Чувство вины продолжает жить: пожизненные поиски прощения

 

Пробуждение чувства стыда — очевидная форма уличения в грехе, и поскольку большинство людей слышало об этом, и им самим предъявляли подобные обвинения с самого детства, они бессознательно и импульсивно причиняют ту же боль своим детям. Процитированные Шором слова укоризны в совершенстве передают обвинительный тон: "Ты плохой. То, что ты делаешь, плохо". Пристыженные подобным образом, мы забываем о том, кто мы есть. Мы на самом деле надеваем на себя защитную маску, чтобы укрыться от обвиняющего перста, указующего в нашу сторону. Отрезанные от собственного духовного начала, мы проводим остаток жизни в попытках доказать свою невиновность.

Все сказанное возвращает нас к теме, затронутой в начале главы — к вынужденному потоку сознания, к защитной болтовне. Эта внутренняя речь появляется от состояния пристыженности и бьет ключом без остановки, она полна обвинений и поисков виноватых, словно в попытке изгнать из сознания мрачную тень стыда, взращенную в человеке с детства.

Тот факт, что все наши реакции на чувство вины повторяются и усиливаются в подростковый период, является важной темой для обсуждения. Достаточно сказать, что с развитием ребенка происходит резкий всплеск мозгового роста и бешеная атака сексуальности с сопровождающими её серьёзными ограничениями, которые усиливают чувство стыда. В этот период существует множество поводов вызывать в подростке чувство стыда, чтобы сделать из него достойного субъекта культуры. При этом его превращают в средство для выражения и распространения насилия, а также в активного потребителя подделок массовой культуры.

Когда мы достигаем взрослого состояния, давно объявленная хорошая новость о том, что человек создан по образу и подобию Божьему, — отвергается, мы надеваем личину культурного существа и проживаем жизнь в попытках разоблачить ложь о своей истинной природе. Многие люди стремятся доказать, что они достойны жить в обвиняющем их мире (или что они не виновны), добиваясь успеха любой ценой. Пока они работают над этим, культура предлагает соблазнительные образцы для подражания в любом виде деятельности, к преуспеванию в которых они безуспешно стремятся. После чего "обвиняемые" становятся тем, на что смотрят. Люди, обладающие достаточно сильным характером, не останавливаются ни перед чем, стремясь "достичь вершины", на которой их оправдают "высшие жрецы", раздающие награды. Каждая обвиненная душа стремится выиграть любой ценой, потому что благополучие само по себе является общепринятым доказательством соответствия и освобождением от осуждения. Эти искушения духа и энергии, всегда заслуженные ценой человеческой дружбы, а сейчас и ценой безопасности родной планеты, пронизывают культуру по всей траектории её движения.

Таким вот образом, внутреннее страстное стремление человека к трансцендентному отбрасывается на обочину и разрушается, по иронии судьбы усиливая влияние "культурного болота", которое окружает его со всех сторон.

Однако многие из нас не только не способны почувствовать искупление, но и откатываются назад после каждого сделанного нами шага, не выдерживая давления со стороны того, что культура представляет как наше предопределенное поведение. Среди обманов, поставляемых культурой, наибольший состоит в том, что человек по природе своей якобы склонен к жестокости и насилию; что без порядка, установленного законом, и стресса, вызванного чувством стыда, восторжествует хаос. Мы автоматически обслуживаем культуру и увековечиваем её жестокость простой верой в эту ложь — она оказывается самодостаточной и пророчащей. Здесь, в Америке, два миллиона наших братьев сидят в тюрьмах. Часто национальные меньшинства выбираются в качестве козлов отпущения для укрепления культуры и как заложники нашей лжи. Так же как мы создаем образ врага, находящегося за границей, для поддержания гонки вооружений, мы толкаем в гетто на минимально оплачиваемую работу (в лучшем случае), в разваливающиеся школы, при этом оказывая минимальную заботу о здоровье целому слою населения, изощренно обвиняя их в моральном и этическом несоответствии высоким стандартам нашей жизни. Таким образом мы создаем целый поток необузданных и преступных людей, на которых указываем, как на доказательство необходимости ужесточения законов и принятия репрессивных мер. Подобно римлянам в Колизее, мы даем толпе зрелище, публика пребывает в восторге, а угнетенные меньшинства обеспечивают индустрию развлечений поставкой всегда свежего материала и новых сценариев непристойностей.

Если бы "высшей личности" было бы суждено родиться среди нас или, что лучше, возродиться, нашей так называемой культурной личности пришлось бы, по сути, умереть. В том случае, если мы последуем примеру величайшего из людей (Христа), то мы должны будем бескомпромиссно с презрением отвергнуть именно мир современной культуры. А мы любим и прощаем себя и каждого из тех, кто запутался вместе с нами в этом лабиринте.

