Глава V . Существительные и прилагательные
Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Обзор форм. Вещество и качество. Специализация. Переход слов из одного разряда в другой. Другие сочетания.

Обзор форм

 

Среди обозначений одного и того же лица, приведенных выше (см. стр. 69), встречались такие сочетания, которые содержали два компонента, находящихся друг с другом в отношениях такого порядка: little man «маленький человек», principal physician «главный врач», old doctor «старый доктор». Мы называем слова little «маленький», principal «главный» и old «старый» прилагательными, a man «человек», physician «врач» и doctor «доктор» существительными. Прилагательные и существительные имеют много общего, и бывают случаи, когда трудно сказать, к какому из разрядов принадлежит данное слово. Поэтому удобно иметь термин, который объединял бы и то, и другое. В соответствии с латинской терминологией, широко используемой в новых континентальных трудах по грамматике, я буду употреблять термин имя (лат. nomen) для обозначения этого общего разряда, в который входят и существительные и прилагательные. Английские ученые употребляют обычно слово noun для обозначения того, что мы называем существительным (substantive); принятая мною терминология дает возможность, с одной стороны, употреблять для обоих разрядов прилагательное именной, а с другой – глагол субстантивировать, когда речь идет, например, о субстантивированных прилагательных.

В то время как в некоторых языках, например в финском, невозможно найти какой-либо критерий во флексии для разграничения существительных и прилагательных и, к примеру, слово suomalainen является, таким образом, именем, независимо от того, как мы его переводим – существительным («финн») или прилагательным («финский»), наша семья языков всегда разграничивает два разряда имен, хотя и с разной степенью отчетливости. В древних языках – греческом, латинском и т.д. – главное различие формального характера имеет отношение к роду и проявляется в согласовании прилагательных с существительными. В то время как существительное всегда закреплено за определенным родом, прилагательное изменяется по родам; и поскольку мы говорим bonus dominus, bona mensa, bonum templum, мы должны различать существительные и прилагательные как два разных разряда имен. Интересно отметить, что прилагательные, если можно так выразиться, более «ортодоксальны» в отношении окончаний рода, чем существительные: встречаются существительные мужского рода с окончанием – а и существительные женского рода с окончанием – us, но прилагательные в мужском роде всегда имеют – us: bonus «хороший», а в женском – всегда – a: bona (bonus poeta «хороший поэт», bona fagus «хороший бук»).

В целом существительные имеют больше неправильных образований, чем прилагательные (таковы несклоняемые и недостаточные существительные, существительные, у которых разные падежи образуются от разных основ). То же характерное различие находим и в грамматике немецкого языка: существительные более своеобразны и консервативны, а прилагательные более подвержены влиянию аналогии.

В романских языках, если не принимать во внимание исчезновение среднего рода, наблюдаются те же взаимоотношения между двумя разрядами имен, как в латинском языке, хотя в устной речи во французском языке различие между формами мужского и женского рода в значительной степени стерлось: donnй «данный» и donnйe, poli «вежливый» и polie, menu «мелкой» и menue, grec «греческий» и grecque произносятся одинаково. Достойно внимания и то, что во французском языке нет неизменного правила постановки прилагательных: в некоторых случаях они ставятся перед существительным, а в других – после него. В результате иногда затруднительно определить, какое из двух сочетающихся слов является существительным, а какое прилагательным, например: un savant aveugle «ученый слепой» – «слепой ученый», un philosophe grec «греческий философ» – «философ грек» (см. ниже); а такие сочетания, как un peuple ami, une nation amie (также une maоtresse femme) могут пониматься то как сочетания существительного с прилагательным («дружественный народ», «дружественная нация» и т.п.), то как сочетания двух существительных, как англ. boy messenger «мальчик-посыльный», woman writer «писательница».

