Квалификация по признакам субъективной стороны преступления

Под субъективной стороной преступления понимают психическую деятельность лица, непосредственно связанную с совершением преступления. Признаки субъективной стороны преступления не имеют внешней формы и не могут непосредственно восприниматься органами чувств, что создает трудности в их познании. Однако они находят выражение вовне в объективных обстоятельствах, изучение и анализ которых способствует установлению признаков субъективной стороны преступления. Важность их установления подчеркивает не только уголовное законодательство, в частности, путем закрепления в ст. 5 УК принципа вины, но и уголовно-процессуальное законодательство. Суд при постановлении обвинительного приговора помимо установления факта совершения общественно-опасного деяния, содержащего состав определенного преступления, предусмотренного уголовным законом, обязан установить еще и виновность подсудимого в совершении этого преступления (ст. 299 УПК РФ).

Содержание субъективной стороны преступления раскрывается с помощью таких юридических признаков, как вина, мотив и цель, которые характеризуют различные формы психической активности человека. Некоторые авторы к числу признаков субъективной стороны преступления относят эмоции[126]. Законодатель придает юридическое значение лишь состоянию аффекта при убийстве (ст. 107 УК) и при причинении тяжкого или средней тяжести вреда здоровью (ст. 113 УК). Другие эмоции для квалификации преступления значения не имеют. Следует согласиться с А. И. Рарогом в том, что эмоции характеризуют особенности психического состояния лица, а не его психического отношения к совершенному им общественно опасному деянию. И в связи с этим эмоции следует признать не юридическим признаком субъективной стороны преступления, а социальным признаком, характеризующим личность виновного[127].

Вина как обязательный признак субъективной стороны состава преступления оказывает наибольшее влияние на квалификацию преступлении. Уголовный закон содержит ряд парных составов преступлений, полностью совпадающих по объективным признакам, ответственность за которые дифференцируется в зависимости от того, с какой формой вины совершено деяние. К ним относятся убийство (ч. 1 ст. 105 УК) и неосторожное причинение смерти (ч. 1 ст. 109 УК), тяжкий вред здоровью, причиненный умышленно (ч 1 ст. 111 УК) и по неосторожности (ч. 1 ст. 118 УК), умышленное (ч. 1 ст. 167 УК) и по неосторожности (ст. 168 УК) совершенное уничтожение или повреждение имущества. Признаком, разграничивающим эти составы преступления, является форма вины.

Большинство статей Особенной части УК построены таким образом, что содержат в диспозиции указание на форму вины, при наличии которой охарактеризованное деяние рассматривается в качестве преступления. Понятно, что в таких случаях трудности при определении формы вины для квалификации преступлений не возникает. Вместе с тем ряд составов сконструирован таким образом, что не содержит такого указания. В соответствии с ч. 2 ст. 24 УК, гласящей, что «деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса», такие преступления могут быть теоретически совершены как умышленно, так и по неосторожности. Отсутствие указания на неосторожность в диспозиции статьи Особенной части УК еще не является свидетельством того, что преступление может быть совершено с любой формой вины. Для выяснения смысла закона в таких случаях необходимо обратиться к его толкованию и использованию специальных познании. Так, о возможности совершения преступления лишь с умышленной формой вины свидетельствуют следующие обстоятельства.

1. Состав сформулирован как формальный, например ст 308 УК, или усеченный, например ст. 208 УК.

2. В законе содержится указание на специальную цель или мотив совершения преступления, например, ст. 206, 227, 277, 285 У.К

3. Указание на заведомость действий. Сам термин «заведомость» представляет собой особый технический прием, применяемый для характеристики субъективной стороны преступления Он означает способ указания в законе на то, что субъекту при совершении деяния было заранее известно (ведомо) о наличии тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение для квалификации преступления или для назначения наказания, те он достоверно знал об этих обстоятельствах»[128]. Например, распространение заведомо ложных сведении при клевете (ст. 129 УК), заведомая ложность доносов (ст. 306 УК).

