Возвращение. Первые трудности

Иерусалим, 538—530 гг. до Р.Х.

И вот Дамаск уже позади, караван шел теперь прямо на юг, продвигаясь по краю пустыни.

При вступлении в Иерусалим всех охватили радость возвращения и печаль при виде унылых равнин на месте бывшего Храма и царского двор­ца. Город мечты предстал перед ними в виде го­лого холма, на котором среди обломков и щебня рос колючий кустарник.

Весной следующего 537 г. до Р.Х. явилась наконец возможность приступить к строительству Храма. В основу плана положили описание Иезекииля. Закладку Храма превратили в праздник.

Между тем жители Самарии проведали о том, что творится в Иудее, и прислали людей, предла­гая помощь в благочестивом деле. Посланцы го­ворили, что самаряне давно уже приняли рели­гию израильтян и их приверженность к культуре Ягве насчитывает полтора века.

 

Рис. 118

Иона проповедует ниневитянам. Г. Доре. Гравюра

 

Знаменательный час! Не начинается ли сбы­ваться пророчество о народах, которые придут на Сион воздать честь единому Богу?

Но именно в этот исторический момент чер­ная трещина разверзлась между иудейской общи­ной и миром...

Самарян встретили с откровенным недруже­любием и подозрительностью, принять их помощь решительно отказались.

В чем же крылась причина этого неожидан­ного отказа? Почему были преданы идеалы про­роков?

Вожди общины сомневались в чистоте веры всех тех, кто избежал плена, сыграла роль и ис­конная вражда между Севером и Югом. И на­конец, восточные колонисты в Самарии наряду с Ягве чтили и богов своей родины. Вожди общи­ны стремились во что бы то ни стало соблюсти чистоту веры.

Вне всякого сомнения, Второисайя был удру­чен исходом переговоров. Он ждал миссионерс­кого подвига, который примет на себя Израиль как Слуга Божий, но сам народ не созрел для этого.

Пророк вступил в борьбу с духом исключи­тельности и изоляционизма.

Люди Ветхого Завета не были какими-то осо­бенными существами, сделанными из иного матери­ала, чем прочие. Писание не случайно изображает их во всей их человеческой немощи и противоречи­вости. Им так же, как и нам, были свойственны духовные взлеты и духовное бессилие. Воздвигая свой Храм, они соперничали, ссорились, ревновали, искали выгод, уклонялись от трудностей. Но именно потому, что они были такими же, как мы, история их осталась столь жизненной и важной для нас. Сла­бые и земные, они проходили путь нелегкого вос­хождения, порой сбиваясь и падая.

Сколько раз Исайя Второй вынужден был признавать, что надежды его напрасны! Но виде­ние золотого Града горело перед ним и в конце его земного странствия. Не этот нищий город, лежащий в развалинах, но Новый Иерусалим ос­тался нерушимым оплотом его веры, предметом его любви.

Здесь мы должны расстаться с Второисайей — таинственным безымянным гигантом Биб­лии. Выше него ветхозаветное сознание уже редко сможет подняться.

Второй Храм

Иерусалим, 530—428 гг. до Р.Х.

После многолетнего бездействия в Иерусалиме вновь приступили к прерванным работам на горе Божией. 12 марта 515 г. до Р.Х. состоялось тор­жественное освящение Второго Храма, приуро­ченное к празднику Пасхи. О периоде между 515 и 445 гг. до Р.Х. Библия молчит. За это время под новыми ударами судьбы волна начавшегося было в Иерусалиме мессианского брожения спала.

Но это имело и свои положительные послед­ствия, неудача заставила задуматься лучших лю­дей Израиля о его судьбе. Об этом свидетель­ствует одна из самых удивительных книг Ветхого Завета — Книга пророка Ионы.

Нас не должно вводить в заблуждение то, что ее обычно помещают среди пророческих пи­саний; это произведение относится к совсем иному жанру, к разряду «агад» — так именовались ев­рейские назидательные сказания и притчи.

Главной целью агады являлось поучение. Исторические книги1 Ветхого Завета тоже пре­следовали эту цель, но они заключали в себе под­линные факты, взятые из летописей. Агада же, по существу, равнодушна к исторической достовер­ности своего рассказа. В ней идея целиком зас­лоняет историю.

Агадическая форма библейского учительства прежде мало принималась в расчет толкователя­ми Книги Ионы, они хотели видеть в ней описа­ние подлинных событий. Такой подход неизбеж­но отвлекал от главного: скептики превращали историю незадачливого пророка в мишень для насмешек, а его защитники изыскивали способы доказать, что человек может пробыть невредимым три дня в желудке «большой рыбы». И рыба, и фантастическое растение, вырастающее за одну ночь до размеров дерева, говорят о том, что перед нами аллегория, назидательная легенда; и если с их позиции рассматривать книгу, то насмешки над ней окажутся бессмысленными. Она заключает в себе идею, которая ставит этот шедевр на одно из первых мест в Ветхом Завете.

Что побудило автора написать Книгу Ионы, догадаться нетрудно. Наиболее пламенные мес-сианисты Иудеи ожидали, вероятно, что язычес­кие крепости падут, поверженные космической бурей. Но все осталось на прежних местах. Мно­гие усмотрели в этом отказ Ягве от Своего слова и открыто роптали. Как мог Он пощадить языч­ников?

И вот, отвечая этим заносчивым и угрюмым людям, тщетно ожидавшим гибели чужеземных монархий, израильский учитель пишет Книгу Ионы.

