Особенности функционирование системы карательных органов в условиях тоталитарного режима
Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Само применение термина «кулак» было искажением истины с самого начала существования советского режима. Многие кулаки совершенно обеднели. Лишь небольшая часть кулаков владела 2-3 лошадьми и 3-4 коровами.

Один из активистов так рассказывал о типичном кулаке: «У него больная жена, пятеро детей и ни крошки хлеба в доме.

А мы называем его кулаком! Дети ходят в отрепьях, все оборванные, похожи на призраков. Я заглянул в горшок, стоявший на печи: вода да несколько картофелин - ужин на всю семью»[74].

Цель сталинского удара по крестьянству состояла в устранении естественных лидеров деревни в ее борьбе против подчинения коммунистам.

С целью придания процессу раскулачивания правовой основы ЦИК и СНК СССР приняли 1 февраля 1931 года постановление «О предоставлении краевым (областным) исполкомом и производствам автономных республик права выселения кулаков из пределов районов сплошной коллективизации сельского хозяйства». Например, в докладе «Об экономическом положении Березкинского сельсовета и о подготовке к посевной кампании»[75] Шегурова сообщается, что «здесь было до 30 года 3 кулацких хозяйства, которые имели 2 водяных мельницы и один постоялый двор. Все трое раскулачены в прошлом году и сосланы вместе с семьями... Больше кулаков не обнаружено... Одна жена кулака Иванова оставила у родственников 2-х детей 4 и 5 лет, которая приезжает из Томска иногда в гости и конечно, ведет злостную агитацию. Мы обязали ее пока подпиской о невыезде, а дальше направили в распоряжение ОГПУ, вместе с детьми. Имущества никакого при ней нет».[76]

Кулаки были разделены на три категории: кулаки, активно противодействующие созданию колхозов; 2-я - наиболее богатые кулаки, местные кулацкие авторитеты; 3-я - остальные кулаки.

На практике выселению подвергались также подкулачники (середняки и даже бедняки, уличенные в прокулацких действиях). Официальные документы гласили, что кулак является носителем определенных политических тенденций, которые очень часто прослеживаются у «подкулачников» Таким образом, любой крестьянин мог подлежать раскулачиванию.

Иногда утверждают, будто выселение кулаков имело экономическое обоснование. Они пополняли резервы рабочей силы: в Сибири значительная часть кулаков третьей категории отправлена на строительство новых промышленных предприятий и на заготовку леса. Если кулакам удавалось уйти в город и влиться в пролетариат, то это происходило вопреки запретам властей. А введение 27 декабря 1932 года паспортов открыто трактовалось, как мера по очистке городов от кулаков и преступников.

На местах, в деревне, органы ГПУ опирались на так называемых активистов. Вот, к примеру, отчет под грифом «совершенно секретно» особо уполномоченного Томского Горсовета по Ущербскому сельсовету Булаева И.И. Работа по выселению кулаков велась следующими методами: расспрашивали «активистов-бедняков» о кулаках; таким образом, было выявлено 7 кулаков в деревне Ущерб и 3 кулака в деревне Тюнярь.

Все имущество кулаков было конфисковано и организовано 2 колхоза: в д. Ущерб - «Победим», в д. Тюнярь — «Перестройка».

Активисты, помогавшие ГПУ в проведении арестов и депортаций, были все же свои люди, но не было в них жалости, «...они не люди, а не разберешь что, твари»[77]

Василий Гроссман пишет о том, как легко можно было причислить к кулакам: «А погубить легко - напишешь на него, и подписи не надо, что на него батрачили, или имел трех коров - и готов кулак»[78].

Кулаков гнали колонной, по грязи. Всех - стариков, детей, инвалидов. Около поездов - толпа. Обычно в вагоне находилось от 40 до 60 человек. Вагоны запирались снаружи, в них было душно и почти не проникал свет. На десятерых обычно выдавали буханку хлеба (примерно 300 грамм на человека) и полведра чая или жидкой похлебки в сутки (хотя и не каждый день). В некоторые дни вместо чая приносили воду. До 15 и даже 20% пассажиров умирало по дороге, особенно маленькие дети.

Если по пути попадалась деревня в Сибирской тайге - расселяли по домам, а бывало и прямо в снег сгружали - кто посильнее - строили без отдыха балаганы, а слабые — замерзали.

В Сибири, за Надеждинском, колонна кулаков за 4 суток прошла 70 км до своего места назначения. Подойдя, они увидели сидящего на пне офицера ГНУ, который кричал: «Вот тут и будет ваша Украина».[79]

За 1930 - 31 годы в районе Красноярска поселились 24,2 тысячи кулаков. Крупные партии направлялись в Нарым - около 47 тысяч семей.