Так, судом Еврейской автономной области 31 мая 2002 г П. была оправдана по ч. 1 ст. 301 УК за отсутствием в ее действиях состава преступления, поскольку доказательства по делу в их совокупности позволили суду прийти к выводу об отсутствии у П. умысла на незаконное задержание Н. Суд признал, что П. действовала с учетом своего профессионального опыта, добросовестно полагая, что, задерживая Н. в порядке ст. 122 УПК РСФСР, она поступает в соответствии с законом Убеждение П. как следователя в причастности Н. к преступлению исключает в ее действиях признак «заведомости» незаконного задержания[129].

4. Сам характер преступления (изнасилование, дача взятки), способ его совершения (обман, злоупотребление доверием), характер используемых терминов (самоуправство, самовольное оставление части).

Преступления с двумя формами вины в соответствии со ст. 27 УК в целом признаются умышленными. Все другие составы преступлений могут характеризоваться как умышленной, так и неосторожной формами вины.

Уголовное законодательство не содержит никаких основании для различной квалификации оконченного преступления в зависимости от того, совершено ли оно с прямым или косвенным умыслом. Вид умысла может оказывать влияние только на квалификацию неоконченных преступлений[130].

Помимо формы вины на квалификацию преступлении большое влияние оказывает направленность умысла. «Под направленностью умысла понимается мобилизация интеллектуально-волевых усилии виновного на совершение деяния, посягающего на определенный объект, совершаемого определенным способом, причиняющего конкретные последствия, характеризующегося наличием определенных смягчающих и отягчающих обстоятельств»[131].

Так, трудности в разграничении убийства и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, объясняются прежде всего тем, что объекты этих преступлении сходны. Если при убийстве жизнь человека является основным объектом, то при причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, жизнь тоже относится к числу его объектов, однако является не основным объектом, а дополнительным. Признаки объективной стороны преступлении, предусмотренных ст. 105 и ч 4 ст. 111 УК, также могут полностью совпадать. Объективная сторона рассматриваемых преступлений в диспозициях обрисована через указание последствии (смерть потерпевшего). Что же касается способов причинения смерти, способов совершения этих преступлений, то они могут быть идентичными. Продолжительность времени, истекшего между совершением деяния и наступившими последствиями, не является разграничивающим признаком этих преступлений, что неоднократно отмечалось как в литературе[132], так и в решениях по конкретным делам. Как продолжительный отрезок времени, прошедший до момента наступления смерти, не исключает умысла на лишение жизни, так же и мгновенно наступившая после нанесения тяжкого вреда смерть не всегда свидетельствует о наличии умысла на убийство[133]. Разграничение этих преступлений следует проводить по признакам субъективной стороны преступления. Для квалификации содеянного по ст. 105 УК должен быть доказан прямой или косвенный умысел именно на достижение смерти потерпевшего. Для квалификации же по ч 4 ст. 111 УК необходимо наличие умысла по отношению к причинению тяжкого вреда здоровью и неосторожности по отношению к наступлению смерти потерпевшего. Иначе говоря, разграничивающим признаком этих преступлений является направленность умысла виновного, установление которой, безусловно, вызывает проблемы на практике. Пленум Верховного Суда РФ в п. 3 постановления «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» рекомендовал при решении вопроса о направленности умысла виновного исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждении, например, ранение жизненно важных органов человека, а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения. С. В. Бородин на основе анализа рассмотренной рекомендации Пленума Верховного Суда РФ, а также судебной практики, сформулировал признаки, совокупность которых свидетельствует о том, что у виновного был умысел именно на причинение смерти К ним относятся

1) направленность действии виновного на нарушение функций или анатомической целостности жизненно важных органов (головы, шеи, левой стороны груди, печени, паха),

2) применение таких орудий или средств, которыми может быть причинена смерть,

3) интенсивность действий виновного, достаточная для нарушения функций или анатомической целостности жизненно важных органов человека[134].

