! Не переживай, кстати, за твоё ранение мщение имело место быть, - всё еще смеясь, проговорил воин, трепля шерсть на голове зверя.

- О, - продолжил Измаил, нарадовавшись встрече, но всё ещё находясь в приподнятом настроении: "Я не знаю, сколько нам ещё жить, мой друг, но, разу уж ты на этом веселье вместе со мной, придется нам выполнить одну хитрую уловку с нашим врагом!" Волк ничего не ответил: ему было без разницы, куда идти, если идти надо с хозяином, а, если точнее, то уже с другом.

Путники направились в сторону Севера: туда, где россыпью вышли из портала войска, и, ожидая самого страшного, Измаил молчал. Возможно, этот вечер будет последним в его жизни. И не только в его, но и в жизнях всего населения разрозненных Королевств. По пути, заметив нечто в стороне от себя, мужчина стал еще более озлобленным. Вид четырех измученных женщин, спасенных им из деревни близ Темных Болот, наполнил его душу скорбью и яростью: всё было зря. "Надо было убить этих солдат куда более жестоко" - пронеслась мысль в голове паладина.

 

Глава 7. Часть 3. Гарнизон

- Сын?! - вскинув руки к небу, вскрикнул Отец.

- Срочно! К рассвету готовьтесь к обороне! - воскликнул Измаил, выпуская волка из рук во дворе Лукема, и сходя с тела скорченного Горбуна. Сакрис взлетела, распахнув свои огромные крылья и гулко ухнув в ночи. Дрэйкон, подбежавший к паладину вместе с настоятелем монастыря, достал кинжал из ножен и принялся разрезать веревки, связавшие Измаила с извергом.

- Кто это? - спросил, орудуя клинком юноша.

- Ярость, - кратко бросил Измаил, выбираясь из пут: "Главнокомандующий тех тварей, что движутся к нам с Севера". Краем глаза паладин заметил, что весь монастырь сбежался в ночной двор и монахи окружили путников, желая услышать хоть какую-то информацию.

- Сколько их? - спросил лучник.

- Тьма, - только лишь сказал паладин, и, подняв взгляд и встретив обеспокоенные взгляды монахов и Дрэйкона, договорил все, что знал:

- Я не знаю сколько, но они застилают весь горизонт. Буквально чудом мы овладели их командиром и это наше единственное преимущество. Да, у нас есть лучники, вековые стены, Сакрис...

- К утру совы не будет. Только по ночам, - прервал Отец.

- Значит, нам нужно продержаться день! - горячо вскликнул Измаил, полностью освободившись от веревок и ударив сапогом по глотке Ярости, и так беспомощно лежащего на земле. "Тогда у нас будет и сова!" - договорил паладин.

Бешенство мужчины прямо при настоятеле монастыря вызвала тишину удивления среди толпы. Несколько секунд только журчание фонтана-ангела прорезало звуки ночи. Ситуацию исправил Дрэйкон:

- Друзья! Днем я показал вам, как пользоваться луками! Поспите часок, поешьте в последний раз, берите своё оружие и займите стены нашего непреступного монастыря! Восславим гарнизон Лукема!

Одобрительный возглас толпы поддержал юношу, а разгневанный Измаил приподнял грешника и начал говорить ему прямо в лицо:

- Я знаю, ты не можешь ответить мне. Но очень хочешь. Представляю, как же ты хочешь умереть, но, увы. Твои сволочи будут сдержанны только благодаря тому, что ты жив. Отец, - обратился Измаил к настоятелю монастыря: "Прошу, покинь двор".

- Что ты собрался делать? - удивился старец, держа кисти рук в противоположных рукавах рясы.

- Прошу, Отец. Покинь двор, - главный монах постоял несколько секунд, а затем, не сказав ни слова, обернулся и гордо пошёл внутрь Лукема, увязав за собой всех обитателей монастыря, кроме Дрэйкона.

- Хорошо, что ты остался, - прошептал юноше паладин в тишине ночи под звуки беспокойного движения волка.

- Что ты хочешь сделать? - присел на колено, как и Измаил, лучник.

- То, что требуется. Дай нож, - строго сказал воин Света, протянув раскрытую ладонь над лежащим на боку Горбуном.

- Нельзя убивать его, Измаил, - замедлив передачу кинжала товарищу, прошептал юноша.

- А я и не собирался. Нож, - повелительно повторил паладин.

- Тогда что...

- Знаешь, как стать паладином? - перебил лучника Измаил и продолжил, не дав возможности ответить: "Жестокость... Без неё не стать идеальным воином. Я не кичусь тем, что я монах, Дрэйкон. Я не монах и вообще не хотел такой жизни. Я не должен был попасть сюда, понимаешь? Так вот... Все они не смогли стать паладинами, потому что в них присуща сугубо монашеская черта - чистое служение свету. Но не во мне", - завершил воин, забирая кинжал из руки юноши.

Изумленными глазами Дрэйкон увидел, как его жестокий наставник погрузил лезвие оружия в горб изверга.

- Я делаю то, что требуется, - завершил мысль Измаил.

Заходящий в монастырь Отец услышал позади себя мучительный хрип и невольно содрогнулся от этого душераздирающего звука. Идущий возле него в помещение Гарден прошептал настоятелю на ухо:

- Это война, Отец. И, мне кажется, иногда приходится идти на разные поступки ради возможности победы...

 

Дата: 2018-09-13, просмотров: 81.