ГЛАВА IX КОНСТИТУЦИЯ РИМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

 

В результате сословной борьбы в Римской республике образовалась новая патрицианско-плебейская аристократия — нобилитет. Демократия в Риме никогда не смогла добиться таких успехов, как в Афинах; Римская республика всегда остава­лась аристократической республикой, руководящим органом которой был сенат. Формально являясь советом при магистратах, фактически сенат управлял государ­ством, подчинив магистратов своей воле. В Риме одновременно действовало три вида народных собраний: куриатные, центуриатные и трибутные. Высшей магист­ратурой республики был консулат. Претура становится по преимуществу судебной магистратурой, а самой почетной — цензура. Народный трибунат сохраняет свое положение исключительно плебейской магистратуры. Умелое исполнение эдилитета предопределяет успешную политическую карьеру.

Сер. V в. — возникновение трибутных комиций.

443 г. — учреждение цензуры.

366 г. — создание претуры.

Середина III в. — реформа центуриатных комиций.

 

Новая знать

 

Итак, революция V—IV вв., окончательно разрушившая родовой строй, создала основы для развития Рима как демократического полиса. Однако общие условия в Риме и в Италии были таковы, что степень демократиза­ции, достигнутая римской общиной к началу III в., была относительно не­велика. Да и в дальнейшем, вплоть до второй половины II в., то есть до эпохи Гракхов, Рим меньше всего мог быть назван демократическим поли­сом. На смену старой родовой знати патрициев пришла новая знать (ноби­литет), и Римская республика III в. была, в сущности, олигархическим, а не демократическим полисом.

Причина этого явления крылась прежде всего в характере экономики Средней Италии. После падения этрусского могущества руководящая роль в западной половине Средиземного моря перешла к грекам Южной Ита­лии и Сицилии и к финикиянам Карфагена. Торговые пути и торговые цен­тры переместились к югу. Лаций, в царский период находившийся в сфере греко-этрусских торговых и культурных связей, занимавший выгодное по­ложение между Тосканой и Кампанией, теперь оказывается периферией западного Средиземноморья, глухой провинцией. Это не могло не отра­зиться на характере римской экономики. Если в царский или в раннереспубликанский периоды интересы римской торговли простирались до Се­верной Африки (договор с Карфагеном), то в первой половине III в. у Рима почти не было флота, о чем мы знаем из истории первой войны с Карфаге­ном. Таким образом, в течение V в. происходит упадок римской торговли.

В IV в. Рим стал земледельческим государством с сильным преобладани­ем сельского населения над городским. История неудачной реформы Ап­пия Клавдия ясно показывает, каким маленьким удельным весом обладали городские классы по сравнению с сельскими.

Вот почему торгово-промышленная часть плебса не играла той роли в революции V—IV вв., какую играли торгово-промышленные группы в ана­логичной революции VII—VI вв. в Греции. Поэтому римская революция была более вялой, менее организованной, растянулась на гораздо более длительный срок, сопровождалась большими периодами затишья и дала менее эффективные результаты в смысле демократизации общественного строя.

В ходе сословной борьбы произошло постепенное слияние богатой ча­сти плебеев с верхушкой патрициата. Этот процесс особенно интенсивно развернулся во второй половине IV в., с того времени, как плебеи получи­ли доступ к высшим государственным должностям, а следовательно, и в сенат. Фактически пассивным избирательным правом в Риме в ранний пе­риод Республики могли пользоваться только богатые люди. Во-первых, магистратуры были бесплатными, и уже одно это мешало занимать их людям малосостоятельным. Как ни скромен был образ жизни даже выс­ших классов римского общества IV—III вв., все-таки от магистрата требо­вался известный достаток для «представительства». Тем более, что это понятие было в Риме довольно широким: должностным лицам не только нужно было жить сообразно их достоинству, но многим из них (эдилам, цензорам) приходилось еще вкладывать личные средства в общественное строительство, организацию игр и т. п. Во-вторых, выборы высших магис­тратов происходили в центуриатных комициях, где, как мы знаем, всадни­ки и первый имущественный класс пользовались абсолютным большин­ством голосов. Поэтому они всегда проводили кандидатов из своей среды, т. е. людей богатых.

Таким путем из патрициев и плебеев выделился ограниченный круг бо­гатых семей, который держал в своих руках магистратуры, а через них и сенат. Эта замкнутая группа, ревниво охранявшая свое привилегирован­ное положение и не пускавшая в свою среду чужих, была связана родствен­ными отношениями и таким образом являлась наследственной правящей кастой. Ее представителей называли нобилями (nobiles — знатные), а всю группу — нобилитетом (nobilitas — знать).