Как правильно отмечено в указанном постановлении, о направленности умысла может свидетельствовать также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 28 февраля 2003 г приговор Курганского областного суда в отношении Часыгова изменила, переквалифицировав его действия с ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 2 ст. 105 УК на п. «б» ч. 3 ст. 111 УК, поскольку суд дал оценку действиям Часыгова как покушения на причинение смерти трем лицам, учитывая не его отношение к содеянному и направленность умысла, а наступившие последствия – причинение Карчемагину и Подкорытову тяжкого вреда здоровью, нанесение ранении потерпевшим ножом в течение незначительного промежутка времени Часыгову ничто не препятствовало (если бы он имел намерения убить потерпевших) довести свои умысел до конца, однако он не только не предпринял никаких действий, но, напротив, сам убежал с места происшествия[135].

Совершение внешне идентичных действии при направленности умысла виновного на различные объекты с необходимостью приводит к квалификации по различным статьям УК. Например, срывание одежды с потерпевшей может явиться основанием как для квалификации содеянного в качестве покушения на изнасилование (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 131 УК), так и для квалификации действий как оскорбления (ст. 130 УК). Решающим критерием квалификации здесь является направленность умысла на нарушение половой свободы или на унижение чести и достоинства потерпевшей.

Так, Президиум Верховного Суда Республики Татарстан 10 апреля 2002 г. протест Заместителя Председателя Верховного Суда РФ об изменении судебных решений и переквалификации действий осужденного с ч. 3 ст. 213 УК удовлетворил, поскольку вывод суда о применении Мухаметовым насилия к потерпевшим из хулиганских побуждений сделан без учета конкретных обстоятельств, предшествовавших событию преступления.

Преступные действия виновного в безлюдном месте (в поле) были обусловлены неправомерным поведением потерпевших, а не его намерением реализовать свои хулиганские побуждения. Поэтому действия Мухаметова в отношении Кадырова следует квалифицировать по ст. 115 УК как умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, а в отношении Мухаметзянова – по ст. 116 УК как нанесение побоев[136].

Необходимость учета при квалификации преступлений направленности умысла на совершение преступления определенным способом можно проиллюстрировать ссылкой на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»[137], в котором содержится положение о том, что если потерпевший или посторонние лица видели, что происходит похищение, но виновный, исходя из окружающей обстановки, считал, что действует тайно, содеянное следует квалифицировать как кражу (п. 2), что является еще одним примером использования фикций в процессе квалификации. Таким образом, при разграничении кражи и грабежа решающее значение придается направленности умысла виновного на совершение преступления тайным или открытым способом. Так, Президиум Верховного Суда Республики Бурятия по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ действия Пискунова переквалифицировал с п. «д» ч. 2 ст. 161 УК на п. «г« ч. 2 ст. 158 УК. Как следует из материалов дела. Пискунов в ходе предварительного следствия и в судебном заседании утверждал, что взял калькулятор с прилавка киоска в тот момент, когда продавщица отвернулась и не видела его действий, после этого сразу же ушел, никаких окликов не слышал. Это же следует из показаний потерпевшей. Объективных доказательств того, что Пискунов знал, что потерпевшая видела его действия, по делу не имеется. Изъятие имущества при таких обстоятельствах квалифицируется как кража[138].

Изменения, внесенные в регламентацию ответственности за хулиганство Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ, в соответствии с которыми под хулиганством понимается грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (ст. 213 УК), привели к необходимости уяснения вопроса о правилах разграничения хулиганства и других преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений, к которым в настоящее время относятся: убийство из хулиганских побуждений (п. «и» ч. 2 ст. 105 УК), причинение тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений (п. «д» ч. 2 ст. 111 УК), умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью из хулиганских побуждений (п. «д» ч. 2 ст. 112 УК), умышленное причинение легкого вреда здоровью из хулиганских побуждений (ч. 2 ст. 115 УК) и умышленное уничтожение или повреждение имущества из хулиганских побуждений (ч. 2 ст. 167 УК).