Процесс выселения оформился так: составлялся список людей, подлежавших выселению; затем составлялся акт и опись кулацкого имущества. Акт: «21 мая 1931 года мы, нижеподписавшиеся члены Песочинского сельсовета Сыркин Иван Семенович в присутствии понятых Сайковскаго Н.Ф. производили опись экспроприированного имущества кулака... Кольмаева Ивана Арсеньевича Томского района передаваемого на сохранение песочинскому сельсовету. При сем прилагается опись имущества»[80]. Опись представляет собой список из 61 наименования имущественных единиц общей стоимостью 850 рублей, из которых самый дорогой - дом (400 рублей).

Один из исследователей сообщает (Ивницкий Н.А.)[81], что кулаки составляли основную рабочую силу вновь созданных совхозов и что многие из них остались на земледельческих работах. Кулаки, распределенные на сельскохозяйственные работы, подчас добивались успеха, благодаря сноровке к тяжкому труду.

Вернемся к трем категориям, на которые были поделены кулаки. Главы кулацких семей 1-й категории арестовывались, а дела об их действиях передавались на рассмотрение спецтроек. Кулаки, отнесенные в 3-й категории, переселялись внутри области или края, то есть не направлялись на спецпоселения.

Раскулаченные крестьяне 1-2 категории, а также семьи кулаков 1-й категории выселялись в отдаленные районы страны на спецпоселение. До 1934 г. крестьяне, направленные в «кулацкую ссылку» назывались спецпереселениями, в 1934-44 г.г. - трудпоселенцами.

В момент прибытия на спецпоселение, сотрудники органов ОГПУ - НКВД нередко производили сортировку кулаков.

Одни из них освобождались, другие направлялись в лагеря ГУЛАГа, но большинство оставалось на спецпоселении.

На поселение не отправлялись семьи, не имеющие трудоспособных мужчин. Однако, на практике такие указания не выполнялись. В рапорте зам. начальника ГУЛАГА Плинера от 26 июля 1933 года на имя Г.Г.Ягоды отмечалось: «Вопреки Вашим категорическим указаниям о ненаправлении в трудпоселки семей, не имеющих в своем составе трудоспособных, по сообщению начальника СИБЛАГа, в эшелонах..., прибывших в Томск с Северного Кавказа, имеется 930 человек совершенно нетрудоспособных...»[82].

Согласно постановлениям СНК СССР от 20 апреля 1933 года и более раннего 16 августа 1931 года, на ГУЛАГ была возложена ответственность за надзор, устройство, хозяйственно-бытовое обслуживание и трудоиспользование выселенных кулаков.

Аппарат отдела трудовых поселений ГУЛАГа НКВД СССР, отделений трудовых поселений ОМЗ УНКВД, районных и поселковых комендатур содержался за счет 5% отчислений с заработной платы трудпоселенцев, занятых в хозорганизациях.

По постановлению СНК СССР № 174 от 16 августа 1931 г. на расходы по переселению и устройству спецпереселенцев государством выделялось 40 млн. рублей. Судя по жалкому существованию переселенцев, этого было не достаточно. Например, в «Инструкции по организационному построению выселения кулацких хозяйств в Северные районы Западно-Сибирского края» оговорены нормы продуктов и скота, которым нужно их обеспечить по выселении. Эти нормы следующие: мука - 7,3 кг в месяц, крупа - 5 кг, соль - 3,5 кг. В отношении скота цифры вообще смехотворные: 1 лошадь - на 2 хозяйства, 1 корова - на 35 хозяйств (!), 1 овца - на 15 хозяйств.

По состоянию на 1 июля 1938 года на учете Отдела трудовых поселений ГУЛАГа состояло 997 329 трудпоселенцев, которые проживали в 1741 трудпоселке. Большинство трудпоселенцев были крестьянами, раскулаченными и отправленными в ссылку во время коллективизации сельского хозяйства в 1929-33 годах. Сюда же входили десятки тысяч «неблагонадежных элементов», выселенных в 1933-37 годах из крупных городов и из погранзон.

Трудпоселенцы облагались налогом, как и остальные граждане, к тому же они должны были погасить все ссуды, выделявшиеся на них государством. Из заработной платы трудпоселенцев вычиталось 5% на вышеуказанные цели.

В первые годы жизни в кулацкой ссылке положение было очень тяжелым. За 1932 год в ссылке умерло больше, чем родилось в 5 раз (в Западной Сибири - в 3,9 раза). У вновь прибывающих показатели рождаемости и смертности всегда были значительно выше, чем у «старожилов». Если у «старожилов» в течение 1933 года умерло больше, чем родилось в 7,8 раз, то у новоселов - в 40 раз.Имела место детская беспризорность — в трудпоселках «Западлеса» в конце 1934 года установлено 2850 беспризорных.

К 1935 году раскулаченные крестьяне относительно обжились в местах высылки, большинство имело дома, рождаемость стала выше смертности. В трудпоселках к сентябрю 1938 года имелось 1 106 школ, 370 неполных средних и 136 средних школ. По постановлению СНК СССР и ЦИК ВКП (б) от 15 декабря 1935 года «О школах в трудпоселках» разрешалось детей трудпоселенцев, окончивших среднюю школу, принимать в ВУЗы.