В германских языках подобные сомнения возникнуть, как правило, не могут. В очень раннее время прилагательные заимствовали ряд окончаний у местоимений и затем выработали своеобразное различие между сильным и слабым склонением. Последнее характеризовалось первоначально элементом – n, который восходит к одному из склонений существительных и распространился постепенно на все прилагательные; эти окончания употреблялись главным образом после определяющего слова типа определенного артикля. В некоторой степени такое положение дел сохранилось в немецком языке, где существуют такие специфические формы прилагательных, как ein alter Mann «старый человек, старик», der alte Mann, alte Mдnner, die alten Mдnner и т.п. В исландском языке до сих пор сохраняется прежняя сложная система флексий прилагательного, но другие скандинавские языки значительно упростили ее, хотя и сохранили некоторое различие между сильными и слабыми формами, например датск. en gammel mand, den gamle mand «старик».

В древнеанглийском языке картина была примерно той же, что и в немецком. Но с течением времени фонетические и другие изменения создали систему, в корне отличную от прежней. Некоторые окончания, например окончания, содержащие r, совершенно исчезли; то же произошло и с окончаниями – е и – en, которые прежде играли очень важную роль как в системе существительных, так и в системе прилагательных. Окончание – s, которое ранее употреблялось в качестве окончания родительного падежа единственного числа прилагательных (мужского и среднего рода), теперь совершенно исчезло. И прилагательные имеют теперь единую форму во всех падежах и в обоих числах независимо от того, предшествует им определенный артикль или нет. С другой стороны, упрощение флексий существительного, хотя и весьма значительное, не было проведено так последовательно, как у прилагательных. Здесь окончание – s оказалось особенно устойчивым и превратилось в характерную черту существительных, в то время как все следы индоевропейского согласования совершенно исчезли. Таким образом, приходится констатировать, что в сочетаниях the old boy’s (родительный падеж) и the old boys’ (множественное число) old является прилагательным, поскольку оно не имеет окончания, a boys является существительным, поскольку оно имеет окончание – s.

Когда мы употребляем the blacks «черные», прилагательное black становится полностью субстантивированным; подобным же образом является существительным и the heathens «язычники», в то время как the heathen «язычник», «языческий» продолжает оставаться прилагательным, хотя оно не сопровождается существительным, а лишь употребляется по терминологии многих грамматик в функции существительного. Таким образом, у Шекспира («Генрих V», III. 5. 10) в предложении «Normans, but bastard Normans, Norman bastards» первое сочетание состоит из прилагательного bastard «незаконнорожденный» и существительного Normans «норманны», а второе – из прилагательного Norman «норманский» и существительного bastards «незаконнорожденные».

Вещество и качество

 

Наш краткий обзор показал, что, хотя формальные различия между прилагательным и существительным не одинаково отчетливы во всех рассматриваемых языках, все же существует тенденция отмечать эти различия. Легко увидеть также, что там, где это различие проводится, распределение слов на два разряда в основном бывает одинаковым: слова, обозначающие такие понятия, как «камень», «дерево», «нож», «женщина», во всех языках являются существительными, а слова со значением «большой», «старый», «яркий», «серый» во всех языках представляют собой прилагательные. Такое соответствие наводит нас на мысль, что различие между существительными и прилагательными не может быть чисто случайным по-видимому, существует какая-то глубокая причина, какое-то логическое или психологическое («понятийное») основание, к установлению которого мы теперь и перейдем.

Очень часто приходится слышать, что существительные обозначают вещества (лиц или предметы), а прилагательные – качества, свойственные этим предметам. Это определение, вероятно, лежит в основе самого названия (англ. substantive; ср. substance «субстанция, вещество»), но оно не может считаться вполне удовлетворительным. Названия многих «веществ» настолько очевидно связаны с качеством, что понятия «вещество» и «качество» нельзя разъединить: the blacks «черные», eatables «съедобные (продукты)», desert «пустыня», a plain «равнина» надо назвать существительными, и они действительно трактуются в языке как таковые. Без сомнения, и другие существительные, происхождение которых сейчас забыто, первоначально представляли собой название качества, выделенное затем говорящими. Таким образом, лингвистически различие между «веществом» и «качеством» не может иметь большого значения. С философской же точки зрения можно утверждать, что мы познаем вещества только через их качества; сущность каждого вещества состоит в сумме тех качеств, которые мы в состоянии воспринять (или понять) как связанные друг с другом. Прежде считалось, что вещества представляют собой вещи в себе, а качества сами по себе не существуют. Теперь наблюдается обратная тенденция: считать субстанцию или «субстрат» различных качеств фикцией, в той или иной степени обусловленной навыками мышления, и утверждать, что в конечном счете именно качества составляют реальный мир, т.е. все, что может быть воспринято и иметь значение для нас[24].