Разграничения требуют ситуации, когда убийство, причинение тяжкого, средней тяжести, легкого вреда здоровью или уничтожение или повреждение имущества из хулиганских побуждений совершены с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Для хулиганства (ст. 213 УК РФ) и всех перечисленных преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений, характерен хулиганский мотив, содержание которого раскрыто в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», где под хулиганскими побуждениями предлагается понимать деяние, «совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (например, умышленное причинение смерти без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога для убийства)».

Основным признаком, позволяющим провести разграничение между рассматриваемыми преступлениями, является направленность умысла виновного. Так, если действия виновного направлены на противопоставление себя обществу, на демонстрацию пренебрежения нормами поведения, морали, на дестабилизацию общественного порядка как элемента общественной безопасности, когда виновный стремится при помощи оружия не причинить вред конкретной личности или собственности, а лишь нарушить общественный порядок, испугать граждан (например, выстрелы в воздух, размахивание ножом без намерения причинения вреда окружающим или отношениям собственности), содеянное следует квалифицировать по ст. 213 УК как хулиганство.

Если же виновный стремится продемонстрировать свое демонстративное пренебрежение нормам поведения, существующим в обществе, однако избирает в качестве объекта своих неправомерных действий какое-либо лицо или предметы материального мира, содеянное следует квалифицировать как преступление против личности или против собственности, совершенное из хулиганских побуждений. При этом преступление против личности совершается часто без повода или с использованием незначительного повода как предлога для преступления, а виновного и потерпевшего не связывают личные взаимоотношения. Потерпевшим от преступления против личности из хулиганских побуждений может быть буквально любое лицо, случайно «подвернувшееся под руку» виновному.

Направленность умысла может оказать влияние на квалификацию, связанную со способом, являющимся не обязательным, а квалифицирующим признаком состава преступления. Так, вменение п. «д» ч. 2 ст. 105 УК возможно при констатации направленности умысла на убийство, «совершенное способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных повреждений, использование мучительно действующего яда, сожжение человека заживо, длительное лишение пищи, воды и т.п.)» (п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»).

Направленность умысла на причинение определенных последствий влияет на квалификацию, когда ответственность ставится законодателем в зависимость от тяжести последствий, определяемых в конкретно обозначенных в законе рамках. Квалификация содеянного в подобных случаях зависит от направленности умысла виновного, и недостижение желаемого результата свидетельствует о незавершенности преступления, о необходимости квалификации его как покушения на преступление. Так, если виновный намеревался тайно похитить имущество в крупном размере, однако это ему не удалось, необходима квалификация по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 158 УК РФ.

На практике встречаются случаи, когда в процессе совершения конкретного преступления, до его окончания, направленность умысла виновного трансформируется в умысел, соответствующий по содержанию другому составу преступления. Так, если виновный, намеревавшийся тайно похитить вещь, в процессе ее изъятия был замечен потерпевшим, однако продолжил изъятие вещи, налицо перерастание кражи в грабеж, т.е. умысел на совершение кражи изменился в процессе совершения преступления в умысел на совершение грабежа[139]. Квалификация в подобных случаях производится по статье, предусматривающей более тяжкое преступление (см. об этом п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»).

Действия, начатые как угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, могут перерасти в совершение покушения на убийство или причинение тяжкого вреда здоровью или даже в совершение оконченных преступлений. В соответствии с правилом квалификации о том, что при перерастании менее тяжкого преступления в другое, более тяжкое, преступление квалификация по совокупности не производится, в таких случаях нужно квалифицировать содеянное по ст. 105 или ст. 111 УК.

Преступление, начатое как вымогательство, перерастает в насильственный грабеж или разбой в зависимости от характера примененного насилия, если виновный требовал у потерпевшего имущество под угрозой применения насилия или реально применял к нему насилие с целью завладения имуществом в будущем, однако потерпевший, испугавшись насилия, а также вследствие того, что требуемое имущество в момент предъявления требования оказалось при нем, выдал имущество немедленно. Сопоставительный анализ санкций соответствующих частей ст. 163, п. «д» ч. 2 ст. 161 и соответствующих частей ст. 162 УК позволяет при квалификации воспользоваться правилом о том, что при перерастании менее тяжкого преступления в более тяжкое квалификация производится в соответствии со статьей о более тяжком преступлении.

