БЛАГОРОДНЫЕ ПРЕДКИ И СТРАХИ НА РЕЙНЕ

 

 

Константин, родившийся около 285г в Наиссе (Ниш), близ современной Софии, уже рано исказил историю своей семьи, религию отца и свое происхождение.

Констанций I Хлор начал свою карьеру как protector, императорский охранник, стал военным трибуном, преторианским префектом, в 293 г цезарем, а в 305 г императором западной части империи. Он был язычником, пусть даже, возможно, не фанатичным. Но Константин представлял его позднее как христианина, как «очень расположенного к Божьему слову» (Евсевий). Но вот отреагировал Констанций, правда, - единственный, - на эдикт своего соправителя Диоклетиана против христиан весьма lax1 . Однако он приказал уволить христиан их армии, - по Евсевию, «никаким образом не воюя против нас», в любом случае он вообще чувствовал больше симпатии к Марсу, то есть богу войны, второму из старой троицы Юпитер -Марс - Квирин. И сам Лактанц сообщает о разрушении Констанцием церквей. И даже имеются дела о мучениках из Галлии, области его господства, что, конечно, немного может значить (стр. 171 и др).

 

1  слабо, вяло (лат)

 

Насколько Константин находил компрометирующей веру отца, настолько же и его предков Констанций был иллириец низкого происхождения Языческие императоры таковое нередко признавали публично. Например, Веспасиан, «Mulio» (погонщик мулов), «темного происхождения и без какого-либо блеска предков» (Светоний), часто посещал место своего рождения, восстановил дом отца впервоначальном виде и всю свою жизнь пил в праздничные и торжественные дни из маленького серебряного бокала своей бабушки Тертуллы Константин, напротив, сочинил своему отцу (тем самым ставя клеймо узурпатора на своего соправителя) происхождение от императора Клавдия II Готика, известного победителя готов, что уже в 314 г, к легитимизации собственной диктатуры, было обозначено на монетах Историк церкви Евсевий тоже славит «исконную знатность». И мать Константина, св. Елена, тоже скоро выданная за британскую принцессу, была языческой трактирщицей (stabularia) с Балкан. С этой святой Констанций Хлор перед своим первым браком (с императрицей Феодорои) долгое время жил в конкубинате, потом в двоеженстве Греческо-римская верхушка называла Константина «отпрыском конкубината». Сам учитель церкви Амвросии пишет о Елене, что Христос «поднял ее к трону от навоза» (Но когда в 326 г епископ Евстафий из Антиохии во время «паломничества» в «Святую землю», высказался о ней соответствующим образом, Константин отправил его в ссылку, из которой он никогда не вернулся). Ведущие языческие семьи презирали Елену из-за ее происхождения, и будущая святая, «интриганствующая, авторитарная и совершенно бездумная» (Бенуа-Мешен), теперь, при поддержке христиан, делала все, чтобы отдалить Феодору от Константина, вытеснить ее со всей семьей из бокового крыла дворца и обеспечить трон своему собственному сыну.

Вопреки христианской пропаганде, Константин был необычайно воинствен и не боялся, если это обещало выгоду, никаких преступлений и никаких жестокостей. Уже его отец, в качестве западного соправителя Диоклетиана имея резиденцию в Августа Тревероре (Трире), где его дворец занимал всю северо-восточную часть тогдашнего мирового города, вел войны почти непрерывно. Говорят, что он убил, взял в плен, увел, превратил в рабов тысячи франков, но христианской стороной изображается даже в XX веке как «милосердный и справедливый правитель» (Бильмейер). На протяжений всей своей жизни», как уверяет уже Евсевий, «исполненный «милосердия и благоволения», «всегда дружелюбный и добрый по отношению к каждому», он наносил тяжелые поражения на рейнском фронте, выступал против пиктов и скотов, одержал между 293 и 297 гг. многочисленные победы над узурпаторами Каравзием и Аллектом, у которых он отнял Британию. И сын Константин также, - долгое время практически в качестве заложника при Диоклетиане, - сопровождал последнего уже в походе в Египет, сражался под руководством Галерия против персов, сарматов, блеснул уже в единоборстве с «варварами» и дикими зверями, - хотя и не всегда по доброй воле, однако «рука Божья хранила молодого воина» (Лактанц).

