ПОВЕСТВОВАНИЕ, НУЖНОЕ СЕЙ КНИГЕ

Как небеса украшаются звездами, а земля — растениями, так и труд летописца украшается сведениями других [авторов].

Есть сказания о Восточном крае, которые не вошли в книги древних историков, но которые мы нашли нужным внести в наше повествование. Вспомним тут о Шапуhе 1, сыне Ормизда, царе персидском, возгордившемся своим царствованием, который захотел проверить [и узнать], какой народ и [какие] племена имеют бардз и патив 2. И дал он большой обед всем вельможам древних родов нахарарских персидских азатов и всех в своем присутствии почтил чашей и веткой ивы 3, в соответствии с их гаhом. А мовбедан мовбеда 4 возвеличил, посадив его на самое почетное место у царского стола.

Посоветовавшись со своими вельможами, он сказал: «О коренных персидских и парфянских паhлавиках и о рангах других мужей азатов я знаю хорошо. Однако о родословии армянских азатов (***) и их рангах мы не смогли узнать [ничего] ни от наших отцов царей, ни от летописцев. И вот вам, армянским нахарарам, предстоит два возможных исхода: или представить древнюю грамоту и подтвердить ранг и патив каждого рода 5 и снова от нас получить великие и пышные почести, или, если вы не сможете убедительно доказать перед арийским советом 6 [ваши бардз и патив], тогда все ваше имущество, ваши бардз и патив, наделы земли и воду мы раздадим [нашим] азатам — мужам арийским 7, вас же отпустим, лишив почестей».

Тогда князья Великой Армении, посоветовавшись между собой, тут же предъявили царю желанную Историю Агафангела. Повелел [царь] прочитать ее и перевести на персидский язык. Узнав, что она [История] начинается от Арташира — от предка его, весьма обрадовался царь [Персидский], похвалил книгу и, взяв ее в руки, с благоговением приложил к очам своим.

Найдя в ней список семнадцати бардзов, он повелел в соответствии с ним распределить места за царским столом. Андоку, владетелю Сюника, достался четырнадцатый бардз 8. И тот, обидевшись, не дотронулся до еды. И хотя царю сообщили об этом, он не обратил на то никакого внимания.

В это самое время пришла весть царскому двору о том, что многочисленные полчища хазиров прошли через ворота Чора и вторглись в нашу страну. Собрал Шапуh многочисленное войско из сирийцев, хорасанцев, хорезмцев, в частности, из храбрых персов области Атрпатакан, из армян, иверов, алуанцев и различных диких племен Кавказских гор, говорящих на двенадцати разных языках, и с несметным войском своим выступил навстречу хазирам, чтобы дать им отпор.

Что же касается Андока, то он замыслил недоброе во вред себе и [66] стране своей. Он двинулся к царскому двору и, изменив [Шапуhу], со своей дружиной в тысячу семьсот воинов, на добрых и быстроногих конях, достиг города Тизбона 9. Укрыв своих всадников за городом, он с небольшим отрядом въехал в город и с невинным видом спросил: «Где Шапуh, я к Шапуhу прибыл». И горожане оказали ему высокие почести. А на рассвете его войско неожиданно вторглось в город. Захватив несметное количество золота и серебра, драгоценных камней, жемчуга и бриллиантов 10, захватив все, что можно было вывезти из царского дворца, а также несметную добычу из домов всех вельмож [Андок возвратился к себе]. Все это он спрятал в Балаберде и приказал сжечь весь корм во всех своих гаварах, а все съестные припасы, а также оружие, доспехи, снаряжение и все необходимое всадникам собрал в [той же] крепости. Затем Андок приказал всем жителям Сюника поджечь свои дома и закрома и уходить из страны. Из всех церквей страны собрали [они] украшения и перевезли все в церковь Шалата 11. Перенесли туда и мощи святых и каждый в слезах целовал их. Восемь дней подряд [они] служили всенощную, а затем, наносив земли, засыпали ею церковь, и над ней образовался холм, сами же рассеялись по [всему] свету. Никто [с того дня] не смел произнести название области Сюник 12. Так, в течение двадцати пяти лет эта область была безлюдна и пустынна.