В отличие от выделенных законодателем видов умысла (прямого и косвенного) разработанные наукой уголовного права виды умысла, различающиеся степенью определенности представлений субъекта о существенных объективных свойствах деяния, оказывают влияние на квалификацию преступлений. К таким видам умысла принято относить определенный, неопределенный и альтернативный умысел[140].

Определенный умысел выражается в том, что лицо имеет конкретное представление о качественных и количественных показателях важнейших свойств деяния. Если у субъекта имеется четкое представление о каком-либо одном индивидуально определенном результате, умысел является простым определенным. Если сознание виновного охватывает возможность наступления двух или более конкретно определенных последствий или возможность причинения вреда одному из двух объектов, умысел является альтернативным.

Неопределенный умысел выражается в том, что объективные свойства деяния хотя и охватываются представлениями виновного, но индивидуально не определены. Лицо имеет лишь обобщенное представление о них. Неопределенный умысел широко распространен при совершении преступлений против личности. Так, лицо, умышленно нанося удары потерпевшему в разные части тела, предвидит, что своими действиями причинит вред здоровью, но степень тяжести причинения этого вреда может в своем сознании не конкретизировать.

Значение деления умысла по степени определенности на определенный и неопределенный состоит в следующем. При простом определенном умысле квалификация производится по направленности умысла. Например, если лицо стремилось причинить смерть, однако по не зависящим от него причинам был причинен лишь тяжкий вред здоровью, необходима квалификация по направленности умысла как покушения на убийство. Если лицо собиралось тайно похитить имущество, однако в процессе совершения хищения его действия были замечены посторонними, но виновный об этом не подозревал, содеянное подлежит квалификации как кража, а не грабеж.

Вопрос о правилах квалификации преступлений при альтернативном умысле в литературе является дискуссионным. Существует мнение, согласно которому преступления, совершенные с альтернативным умыслом, следует квалифицировать как покушение на причинение наиболее тяжких последствий из числа тех, которые охватывались сознанием виновного. Такая позиция обосновывается тем, что последствия, вменяемые субъекту, «охватывались его сознанием, и его воля была направлена на достижение этих, более тяжких последствий»[141]. При такой трактовке фактически производится отождествление прямого определенного и альтернативного умысла, что едва ли оправдано. Представляется, преступление как с альтернативным умыслом, так и с неопределенным умыслом следует квалифицировать как умышленное причинение тех последствий, которые фактически были причинены.

По нашему мнению, выработанное наукой определение альтернативного умысла и правила его квалификации несколько рассогласованы и непоследовательны. Так, альтернативный умысел считается видом определенного умысла. В то же время правильная квалификация при альтернативном умысле приравнивается к правилам квалификации при неопределенном умысле. Представляется, приводимые в литературе определения альтернативного умысла, согласно которым «сознанием виновного охватывается возможность наступления двух или более конкретно-определенных последствий либо возможность причинения вреда одному из двух объектов, охватываемых сознанием субъекта»[142] (правда, не вполне ясно, почему последствий может быть два и более, а объектов – только два), или как «предвидение наступления одного или нескольких индивидуально конкретизированных в сознании преступных результатов»[143] гораздо больше сближают альтернативный умысел с неопределенным умыслом, чем с простым определенным, ведь при неопределенном умысле виновный предвидит не последствия вообще, а последствия определенного вида. Так, нанося удары по телу человека, виновный предвидит вид последствий – вред здоровью, – однако степень тяжести вреда здоровью в его сознании не дифференцируется, это может быть или легкий вред, или средней тяжести, или тяжкий вред здоровью. То есть в подобной ситуации также существует некая альтернатива в предвидении последствий. Поэтому альтернативный умысел следует считать разновидностью неопределенного умысла.

Предлагаемая классификация видов умысла по степени определенности дает возможность сформулировать более четкие правила квалификации преступлении в зависимости от этих видов умысла. Так, при определенном умысле квалификация производится в зависимости от направленности умысла. При неопределенном умысле, разновидностью которого является альтернативный умысел, квалификация производится в зависимости от тех последствий, которые были фактически причинены.