Когда Констанций I Хлор умер 25 июля 306 г в Евораке, нынешнем Йорке в Англии, после победы над пиктами, войска тотчас провозгласили юного Константина императором. Однако Галерий, фактически и формально теперь первый август внутри тетрархической системы, признал.

Константина лишь цезарем. Его провозглашение было незаконным актом, которое нарушало порядок второй тетрархии, даже опасно расстраивало, провозглашение желанное, конечно, как знает епископ Евсевий, «уже давным-давно самому Богу, царю царей». Константину же представился, как пишет отец церкви Лактанц, «первый и важнейший случай» «снова разрешить христианам пользоваться своей религией. Это было его первое предписание, - восстановление святой религии». Владея теперь Британией и Галлией, он захватил в 310 г Испанию, не в последнюю очередь чтобы отрезать Рим от подвоза испанского зерна и голодной блокадой ожесточить против Максенция. Но прежде всего Константин вел бесчисленные пограничные войны, которые сделали его олицетворенным ужасом всего Рейна, - хотя, ну как отец, «по природе», говорит Евсевий, «дружелюбный и добрый, человеколюбивый как никто другой», поэтому ему Бог тоже «положил к ногам все возможные варварские племена». Уже «с самого начала» в его внешней политике «проявилась агрессивная черта», он обычно переносил войну на вражескую территорию контрударом» (Шаллкнехт). В 306 и 310 гг он нанес большие потери бруктерам, забрал их скот, сжег их деревни и бросил пленных в большом числе хищным зверям на арену. «И на бруктеров ты напал неожиданно; множество было убито», - ликует оратор на празднестве в Трире, с 293 г официальной императорской резиденции. «Кто из взятых в плен не мог стать солдатом из-за ненадежности, а из-за дикости не годился для раба, получал в наказание цирк, своим количеством они довели до изнеможения самих зверей». Даже для тогдашнего времени это было непривычно и ужасно. Молодой император утопил восстание в крови, разбил в 311 и 313 гг. (уже его отцом изрядно потрепанных) аллеманов, франков и велел бросить их королей Аскарика и Мерогаиса на растерзание голодным медведям при всеобщем обозрении (Язычники - франки щадили военопленных, а король аллеманов Эрок был инициатором провозглашения Константина императором в 306 г).

Но Константин, бросив свои жертвы диким зверям на трирской арене (среди 71 известного амфитеатра античности - десятый по величине со своими 20 000 мест), встретил столь большую поддержку, что поднял это представление до постоянного мероприятия. В качестве «Франкских игр» оно стало ежегодной (с 14 по 20 июля) кульминацией сезона. (Вполне возможно, что «франкские» короли Аскарик и Мерогаис были в действительности бруктерами или тубантами).

В то время как молодой правитель обживал с таким вкусом Трир, в Римской империи было еще три соимператора на западе Максенций, который правил из Рима Италией и Африкой, на востоке Максимин Дайа, который владел неевропейской частью империи (все провинции южнее Таура вместе с Египтом), а также Лициний, владевший дунайскими областями (Паннонией и Ратией). Однако Константин воспринимал других императоров как невыносимых и намеревался разрушить диоклетиановскую систему тетрархии, созданную для укрепления огромной империи. Он начал разрушать существующий «порядок» одной войной за другой и устранением одного соправителя за другим, и при этом крепить империю христианской церковью. Эта «революция» Константина привела к величайшему перевороту в истории христианства, она принесла новое господство христианского клира, сохранив, однако, старые, покоящиеся на войне и эксплуатации отношения. Это называлось начинающаяся «метафизическая мировая эпоха» (Тисс).