Независимо от того, насколько убедительными покажутся читателю изложенные доводы, он должен признать, что прежнее определение бессильно разрешить загадку так называемых «абстрактных существительных», например wisdom «мудрость», kindness «доброта», которые во всех отношениях являются существительными, трактуются как таковые во всех языках, но все же явно обозначают те же самые качества, что и прилагательные wise «мудрый» и kind «добрый». Таким образом, в этих существительных нет ничего вещественного. Какое бы определение мы ни дали существительным, приведенные слова всегда будет трудно подвести под это определение, а поэтому лучше пока оставить их. Мы вернемся к ним несколько позже (см. гл. X).

Специализация

 

Отвлекаясь пока от «абстрактных» существительных, можно найти разрешение проблемы в том, что существительные в целом более специальны, чем прилагательные; существительные применимы к меньшему числу предметов, чем прилагательные. Если перевести это на язык логиков, то можно сказать, что объем существительных меньше, а содержание больше, чем у прилагательных. Прилагательное обозначает и выделяет одно качество, одно характерное свойство, а существительное для всякого, кто его понимает, включает в себя много характерных черт; по ним слушатель узнает лицо или предмет, о котором идет речь. В чем состоят эти черты, как правило, не указывается в самом названии; даже в случае описательного названия избираются лишь один-два наиболее важных признака, а остальные признаки подразумеваются: ботаник очень легко узнает дикий гиацинт (по-английски bluebell – букв. «голубой колокольчик») или куст ежевики (по-английски blackberry – букв. «черная ягода»), даже если в данное время года у первого нет голубых цветов, а у второго черных ягод[25].

Различие между обоими разрядами особенно отчетливо проявляется тогда, когда одно и то же слово может употребляться в обеих функциях. Существует большое количество субстантивированных прилагательных, но их значение бывает всегда более специальным, чем значение соответствующих прилагательных; ср., например, cathedral «собор» (франц. une cathйdrale, исп. un catedral), the blacks «черные» (т. e. негры), natives «туземцы» и «устрицы», sweets «сладости», evergreens «вечнозеленые растения» и т.п. То же самое наблюдается и тогда, когда функция прилагательного исчезает, например в словах tithe «десятая часть, десятина» (первоначально числительное «десятки»), friend «друг» (первоначально причастие от глагола со значением «любить»); ср. еще такие латинские и греческие причастия, как fact «факт», secret «секрет», serpent «змея», Orient «Восток», horizon «горизонт».

И наоборот, если существительное превращается в прилагательное, его значение становится менее специальным. Так, например, французские слова rose, mauve, puce и др. имеют более широкое значение, когда они представляют собой прилагательные, обозначающие цвета («розовый», «розовато-лиловый», «красновато-бурый»), чем тогда, когда они являются существительными («роза», «мальва», «блоха»); их можно применить к большему количеству предметов, поскольку они коннотируют только одно из свойств, составляющих сущность предметов, которые обозначались этими словами в их первоначальном значении[26].

Можно привести примеры такого перехода и из английского языка: chief «главный», choice «отборный», dainty «утонченный» (первоначально «лакомство»), level «ровный», kindred «родственный» (первоначально «родство»).

Латинское прилагательное ridiculus, по Бреалю («Mйlanges de mythologie et de linguistique», Paris, 1882, 6. 171), возникло из существительного среднего рода ridiculum «посмешище», образованного так же, как curriculum, cubiculum, vehiculum. В применении к живым существам оно принимало окончания мужского и женского рода – ridiculus, ridicula и благодаря этому стало прилагательным; но в то же время его значение стало несколько более общим, и элемент предметного значения отпал.