При совершении конкретного преступления содержание вины образует не умысел или неосторожность вообще, а умысел или неосторожность, наполненные определенным содержанием, специфическим для преступлений данного вида. Психическое отношение к объективным признакам, имеющим место во время совершения деяния, не может быть охарактеризовано как «умысел» или «неосторожность», поскольку закон употребляет эти понятия лишь для обобщенной характеристики преступления в целом. Психическое отношение к отдельным объективным свойствам совершаемого деяния, таким как место, время, способ, обстановка его совершения, совокупность которых существенным образом влияет на характеристику его степени общественной опасности, должно всегда выражаться в их осознании[144]. Так, при совершении кражи виновный должен не только осознавать, что деяние совершается в форме изъятия, но и то, что имущество является чужим для виновного, что способ изъятия – тайный. Отсутствие осознания обстоятельств, играющих роль обязательного признака основного состава преступления, исключает квалификацию содеянного по этой статье Особенной части УК. Так, если лицо не осознает заведомой ложности распространяемых сведений, содеянное не может быть квалифицировано как клевета (ст. 129 УК).

Выясняя вопрос о субъективном отношении к квалифицирующим признакам содеянного, следует отметить, что в соответствии с законодательным описанием умысла и неосторожности (ст. 25, 26 УК), они могут выясняться только по отношению к такому квалифицирующему признаку, как последствие[145]. Отношение к квалифицирующим последствиям в неосторожных преступлениях может быть только неосторожным, иначе все преступление в целом превращалось бы в умышленное.

В ряде составов умышленных преступлений, предусмотренных Особенной частью УК, в качестве квалифицирующих признаков предусмотрены последствия, отношение к которым неосторожное. Выяснение формы вины к таким последствиям, таким образом, трудности не представляет. Однако в некоторых составах законодатель не конкретизирует субъективное отношение к квалифицирующим последствиям, например, п. «д» ч. 2 ст. 131, п. «в» ч. 3 ст. 163, п. «в» ч. 2 ст. 164 УК и др. В подобных случаях при квалификации преступлений следует руководствоваться следующим правилом: «При отсутствии в диспозиции уголовно-правовой нормы прямого указания на неосторожное отношение к квалифицирующему последствию умышленного преступления, причинение такого последствия с умыслом (а тем более, по неосторожности) полностью охватывается этой нормой и не требует дополнительной квалификации, только при условии, что в статье УК об умышленном причинении того же самого последствия закон не предусматривает более строго наказания, чем за умышленное преступление, в котором данное последствие играет роль квалифицирующего признака»[146]. Если же нормой об умышленном причинении определенного последствия предусмотрено более строгое наказание, чем нормой, в которой данное последствие играет роль квалифицирующего признака умышленного преступления, требуется квалификация по совокупности преступлений. Так, п. «в» ч. 3 ст. 163 УК устанавливает ответственность за вымогательство с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, не уточняя форму вины применительно к этому последствию. Сопоставительный анализ санкций ч. 3 ст. 163, ч. 1–3 ст. 111, ст. 112 и 118 УК позволяет сделать вывод о том, что причинение как умышленного, так и по неосторожности вреда здоровью, вплоть до тяжкого, охватывается этой статьей и не требует квалификации по совокупности. Если же загрязнение вод повлекло причинение вреда здоровью человека (ч. 2 ст. 250 УК – максимум санкций – лишение свободы на срок до 2-х лет), то в случае причинения тяжкого вреда здоровью по неосторожности и умышленного причинения легкого вреда здоровью, содеянное охватывается ч. 2 ст. 250 УК. В случае же умышленного причинения средней тяжести и тяжкого вреда здоровью требуется квалификация по совокупности ч. 2 ст. 250 и ст. 111 или 112 УК. Эти же правила распространяются на случай описания в диспозициях статей последствий с использованием оценочных терминов, таких, например, как тяжкие последствия или тяжкий вред.