 

 

ВОЙНА ПРОТИВ МАКСЕНЦИЯ

 

 

Для обеспечения своего фланга Константин вначале вступил в союз с владыкой Востока Лицинием, дождался смерти императора Галерия и потом внезапно напал, вопреки советам своего окружения, - из чистого «сочувствия задавленным жителям Рима» (Евсевий) - на своего соправителя на Западе Максенция, чье положение было подобно положению «обложенной дичи» (Гроог).

Конечно, есть немало историков, которые пытаются в данном случае, как и часто, облегчить вину Константина Зеек, например, который охотно защищает агрессора, не только принципиально утверждает, что «непоколебимый полководец» «даже избегал все войны, которые ему не были навязаны», но и формулирует по отношению к Максенцию в особенности, что, как бы Константин ни стремился тоже избежать борьбы, «он, однако, уже давно предвидел ее приход и основательно к этому подготовился». О Максенций Зеек пишет «Хотя он задумал наступательную войну, главные силы своего войска он держал в Риме для защиты своей драгоценной персоны, а город обеспечил зерном на неизмеримое время» Фактически же названный Максенций располагал незначительными вооруженными силами, недостаточно подготовился к войне и как раз поэтому тоже не делал тайны из своего миролюбивого настроя. Напротив, Константин знал «лишь эту цель большего господства» (Фогг.), как раз цель универсальной монархии - «principatum totius orbis adfectans»1 (Евтроп). Давно вооруженный, он обрушил настоящий пропагандистский шквал на «тиранию» Рима. И церковь скоро тоже задула в ту же трубу и превратила Максенция в настоящего дьявола.

 

1  «стремление к власти над всем миром» (лат)

2  «хранителем городского добра» (лат)

3  В некоторых справочных изданиях она и называется «Базилика Максенция»

 

На самом деле Максенций (римский император в 306 -312 гг.) приостановил преследование христиан, эдикт Галерия, который предоставил христианам определенную религиозную свободу, соблюдал с величайшей пунктуальностью, а в Риме и Африке даже с превышением. Епископ Оптат из Милева верно называет его освободителем церкви. Хотя он и сослал римского верховного пастыря Евсевия и его последователя Марцелла, но только из-за кровавого спора после неясных выборов, «чисто полицейская мера» (Циглер). Римская христианская община получила благодаря ему (и это было больше, чем предписывал эдикт и тем более достойно быть отмеченным, что, говорят, будто Максенций посягнул на имущество храма) конфискованное церковное добро (включая земельный участок), получила новые места захоронения, возможность беспрепятственного отправления божественной службы и свободные выборы епископов. Этой терпимой религиозной политике Максенций следовал и по отношению к африканским христианам Многие его благодеяния для клира позднее были как раз отнесены на счет Константина Максенций не был более нерадивым, чем другие владыки и особенно заботился о столице. С самого начала провозглашенный «conservator urbis sual»2 , он никогда не покидал Рим и как никакой другой император лелеял городские римские традиции. Несмотря на свое короткое правление и во всех отношениях тяжелую ситуацию, он вел активное строительство, возвел в память сына цирк на Виа Аппия, огромный (разрушенный пожаром) двойной храм Венеры и богини Ромы, заложил «крупнейшее крытое строение» античной эпохи - «Базилики Константиниана», Константином лишь завершенной3 . Как никакой другой император позднего времени, он заботился о развитии сети дорог, прежде всего в Риме, но и во всей Италии тоже, даже до края африканской пустыни. И наверняка он не был отвратительным тираном, каким его заклеймила клери кальнская пропаганда ненависти Правда, он требовал от крупных землевладельцев, вскоре - класса, очень близкого церкви, крупных налоговых поступлений, но был (не в последнюю очередь поэтому) долго любим народом. Это отношение к нему изменилось лишь вследствие недостаточных поставок зерна и голода, вызванных потерей Африки (из-за антиимператора) и Испании, которую Константин отнял у него еще в 310 г.