В ней рассказывается о пророке, которого Бог послал проповедовать в самое языческое пекло: в Ниневию. Ниневия названа не случайно, ибо она осталась в памяти Израиля как чудови­ще, хуже которого невозможно и придумать.

Получив небесное повеление, Иона отнюдь не намеревался заботиться о спасении ниневи-тян. Человек пылкий и темпераментный, он и не скрывал причин своего непослушания: ему слиш­ком хорошо известно, что Ягве — Бог «благой, долготерпеливый, многомилостивый и отменяю­щий бедствия», поэтому можно рассчитывать на то, что Он пощадит грешников, если они раска­ются.

Рассудив так, Иона без лишних слов садится на купеческий корабль и решает «бежать от лица Ягве» в далекий Тарсис, в Испанию. Но его наи­вная уловка напрасна: Бог посылает бурю, и Иона догадывается, что корабль может пойти ко дну из-за него. Он просит купцов бросить его в воду, и едва они выполняют его просьбу, море утихает.

Строптивый пророк не утонул: Ягве послал гигантскую рыбу, которая проглотила Иону и че­рез три дня выплюнула на берег. И здесь Бог снова приказывает Ионе идти в Ниневию.

Понимая бесполезность противления, Иона отправляется в путь. В Ниневии он в точности выполняет поручение Ягве, объявив, что если го­род не отвратится от своего нечестия, то через со­рок дней его постигнет гибель.

«И поверили ниневитяне Богу, — повествует рассказчик, — и объявили пост, и оделись во вла­сяницы, от великого до малого» (Иона 3:5). Сам грозный царь ассирийский встал с трона и, сняв мантию, сел в рубище на пепле. Во всеобщем посте приняли участие не только люди, но даже и скот.

Такое искрен­нее сокрушение, разумеется, отвело от нечестивцев гнев Господень. Но Иону такой ре­зультат его же про­поведи глубоко возмутил. В за­пальчивости он стал пенять Богу: «Не это ли гово­рил я, еще когда был в земле сво­ей?» Он предви­дел, что Ягве по­милует ниневитян.

«Неужели это тебя столь огорчи­ло?» — спросил Господь. Иона молчал, но его молчание было весьма красноречиво. Надеясь втайне, что небес­ный гром все же поразит Ниневию, пророк раз­бил палатку у ее стен и стал наблюдать, что будет дальше.

Тогда Господь преподал урок упрямцу: в одну ночь Он вырастил тенистое растение, которое спасло Иону от немилосердного полуденного зноя. Эта неожиданная прохладная тень очень обрадо­вала Иону. Но наутро следующего дня червь подточил растение, и оно завяло. Автор сказания продолжает:

 

Рис. 119

Избавление Ионы. Г. Доре. Гравюра

 

 «Когда же засияло солнце, навел Бог паля­щий ветер с востока, и солнце начало жечь голову Ионы так, что он стал просить себе смерти и сказал: лучше мне умереть, нежели жить! И сказал Бог Ионе: неуже­ли ты так огор­чился из-за расте­ния? Отвечал он: очень, даже до смерти! Тогда ска­зал Ягве: ты жа­леешь растение, над которым не тру­дился и которого не выращивал, ко­торое в одну ночь выросло и в одну же ночь засохло. Мне ли не пожа­леть Ниневии, го­рода великого, в котором более ста двадцати тысяч человек, не умею­щих отличать пра­вой руки от левой, и множество ско­та?» (Иона 4:8— 11).

Таков конец книги, и ответ на вопрос Бога на­прашивается сам собой: Создателю дороги все народы, и даже такой грешный, как ниневитяне, а спасение язычников для Него не менее важно, чем спасение иудеев.

В этой книге впервые преемники пророков, книжники, заявили о себе как о новой духовной силе. Однако взглядам, высказанным в Книге пророка Ионы, будет постоянно противиться дух нетерпимости, привнесенный в иудейство книж­ником из Вавилона Эзрой, провозглашенным в 428 г. до Р.Х. религиозным главой иудеев.

Эзра трактовал Закон как договор: Бог дал людям предписания относительно всей их жизни, но они пренебрегали условиями Завета. Выпол­нив от слова до слова все, что требует Закон, Из­раиль станет достойным своего избранничества и будет снова в милости у Бога.

Следует отметить, что законничество породит узость сухого буквализма, фарисейское самодо­вольство и высокомерие. Увлечение внешними правилами и обрядами будет порой принимать гро­тескные формы. Эзра требовал от иудеев безус­ловной изоляции, полного отделения членов об­щины от иноплеменников, считая обособление от языческого мира основным условием спасения Израиля. Он окончательно превратил Израиль из нации в своего рода религиозный орден.

Говоря о борьбе двух течений в иудействе — пророческого универсализма и законнической обособленности, проще всего счесть Эзру лишь злым гением Израиля, погубившим дело проро­ков. Но после возвращения из плена иудеям не­обходимо было на некоторое время уйти в себя, погрузиться в размышления. Плодами реформы Эзры воспользуются мудрецы, книжники и рав­вины, которые в течение столетий станут трудиться над духовным воспитанием народа. Реформа Эзры позволит им не тратить сил на борьбу с язычески­ми влияниями.

_____________________________________________________________________

1 Историческими книгами традиционно называют Книги Иисуса Навина, Судей и Царств.

 

VI. НА ПОРОГЕ НОВОГО ЗАВЕТА

Дата: 2019-07-24, просмотров: 3.