Отношение виновного к иным квалифицирующим признакам умышленного преступления – не последствиям – должно выражаться в их осознании. Виновный должен заведомо знать о наличии этих обстоятельств. Квалифицирующие признаки, влияющие на увеличение степени общественной опасности содеянного, могут вменяться виновному только при осознании им факта их наличия. Так, разбой с применением оружия (ч. 2 ст. 162 УК) может вменяться лишь лицу, осознающему, что он использует предмет, специально предназначенный для поражения живой цели. Квалификация по пункту «в» ч. 3 ст. 131 УК возможна только в том случае, если виновный осознавал, что потерпевшая заведомо не достигла 14-летнего возраста. Если лицо не осознавало общеопасности способа, применяемого при убийстве (например, взрыв должен был быть произведен в абсолютно безлюдной местности), содеянное не может быть квалифицировано по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК как убийство, совершенное общеопасным способом. Таким образом, квалифицирующие обстоятельства, характеризующие особые свойства объекта или объективной стороны преступления за исключением последствий, могут быть вменены лицу лишь при осознании им их наличия.

Так, Президиум Верховного Суда Российской Федерации исключил из приговора осуждение Кривоножкина, Андриянова и Птушина п. «д» ч. 2 ст. 105 УК и указал в постановлении, что, квалифицировав действия осужденных по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК по признаку совершения убийства с особой жестокостью, суд исходил из того, что осужденные наносили множество ударов и ранений потерпевшему с целью убийства. Однако сама по себе множественность причиненных потерпевшему телесных повреждений не свидетельствует об особой жестокости убийства. По смыслу закона признак особой жестокости убийства наличествует, если убийство совершалось способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий, и если умыслом виновного охватывалось совершение убийства с особой жестокостью, чего в данном случае установлено не было[147].

Мотив и цель как факультативные признаки субъективной стороны преступления имеют значение для уголовно-правовой квалификации лишь при совершении умышленных преступлений. В неосторожных преступлениях мотив и цель устанавливаются лишь для выяснения причин и условий, способствующих совершению преступления, для выяснения характеристики личности виновного, и могут лишь оказать влияние на назначение наказания. Указание мотива и цели в качестве обязательного признака субъективной стороны преступления является свидетельством того, что данное преступление может быть совершено лишь умышленно.

Мотивы и цели могут быть указаны в качестве конструктивного признака основного состава преступления. Так, подмена ребенка является преступлением, если совершена из корыстных или иных низменных побуждении (ст. 153 УК). Отсутствие указанного в законе мотива или цели в таких случаях свидетельствует об отсутствии состава преступления. Мотив и цель могут явиться признаками, необходимыми для правильной квалификации и разграничения преступлений в случае совершения преступлении, сходных по объективным признакам. Так, убийство работника милиции из мести за предшествующее задержание предполагает необходимость квалификации по ст. 317 УК. Если же работник милиции убит по мотиву ревности, квалификация по указанной статье исключается, а необходима квалификация по ч. 1 ст. 105 УК.

Разграничению составов насильственного грабежа, разбоя и вымогательства способствует выяснение вопроса о том, с какой целью виновный угрожает применением насилия или применяет его к потерпевшему. При насильственном грабеже или разбое насилие или угроза его применения используются в качестве средства немедленного завладения имуществом или его удержания, а при вымогательстве — в качестве средства устрашения, предназначенного для того, чтобы обеспечить выполнение имущественных требований виновного не немедленно, а в будущем. Наиболее часто мотив и цель выступают в качестве квалифицирующего признака содеянного, например, п. «б», «в», «и», «к», «л», «м» ч. 2 ст. 105, п. «з» ч. 2 ст. 126, п. «б» ч. 2 ст. 244 УК.

Если в статье альтернативно указаны мотивы и цели совершения преступления, дискуссионным в науке уголовного права является вопрос о вменении нескольких мотивов и целей или только одного из них, т.е. вопрос о так называемой «конкуренции» мотивов и целей. Так, некоторые авторы считают возможной квалификацию одновременно по нескольким мотивам. Например, убийство из корыстных побуждений и с целью скрыть другое преступление (п. «в», «к» ч. 2 ст. 105 УК)[148].