Конечно, Максенций, который щадил столичное население, но сельских жителей обирал, добавил к прежнему налоговому бремени новое, однако добывались его деньги в первую очередь как раз там, где они имелись неограниченно При этом он, говорят, по отношению к безмерно богатым, но до сих пор щадимым крупным землевладельцам-сенаторам, которые должны были выплатить свой взнос в золоте, вынужден был применить силу и многих из них сослал, заключил в тюрьму и устранил без законного приговора. В действительности не известно ни одного единственного убитого Максенцием сенатора Более того, мы видим ведущих римских аристократов, которых коснулся «ужасный меч палача» (Зеек) при Константине. И как они прежде, вопреки всему, недостойно возвеличивали императора Максенция, так вскоре после этого возвеличивали императора Константина.

Итак, хотя это неисторично, представлять войну Константина против Максенция как крестовый поход, как освобождение церкви от фанатичных тиранов, хотя сам Константин не может приписать своему противнику никакой вражды к христианам, и даже христианские источники свидетельствуют о терпимом поведении Максенция, клир скоро сделал из разбойничьего нападения род религиозной войны, а из Максенция истинное чудовище.

Начинает уже Евсевий, который совершенно не может сказать, «какими злодеяниями этот человек во время своей тирании закабалил подданных» «Он предавался любому святотатству, не было ни одного безбожного и непочтительного поступка, которые он бы не совершил, и занимался прелюбодеяниями и растлением разного рода Все, граждане и служащие, высокие и низкие, боялись его и страдали от него тяжело во время кровавой жестокости тирана Число сенаторов, которых он казнил, так как домогался их состояния, совершенно не может быть подсчитано. Во множестве он убивал их то под одним предлогом, то под другим то беременных женщин вспарывают, то исследуют внутренности новорожденных детей чтоб изгнать демонов и предотвратить войну».

Христианская историография.

Клеветнический образ «безбожного тирана» христиане распространяли сразу после гибели императора, они полностью фальсифицировали его биографию. Они расписывали похоть властителя, который в действительности вел искренне семейную жизнь. Они сообщают об опозоренных им женщинах и девушках, о заключении их мужей и отцов в тюрьму, кровавых экзекуциях. Они фантазируют даже о его ярости против христиан. Короче, набрасывают как бы для всех последующих столетий искаженный портрет всеми ненавидимого, в равной мере трусливого и страшного деспота. Даже критические исследователи, вроде Шварца или Эрнста Штейна, оказались под его воздействием. И даже изданный регенсбургским епископом Бухбергером «Лексикон теологии и церкви»  лапидарно сообщает об упомянутом в нескольких строчках Максенций. «Жестокий и необузданный тиран».

Напротив, Грог в результате обстоятельной оценки императора показал, что Максенций, окруженный кругом врагами и долгое время находясь в стесненном положении, был настроен миролюбиво, не имел воинственной жилки, что он не рассматривал войну как самоцель, не посещал воинские учения, конечно, выбирал прекрасных полководцев, что его поведение по отношению к римской и карфагенской церквям ни в коем случае не было замашками тирана, а известно терпимостью, «похвальным соединением благожелательности и снисходительности с твердостью». Энергию его обнаруживали также страсть к строительству «достойного удивления великолепия» и руководство строго отрегулированным управленческим аппаратом «Насчет его мнимой жестокости традиция не может привести никаких конкретных фактов».

Лишь когда Максенций потерял Африку и вскоре после этого Испанию, так что в Риме разразился ужасный голод, он потерял и любовь римского народа, о котором до того довольно усердно заботился.

Но при нападении Константина все произошло, так сказать, «с Богом», даже с «Божьим воинством».

Агрессор, который долго готовил войну, даже не скрываясь, перешел, не встретив сопротивления, в быстром марше Западные Альпы лишь, примерно, с четвертью своих вооруженных сил (возможно, от 25 000 до 30 000 пеших солдат и конников) «меньше, чем выводил на поле сражения Александр Великий», - ликует праздничный оратор Часть экспедиционного корпуса, которую уже сопровождали епископы, состояла из германцев, и быстрое продвижение в.