Закончив войну, вернулся Шапуh и, увидев эти бедствия, в гневе приказал всему войску своему идти на Сюник и всех жителей, а также весь скот угнать в плен. Но, прибыв в Сюник, они не нашли никого. И шли они [по области] и как-то добрались до холма, под которым находилась церковь Шалата, а когда поднялись на него, случилось сильное землетрясение. Перепуганное персидское войско во главе с военачальником Аташхода поспешно ушло с того места. Подойдя к [Балаберду], персы напали на крепость. Но [осажденные] стали скатывать сверху глыбы камней и истребили многих. Во второй и в третий раз яростно пошли они на приступ, однако ничего не сумели сделать, и многие из них погибли при этом. Тогда разгневанный царь решил усилить натиск, но все вельможи, пав ему в ноги, просили не нападать больше на крепость, но опустошить окрестности. И тогда, улучив подходящее время, Андок тайно оставил крепость и с огромной добычей перешел в страну ромеев 13, где ему были оказаны большие почести. Там он и умер. А сын его, Бабик 14 тоскуя по родине, ибо как милы родители, так желанен и родной край, [через некоторое время] отправился ко двору царя персидского, Шапуhа и, встретив там некоего военачальника, остался у него. Много подвигов совершил он на персидских олимпиадах, но никто не знал, кто он на самом деле.

В то самое время выступил гунн из гуннов по имени hОнагур. Этот вначале стал грабить Персию, а затем послал к Шапуhу гонца и говорит: «Зачем это кровопролитие? Приди, поборемся мы с тобой, один на один — ты да я». Сам гунн был высок, исполинского роста и одет в кольчугу, на огромной голове носил клепаный шлем. Медная пластина защищала лоб в три пяди. Древко огромного копья было из крепкого кедрового дерева. Меч его сверкал пламенем и одним только видом своим наводил ужас. И вот назвали царю имя Бабика, мол, это дело лишь ему по плечу. Царь царей вызвал к себе Бабика и, вручив ему высочайшее повеление, скрепленное [царским] перстнем с изображением вепря, сказал: «Если ты исполнишь мою великую месть, то будешь удостоен великих наград». Тот обещал исполнить его просьбу и тотчас, уповая на помощь Всевышнего, воскликнул: «Церкви [67] Сюника, придите мне на помощь». Затем взял он свое оружие, украсил стройный стан царскими доспехами, усыпанными блестящими жемчугами, надел на красивую голову тигровидный шлем, привязал меч, окованный золотом щит перебросил через левое плечо, взял в правую руку острое копье, [вскочил] на вороного коня и, пришпорив его, поскакал навстречу врагу. Они бросились друг на друга, и стук от ударов их копий гремел, как гром, и слышен был с утра до девяти часов [пополудни]. Иссякли тогда силы безобразного великана, и храбрый Бабик одолел его. Схватив поспешно однолезный палаш, он тут же прикончил кровожадного зверя.

Великой радостью возликовал Шапуh и призвал к себе Бабика, чтобы исполнить свое обещание. Тот попросил слово у царя и сказал: «[Вели] убрать эту медную ступу из зала твоего». А ступа эта была наполнена пеплом, и каждый, кто проходил мимо, ударял [пестом] и говорил: «Сюникское княжество, жизнь и таинства его, да унизятся, подобно этому пеплу». Весьма удивленный, царь велел убрать ступу с места. И тогда Бабик попросил вернуть ему его родную страну. И царь возвратил ему [отцовский удел] и с великими почестями отправил его в свою страну, пожаловав ему патив наравне с [нахарарами] Багратуни и Мамиконеанами.

Переправившись через реку Ерасх, [Бабик] тут же основал село [и назвал] его Накорз 15, т. е. первое [место] в отеческом владении, куда вступил он.

В первый же год своего правления, [как-то] выйдя на охоту, брел [Бабик], озирая свою безлюдную страну. Так он добрался до Шалата и взобрался на один из холмов. [Вдруг] откуда-то выскочил олень и побежал прямо к тому холму, под которым находилась церковь. Бабик стал преследовать оленя, но тот исчез на холме. [Когда он взобрался на холм], вдруг ноги его коня провалились в землю. Бабик слез с коня и еле вытащил его. Страх объял всех. Они стали копать землю и уносить, и обнаружили под холмом великолепную церковь, полную божественных сокровищ, из которой исходило благоухание. А случилось это в первый день месяца hори (***) 16. И день этот отметили как великий праздник 17. Собралось множество народу и многие из тех, кто присутствовал там в то время, получили исцеление. Увидев это, неверующие два брата знатных, Гор и Газан, прибывшие с многочисленным войском вместе с Бабиком [из Персии], уверовали [в Христа] и были крещены. Бабик бросил жребий между ними, и Гору достался аван Хот, а младшему, Газану — желанное село Шалат. Случилось это за двадцать лет до воцарения злодея Иазкерта 18, который желал упразднить веру Христа и заставить нас покориться маздеизму. От этого же Иазкерта приняли мученическую смерть Варданиды — тысяча шестьдесят шесть избранных мужей. С того события до начала армянского летосчисления прошло сто двадцать лет. Эти события знай так. [68]

ГЛАВА II

Дата: 2018-09-13, просмотров: 38.