Нобилитет численно был невелик. О количестве правящих патрицианско-плебейских родов III—II вв. могут дать представление следующие циф­ры. Из 200 консулов за период с 234 по 133 г. 92 были из плебеев и 108 — из патрициев. Из этого количества 159 консулов принадлежали только к 26 родам: 10 патрицианским и 16 плебейским. Представители рода Корнели­ев, например, занимали консульские места 23 раза, Эмилиев — 11 раз, Фабиев — 9, Фульвиев — 10, Клавдиев Марцеллов — 9 раз и т. д. Отсюда легко сделать вывод, что в этот период 26 нобильских родов составляли ядро правящего сословия.

В соответствии с аграрным характером Рима экономической базой ноби­литета было землевладение. Торговля и денежные операции с конца III в. все более уходят от нобилей в руки так называемых всадников (об этом речь пойдет дальше). Таким образом, мы можем определить нобилитет как богатую аграрно-служилую часть римского гражданства, как правя­щую верхушку рабовладельческого класса.

Нобилитет формально не пользовался никакими особыми политически­ми правами. Но у него были некоторые привилегии и отличия скорее быто­вого характера. Так, например, только нобили имели право выставлять у себя в доме восковые маски предков (ius imaginum). Эти маски несли также на похоронах. В ранний период только нобили могли носить золотые коль­ца (ius anuli aurei), они занимали передние места в театре и проч.

Процесс формирования римского нобилитета определялся тремя взаимосвязаллыми вещами: во-первых, тяжелыми, многолетними, но по­бедоносными войнами во второй половине IV в., во-вторых, усиле­нием роли государственных институтов в политической жизни Рима, в-третьих, возникновением новой идеологии высшего класса. Все три составляющие тесно переплетались, выступали одновременно и при­чинами и следствиями друг друга.

На протяжении всей истории республики высшее властное положе­ние не только по отношению к отдельному гражданину, но и в рам­ках многочисленных конституционных форм, находилось в руках но­сителя империя (imperium). Помимо реальной власти каждого маги­страта, обладателя империя, окружала особая аура, внушающая бла­гоговение. Ее создавали ликторы и фасции, курульное кресло и осо­бая одежда, а также исключительные права совершения ауспиций. Главная сторона империя — военная — была усилена вовлечением Рима в бесконечные войны V—IV вв. Все это привело к парадок­сальной ситуации — империй не был уничтожен, даже не был реаль­но ограничен во время борьбы патрициев и плебеев. Плебеи вели борьбу в двух направлениях: во-первых, добиться права стать носи­телями империя, а во-вторых, создать равные по силе защитные ме­ханизмы. Система апелляции (provocatio), трибунские права помо­щи (auxilium) и запрета (veto) призваны были держать в рамках при­менение империя, конечно, только в самом городе — сила империя за пределами города была абсолютной. Эта защита не ограничивала сам империй, но развитием равных по силе отрицающих форм кос­венно подтверждала и заново укрепляла силу империя. После 366 г. право плебеев обладать империем магистрата не ста­вится под сомнение. После 342 г. попытки вытеснения плебеев из консулата — важнейшей сферы империя — прекращаются. В 342 г. плебисцит Луция Генуция запретил занятие консульского кресла чаще, чем один раз в 10 лет, чтобы предупредить опасность узурпации, а также чтобы дать возможность как можно большему числу римлян стать консулами. С 342 г. начинается решающий этап борьбы Рима за гегемонию во всей Италии, начинается эпоха прин­ципиально иных и по масштабу и по значимости войн. А это влекло за собой почти постоянное нахождение консулов на театре военных действий, где их власть, их империй безграничен. С другой стороны, чем тяжелее война, тем больше славы полководцу-победителю, а сле­довательно, больше желание стать полководцем, то есть консулом или диктатором. Значение империя все возрастает. Таким образом, к началу III в. занятие должности — прежде всего консулата — ста­новится для аристократа главным, если не единственным критерием его положения, репутации и даже самого аристократического стату­са. Стремление к службе на благо родине, к получению все новых и новых honores становится целью жизни для нобиля. Подобная идеология обязана своим возникновением плебеям, пони­мавшим, что стать элитой общества они смогут только через служе­ние государству. IV в. являет нам многочисленные примеры блес­тящих военных и политических карьер плебеев. Среди них Гай Марций Рутил — консул 357, 352, 344, 342 гг., диктатор 356 г., цензор 351 г.; Квинт Публилий Филон — консул 339, 327, 320, 315 гг., дик­татор 339 г., первый претор из плебеев (336 г.), цензор 322 г.; Пуб­лий Деций Мус — консул 312, 308, 297, 295 гг., цензор 304 г., обрек­ший себя на гибель ради победы римского войска в битве при Сентине (295 г.). Новая идеология нобилитета, в основе которой лежала никогда не прекращающаяся служба государству (res publica), была воспринята и многими патрициями. Это прежде всего герои Сам­нитских войн — Луций Папирий Курсор (консул 326, 320, 319, 315, 313 гг., диктатор 324 и 309 гг.) и Квинт Фабий Максим Руллиан (кон­сул 322, 310, 308, 297, 295 гг., диктатор 315 г., цензор 304 г.). Именно эти и подобные им римляне и составили новую знать — нобилитет.