Верхней Италии даже численно превосходящих агрессоров напутало самих офицеров Константина. Он захватил, «с верою в божественное содействие» (Евсевий), своим излюбленным молниеносным выпадом пограничную крепость Сегусио (Суса), выиграл (тем же самым божественным доверием и новой тактикой против тяжелой конницы врага) открытое сражение в поле близ Турина и другое, особенно кровавое, под Вероной, где убивали до глубокой ночи и где Максенций потерял своего лучшего полководца, преторианского префекта Помпейяна Рурика Константин заковал в кандалы гарнизон, взял сверх того важное пограничное укрепление Аквилейя и устремился к Риму 28 октября он стоял у моста Мильвий, нынешнего моста Молле. Но Максенций (часто обсуждаемая проблема) оставил крепостные стены и сразился в открытой битве в поле (Тибр был у него за спиной), причем основная масса его войска, конечно, сражалась вполсилы, однако преторианцы, не уступая, пали до последнего Вместе с множеством своих солдат он утонул в реке - «соответственно божественному пророчеству «Они ушли в глубокие воды, как свинец» (Евсевий). Или, как уверен Лактанц «Рука Бога властвовала над полем битвы».

В победе, которую во всей истории церкви оценивают как поворот к христианской империи, Константину помогли германские части, прежде всего auxilium (наемный контингент) cornuti (украшенных рогом), что имело решающее значение; видимо, из признательности он ввел их щитовой знак в римское войско.

Отцы церкви проводят (с античным христианским искусством) параллели, начиная с гибели египтян в Красном море и даже дамасского видения Павла, с всемирно-исторической бойней (фреской Рафаэля, так сказать, увековеченной) и обозначают ее как непосредственное божественное предназначение «нового Моисея». Серебряная медаль Тицина (315 г.) изображает его триумф на мосту Мильвий как веление христианского Бога «самое раннее всемирно-официальное подтверждение христианизации Константином мировой мысли» (Альфельди). И Евсевий и Лактанц делают эту победу, с помощью противоречащих друг другу легенд (это называется, «благочестивая» ложь), победой своей религии над старой. Тем самым они обосновывают в христианстве совершенно новую, через Каролингов, Отгонов, вплоть до Первой и Второй мировых войн буквально разрушительно воздействующую политике - воинствующую религиозность, так называемую имперскую идеологию. В действительности побежденный Максенций, отца которого Константин убил уже за два года до этого, с самого начала относился к христианам терпимо, покровительствовал им, а с другой стороны, его противник почитал также галльского Аполлона, до 310 г - Геркулеса. С тех пор и еще долго непобедимый солнечный бог появлялся на монетах Константина, позднее - Юпитер Сохраняющий и Марс Sol Invictus1 официально держался даже дольше всех и сыграл свою роль даже при введении Sonntags2 , дня этого Солнца, тем самым юдофобствующий император явно заменил Sabbat христианским господним днем. Но еще в последние годы своей жизни Константин допустил изготовление статуи из порфира в виде Гелиоса, более того, еще за день до своей смерти настрого наказал в законе, «что языческие священники навсегда должны быть свободными от всех низких повинностей». Так как он сам придерживался мнения, что Бог, которому он молился, никогда не менялся.

В Риме Максенций был извлечен из ила, отрубленная голова была забросана во время триумфального марша камнями, дерьмом, донесена до Африки, наконец, сын побежденного и его политические сторонники были заколоты, весь дом Максенция был истреблен. «Ты явил больше кротости, чем было прошено», - величает Константина праздничный оратор. «Какое счастье царит в Риме по поводу этой прекрасной победы».

 

1  Солнце непобедимое (лат)

2  Букв солнечного дня (нем) т.е. субботы

 

Но Константин пришел также и со словом освобождения; скоро он фигурировал также - в камне и на монетах - как «Освободитель города» (Liberaton arbis), как «Восстановитель общественной свободы» и «лучший император» (restitutor publicae libertatis, optimus princeps), - фактически он принес «освобождение» от всякой политической власти.

 

 

Дата: 2019-02-02, просмотров: 13.