Самоубийство не стало бы третьей причиной детской смертности, если бы примеры, подаваемые обществом, исходили от сердца и от благих вестей, сообщенных две тысячи лет назад. Объединенные между собой главы или лидеры государств, насилующие планету, и их народы ни за что не заявят, что ими руководили Евангелие и их сердце. До тех пор, пока наша культура выступает образцом, на который ориентируется человек, все плохое, что сейчас есть у людей, будет только увеличиваться. Следует спросить, доколе укрепленная сплоченность будет отдалять срок наступления хаоса?

В следующей главе, содержащей больше всего негативной информации из всей второй части книги, мы подойдем вплотную к самому первому и наиболее почитаемому объекту моей любви: к церкви.

 

Глава 8. Великое обвинение

 

Государственная религия создала шедевр… В образе бога официального христианства… она изобрела гомеопатическое лекарство от заразного учения Иисуса.

Нортроп ФРАЙ

 

Цивилизации, не знавшие войн и потому, возможно, насилия, могли существовать около десяти тысяч лет тому назад. Вспомните о Харрапской цивилизации — очевидно развитом и культурном народе, чьи города и деревни простирались от Уральских гор до современной Индии задолго до появления Египетской и Ближневосточной цивилизаций. В результате раскопок выяснилось, что в этих организованных сообществах использовались одинаковые величины измерения и меры веса, возводились постройки из кирпичей одинаковой величины, строились города по одинаковым симметричным планам, похожие на те, что существуют в наши дни. Также у них был водопровод, подземные сточные воды для орошения и хранилище для еды. И насколько возможно определить, у них не было никакого оружия: на всем протяжении раскопок этого довольно обширного комплекса не было обнаружено ни следа ведения военных действий. Мне рассказывали, что в результате недавно проведенных раскопок на территории Китая были обнаружены изваяния, предположительно, древних мудрецов, с необычайно высокими лбами, — феномен развития человеческого мозга, возможный только в продолжительную эпоху мира и спокойствия (если вы помните содержание 2,5,6 и 7 глав).

Однако доказательства того, что представители нашего вида сражались среди моря собственной крови и гибели плоти на протяжении нескольких тысячелетий, выглядят куда весомее. Как мы упоминали ранее, преимущества эволюционировавшего сознания и духа могут быть утрачены, как только наш вид будет вновь ввергнут в условия борьбы за выживание, а соответствующих размеров затылочная часть мозга начнет развиваться за счет лобной. Но эволюция всегда исподволь ищет возможности переключить человека на высший способ существования.

Мы говорим о золотом веке Греции, который длился лишь краткий миг истории (около полувека его высшего расцвета). Его достижения были возможны благодаря приятному времяпрепровождению небольшого числа просвещенных людей, у которых было для этого свободное время, а также благодаря большому количеству рабов, которые позволяли их господам вести праздное существование. Подобным образом величие и слава, достигнутые древним Римом, были построены на непрерывных проявлениях насилия, грабежей и рабства, породивших несколько восстаний. А до того как Рим вышел на историческую арену, на Ближнем Востоке постоянно возникали борьба, ужасающие жестокость и насилие, которые люди причиняли себе подобным, о чем свидетельствуют Ветхий Завет, археология и хроники. Постоянные битвы человечества, грабежи и акты жестокости, казалось, были вызваны стремлением их участников выжить. Тесно связанных между собой причину и следствие этого явления я свел в единое понятие "культуры", которая составляет подлинную сущность всех разнообразных и иногда ярких эпизодов — из чего и складывается история человечества.

Две тысячи лет назад на безобразной арене ближневосточной цивилизации случилось незначительное, едва заметное событие: Распятие, которое по традиции пишут с заглавной буквы Р, потому что в течение столетий вездесущие римляне распинали людей массами. Однако за этим конкретным распятием стоял эволюционный стимул. И хотя этот самый стимул принес себя в жертву тому "культурному" эффекту, который он стремился сломить, в результате в истории культуры появилась деформация. Джил Бэйли справедливо заявил, что эта историческая деформация своим появлением обязана Распятию. Впервые в сознание человека было привнесено ясное понимание жертвенности плоти, заменившей славу, которая увенчивала победителей с добытыми ими трофеями, что всегда особенно подчеркивалось в истории культуры. Процесс привыкания к внезапно пробудившемуся осознанию жертвенности был медленным и печальным — из-за противодействующего влияния культуры. Возможно, только теперь он приобретает должное значение.