Постепенное превращение существительного в прилагательное наблюдается в так называемых слабых прилагательных в германских языках. Как указал Остгофф, они восходят к типу образования, аналогичному гр. strabōn «косоглазый» (сущ.) при прилагательном strabos «косой», лат. Cato, Catonis «хитрец» при прилагательном catus, Macro при прилагательном macer «худощавый». В германских языках эти формы распространялись постепенно, но сначала они, подобно греческим и латинским словам, представляли собой лишь прозвище и, таким образом, имели индивидуальный характер. Как говорит Остгофф, латинские имена М. Porcius Cato, Abudius Rufo в немецком переводе означают приблизительно М. Porcius der Kluge «Марк Порций Мудрый», Abudius der Rote «Абудий Рыжий»; с тем же окончанием мы находим формы в древневерхненемецком языке, например Ludowig ther snello «Людовик Быстрый», а также слабые формы прилагательного в сочетаниях Karl der GroЯe «Карл Великий», Friedrich der Weise «Фридрих Мудрый», August der Starke «Август Сильный» в современном немецком языке. Определенный артикль здесь вначале не требовался: ср. др. – исл. Brage Gamle «старик» и лишь позже Are enn (hinn) gamle. Также и в «Беовульфе» beahsele beorhta «зал колец – сверкающий» первоначально должно было трактоваться как сочетание двух существительных, из которых второе является приложением; то же относится и к hrefen blaca «ворон – черное существо». Сочетание южr se goda sжt | Beowulf, сначала означавшее «там сидел доблестный муж, (а именно) Беовульф», аналогично сочетанию yжr se cyning sжt, Beowulf, там сидел король Беовульф»; однако впоследствии se goda стало связываться больше со словом Beowulf или с другим существительным; это образование было распространено на существительные среднего рода (в древнейшем английском эпосе этого еще нет) и в конце концов превратилось в регулярный способ образования определенной формы прилагательных перед существительными. Количество слов, которые требуют слабой формы прилагательного, все время возрастает, особенно в немецком языке. В результате постепенного развития, в ходе которого эти формы стали такими же прилагательными, какими были старые «сильные» формы, прежний индивидуализирующий характер оказался утраченным. Значение этих слов стало еще более общим, чем было прежде, хотя еще и до сих пор можно сказать, что (der) gute (Mann) более специально, чем (ein) guter (Mann) «хороший человек».

Балли («Traitй de stylistique franзaise», 305) обращает внимание на другое следствие субстантивации прилагательного: Vous кtes un impertinent «Вы – наглец» более фамильярно и выразительно, чем Vous кtes impertinent «Вы наглы». Здесь субстантивация достигается просто путем прибавления неопределенного артикля. То же наблюдается и в других языках: ср., например. Не is a bore «Он надоеда» и Не is tedious «Он нуден»; Er ist ein Prahlhans «Он хвастунишка» и Er ist prahlerisch «Он хвастлив». Подобным же образом обстоит дело со словами с уменьшительно-ласкательным оттенком: You are a dear «Ты душка» более выразительно, чем You are dear «Ты (мне) дорог», которое едва ли употребляется. Причина этого ясна: существительные выразительнее прилагательных, потому что они более специальны, хотя и выражают то же самое понятие.

Из этого определения вытекает, что самые специальные из существительных – имена собственные – не могут быть превращены в прилагательные (или в адъюнкты; см. ниже), не теряя характера имен собственных и не приобретая более общего значения. Нетрудно заметить, что в сочетании the Gladstone ministry «гладстоновское министерство», т.е. министерство, возглавляемое Гладстоном, Gladstone – прилагательное находится в таком же отношении к Gladstone – имени собственному, как Roman «римский» к Rome «Рим» или English «английский» к England «Англия». Более общее значение прилагательного еще заметнее в таких случаях, как Brussels sprouts «брюссельская капуста» (которая может быть выращена и в другом месте) или Japan table (т.е. стол, полированный по способу, изобретенному в Японии)[27].

 

Дата: 2019-05-29, просмотров: 120.