Органы НКВД не в силах были предотвратить «размывание кулацкой ссылки»: многие люди уезжали из трудпоселков, устраивались на оборонные заводы, электростанции в других городах, а вернуть их было трудно, так как они не только приобретали квалификацию, но и сумели получить паспорта, вступить в брак и обзавестись домом. Уместно будет привести документ, в котором Абакумов А.П., бывший военнослужащий РККА, а теперь - вахтер на конобозе ВТК, возмущенно пишет, «что кулак, сбежавший из деревни, или высланный и по какой-нибудь нечаянности попавший в город, находит здесь приют и даже покровительство руководящих работников»[83]. Конобозом заведует «кулак, да еще сужденый и высланный с приличным окладом равным 400 рублей». Абакумов говорит, что со стороны кулаков различные вредительства, а «виновных нет и не будет потому, что заведующий обозом кулак, а кулак хитрый, чтобы оставлять свои следы вредительства». Также интересны его суждения такого порядка: «А что вы кулака высылаете, он еще лучше нас живет, да еще нами же распоряжается». Написано это 27 декабря 1935 года. То есть, мы видим, что «кулаки» приспосабливались на новом месте, но все же предвзятое мнение о них все еще имело место[84].

В спецпоселках росло также число свободных людей, которые приезжали к своим родным. В 30-х годах трудпоселенцы в Красную армию не призывались, а также принимались меры, чтобы они самостоятельно не овладевали военными знаниями.

В повседневной жизни спецпереселенцы подвергались дискриминации. Ударников труда рекомендовалось поощрять, но выдавать им путевки в Крым и на Кавказ - не стоит, чтобы они не уезжали за пределы поселков.

В качестве наказания к спецпереселенцам (саботаж хлебозаготовок, хлебосдачи) применялось их переселение из обжитых в необжитые районы. В начальный период все выселенные кулаки были лишены избирательных прав. С 1933 года стали восстанавливаться в этих правах дети, достигшие совершеннолетия. Об этом сказано в постановлении Президиума ЦИК СССР от 17 марта 1933 года.

Что касается взрослых, до 1935 года избирательные права давались в индивидуальном порядке при наличии хорошей характеристики. Постановление ЦИК СССР от 25 января 1935 года и объявило о восстановлении в избирательных правах бывших кулаков наравне с другими гражданами СССР.

5 декабря 1936 года в соответствии со ст. 135 Конституции СССР трудопоселенцы были объявлены полноправными гражданами. На рубеже 1936-37 годов наметился эмоциональный подъем в трудпоселках: многие надеялись вскоре вернуться домой, но их ждало разочарование - они хотя и имели статус гражданина, но без права покинуть установленное место жительства.

Концу 30-х годов подавляющее большинство трудпоселенцев оставалось без паспортов. Лишь лица, вступающие в брак с нетрудпоселенцем, обычно получали право на выезд в избранные ими места жительства с выдачей им паспортов.

Важнейшим компонентом спецколонизации являлось сельскохозяйственное освоение ранее необжитых районов. Поэтому правительство снабжало трудпоселенцев семенами. Об этом говорится в постановлении Совета труда и Обороны от 23 января 1932 года «О семенах для спецпереселенцев Западной Сибири».

Всего под сенокосы, посевы и пастбища к началу 1938 года было освоено 2 202066 га земель. За 1930-37 годы в «кулацкой ссылке» было раскорчевано 183 416 га и расчищено от мелкого леса 58 800 га. В 1937 году трудпоселенцы посеяли яровых на территории 377 352 га, озимых - 83 248 га, был снят неплохой урожай.

Сотрудников Отдела трудпоселений ГУЛАГа серьезно беспокоило слишком быстрое по их мнению обогащение переселенцев. В связи в этим репрессии 1937-38 годов коснулись и ряда видных сотрудников НКВД (Коган, Молчанов, Берман, Плинер) за то, что они допустили новое «окулачивание» спецпоселенцев за счет государства.

Первым правовым актом, реализация которого стала впоследствии одним из главных каналов ликвидации «кулацкой ссылки», было постановление СНК СССР от 22 октября 1938 года «О выдаче паспортов детям с/переселенцев и ссыльных». По достижении 16-летнего возраста люди получали паспорта и не ставились на персональный учет Отдела трудового поселений ГУЛАГа НКВД СССР. 3 июня 1939 года вышло распоряжение НКВД СССР «Об освобождении трудпоселенцев - инвалидов».

Таким образом, резюмируя вышесказанное, можно выразиться словами Ильи Эренбурга из его романа «День второй». Оценивая все содеянное с кулаками он обосновывает так: «Ни один из них не был виноват ни в чем, он они принадлежали к классу, который был виноват во всем».[85]



Дата: 2019-05-28, просмотров: 207.