В данной главе исследуется способ, с помощью которого культура исказила значение прорыва в сознании, сделанного Распятием. В результате в христианстве появилась другая мощная форма культуры, вызывавшая в течение многих столетий великое множество жертв и тормозящая последующее болезненно медленное и сравнительно незначительное влияние, которое Распятие оказывало на борьбу с человеческой жестокостью. И хотя с момента этого исторического события не произошло ничего подобного ему, никаких фундаментальных перемен также не произошло. Мы просто придумываем множество рациональных объяснений существующим версиям кровавой бойни, которую учиняем друг другу, прикрывая её различной политической, экономической, социальной и религиозной терминологией.

В течение двух тысячелетий мы были свидетелями странного парадокса, описанного в начале этой книги: постоянный парад возвышенных идеалов, отвергаемых в отвратительной форме их противниками — смертельная битва между трансцендентностью и жестокостью. Две тысячи лет причитания, оплакивания, песнопения и вознесения молитв привели человечество не к Царству Небесному, а к таким адским явлениям, как Дахау и Бухенвальд, Хиросима и Нагасаки, бомбардировка Дрездена, загрязнение планеты, миллионы брошенных детей — список бесконечен и постоянно пополняется. И хотя первыми разрушителями выступили представители иудейства и христианства, некоторые из религиозных убеждений остались не опозоренными. Сила же, стоящая за насилием — культура.

Как и подмена трансцендентности культурой, государственная религия эквивалентна подземке, по которой путешествует штат служащих в романе Джорджа Оруэлла "1984". Через ожидание и желание трансцендентного нас вовлекают в религиозное притворство, что ведет неведающего человека назад к границам и узам культуры, хотя его сознание при этом наполняется чувством правоты и добродетели.

Человеку делают прививку от заболевания, вводя инъекцию мертвого вируса, для того чтобы иммунная система выработала антитела для сопротивления угрозе. Когда человек заболевает по-настоящему, то его организм отбрасывает от себя болезнь, не подозревая, что произошло столкновение. Религиозное воспитание действует похожим образом; в психику человеку часто внедряют представление об умершем Боге, и, когда ему является подлинная трансцендентная сила, он отбрасывает ее, не подозревая о том, что произошел подлог.

Слово "сатана" означает "обвинитель". Узнав об этом, вспомните, что Блейк воспринимал государственную религию, или церковь, в союзе с сатаной, поскольку именно церковь постоянно выдвигает обвинения против человека (конечно же, это приводит к обоюдным обвинениям, типичным для "зеркального зала" культуры, в котором мы обитаем). Блейк, со своей стороны, связал себя с дьяволом, который, в космологии Блейка, был противником сатаны. Именно благодаря Блейку и его представлению о церкви я складываю свои дьявольские строки, поднимая и свой указующий перст. Я заявляю, что обвинение, это мрачное приложение к Евангелию, распространенное церковью, полностью поглощает свет Благой Вести, данный человечеству распятым на кресте. Нельзя одновременно обладать мраком уличения и светом Евангелия — мрак поглощает свет.

Вспомните о том пагубном влиянии, которое оказывает на ребенка смертельное "НЕТ!" и обвинение в постыдном или греховном поступке. Точно такой же эффект ощущают все, кто слышит о темной стороне вестей, распространяемых церковью (это говорит в пользу утверждения Блейка о том, что обвинение в грехе приводит к оцепенению и параличу сознания). Христианство поощряет уподобление взаимоотношений Бога и человека отношениям между отцом и сыном, по крайне мере, в теории. Однако, с каким Богом можно отождествлять человека в контексте христианства? Мировая история разительно отличалась бы от существующей, если бы Евангелие распространяло послание любящего Отца Иисуса, но этого не случилось.

Читатель может удивиться, зачем мы копаемся в столь древней истории, у которой вроде нет последствий, дошедших до наших дней. Но ведь почти каждое негативное состояние, которое мы переживаем сегодня, уходит своими корнями именно в ту самую историю. Влияние, оказанное насаждением современной культуры, исследованное Аланом Шором, исходит непосредственно от событий, случившихся две тысячи лет назад. Институт христианства был и до сих пор остается оплотом культуры западного мира. Мы, как и раньше, живем и дышим его измышлениями, и это будет продолжаться до тех пор, пока будет жива культура. У веры или неверия человека не больше общего с процессом культуры, чем с явлением гравитации. Но верования человека отражаются в движении от создателя к созданному, и он переживает их, не отдавая себе отчета в этом.

Используя мифы и суеверия, порожденные страхом, религиозные институты соткали пышный ковер измены вокруг Евангелия, подделку, фабрикацию которой я считаю типичной для культуры. Разоблачив мифы и притворство, можно обнаружить некоторые проблески изначально благих вестей, новых и актуальных, несмотря на длительное заточение в забвении. Евангелие было космологией, описанием динамики отношений создателя и созданного, а также, что подразумевается его названием, оно несло подлинно благие вести.

 

Дата: 2019-04-23, просмотров: 12.