Следует согласиться с позицией других ученых, нашедшей подтверждение в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», которое в п. 13 содержит положение о том, что «по смыслу закона квалификация по пункту «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ совершенного виновным убийства определенного лица с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, исключает возможность квалификации этого же убийства помимо указанного пункта по какому-либо другому пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ, предусматривающему иную цель или мотив убийства. Поэтому, если установлено, что убийство потерпевшего совершено, например, из корыстных или хулиганских побуждений, оно не может одновременно квалифицироваться по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ»[149]. В поведении лица должен быть выявлен доминирующий мотив, в пользу которого выбирается квалификация.

Так, Президиум Верховного Суда РФ 20 августа 2003 г. удовлетворил жалобы осужденных С.Бачкало и Д.Бачкало, исключив из приговора, по которому их действия были квалифицированы по п. «ж», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК, указание на п. «з», поскольку облегчение совершения другого преступления являлось основным мотивом лишения жизни потерпевшего, что исключает возможность квалификации этого же убийства по какому-либо другому пункту ст. 105 УК, предусматривающему иную цель и мотив убийства[150].

Вместе с тем мотив или цель могут сочетаться с другими квалифицирующими признаками, характеризующими объективные свойства деяния. Так, при убийстве, совершенном группой лиц с особой жестокостью из хулиганских побуждений необходима квалификация по п. «д», «ж», «и» ч. 2 ст. 105 УК. Если мотивы или цели альтернативно указаны в качестве обязательных признаков основного состава, для квалификации содеянного по соответствующей статье необходимо наличие одного из этих признаков. Например, указание на цель – воспрепятствование законной деятельности потерпевших или мотив мести за такую деятельность – содержится в ст. 277, 295 и 317 УК.

Резюмируя сказанное, к правилам квалификации преступлений |по субъективным признакам состава преступления можно отнести следующие:

1.  При определенном умысле квалификация производится в зависимости от направленности умысла на определенный объект, на совершение деяния определенным способом, на причинение определенного рода последствий.

2.  При неопределенном умысле квалификация производится в независимости от тех последствий, которые фактически были причинены.

3.  При перерастании умысла в процессе совершения преступления в умысел, соответствующий по содержанию другому составу,

Предусматривающему более опасное преступление, квалификация производится по статье, предусматривающей ответственность за совершение более опасного преступления.

4. При отсутствии в диспозиции уголовно-правовой нормы прямого указания на неосторожное отношение к квалифицирующему последствию умышленного преступления причинение такого последствия с умыслом и по неосторожности полностью охватывается эй нормой и не требует дополнительной квалификации только при условии, что в статье УК об умышленном причинении того же самого последствия закон не предусматривает более строгого наказания, чем за умышленное преступление, в котором данное последствие играет роль квалифицирующего признака. Если же нормой об умышленном причинении определенного последствия предусмотрено нее строгое наказание, чем нормой, в которой данное последствие играет роль квалифицирующего признака умышленного преступления, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений.

5. Квалифицирующие объективные признаки, не являющиеся последствием, могут вменяться лицу лишь в случае осознания их наличия. Если лицо не осознает какой-либо из объективных квалифицирующих признаков умышленного преступления за исключением последствия, то содеянное подпадает под статью об умышленном преступлении без указанного признака, например, не изнасилование заведомо несовершеннолетней (п. «д» ч. 2 ст. 131 УК), а ч. 1 этой же статьи.

6. Если в диспозиции статьи Особенной части УК в качестве обязательных признаков основного состава указаны альтернативно мотивы или цели, для квалификации по этой статье достаточно наличия одного из них.

7. Если в статье в качестве квалифицирующих признаков предусмотрено несколько мотивов или целей совершения преступления квалификация производится по доминирующему мотиву или доминирующей цели.

Дата: 2019-04-23, просмотров: 18.