 

Сенат

 

Главной цитаделью нобилитета и руководящим органом республики являлся сенат. Сенаторов обычно было 300. Право назначать сенаторов принадлежало раньше царю, а затем консулам. По закону Овиния (послед­няя четверть IV в.), это право перешло к цензорам. Каждое пятилетие цен­зоры пересматривали список сенаторов, могли вычеркивать из него тех, кто по тем или иным основаниям не соответствовал своему назначению, и вписывать новых (lectio senatus). Закон Овиния установил, «чтобы цензо­ры под клятвой выбирали в сенат лучших из всех категорий магистратов» (Фест, 246). Речь идет о бывших магистратах до квесторов включительно.

Сенаторы распределялись по рангам. На первом месте стояли так на­зываемые курульные сенаторы, т. е. бывшие магистраты, занимавшие ку­рульную должность: бывшие диктаторы, консулы, цензоры, преторы и курульные эдилы; затем шли остальные: бывшие плебейские эдилы, на­родные трибуны и квесторы, а также сенаторы, не занимавшие в про­шлом никакой магистратуры (таких было немного). Первым в списке стоял самый уважаемый сенатор, называвшийся princeps senatus (первый сенатор). Принадлежностью к той или другой категории определялся порядок голосования. Последнее происходило или путем отхода в сто­рону, или посредством личного опроса каждого сенатора. Созывать се­нат и председательствовать в нем могли все экстраординарные магист­раты, например диктаторы, а из ординарных — консулы, преторы, а по­зднее народные трибуны[80].

До начала гражданских войн сенат пользовался огромным авторите­том. Это объясняется главным образом его социальным составом и орга­низацией. Первоначально в сенат могли входить только главы патрициан­ских семей (patres conscripti — отцы, внесенные в список). Но уже очень рано, вероятно, с начала Республики, в сенате начали появляться и пле­беи. По мере завоевания ими высших магистратур число их в сенате стало быстро увеличиваться. В III в. подавляющее большинство сенаторов при­надлежало к нобилитету, т. е. к правящей касте римского общества. Это создавало сплоченность сената, отсутствие в нем внутренней борьбы, един­ство его программы и тактики, обеспечивало ему поддержку самой влия­тельной части общества. Между сенатом и магистратами существовало тесное единство, поскольку каждый бывший магистрат в конце концов по­падал в сенат, а новые должностные лица выбирались фактически из тех же сенаторов. Поэтому магистратам было невыгодно ссориться с сена­том. Магистраты приходили и уходили, сменяясь, как правило, ежегодно, а сенат был постоянно действующим органом, состав которого в основ­ном оставался неизменным (массовое пополнение сената новыми члена­ми было очень редким явлением). Это давало ему преемственность тради­ций и большой административный опыт.

Круг дел, которыми руководил сенат, был очень широк. До 339 г., как было указано выше, ему принадлежало право утверждать постановления народного собрания. После этого года требовалось только предваритель­ное одобрение сенатом вносимых в комиции законопроектов. По закону Мения (дата его неизвестна), этот же порядок был установлен и по отно­шению к кандидатурам должностных лиц.

Сенат в случае тяжелого внешнего или внутреннего состояния госу­дарства объявлял чрезвычайное, т. е. осадное, положение. Это делалось чаще всего посредством назначения диктатора. Со II в. в практику входят другие формы введения осадного положения. Одна из них состояла в том, что сенат принимал постановление: «Пусть консулы наблюдают, чтобы республика не потерпела какого-нибудь ущерба» («Videant ^veant) consules, ne quid respublica detrimenti capiat»). Этой формулой консулам (или другим должностным лицам) давались чрезвычайные полномочия, по­добные полномочиям диктатора. Другим способом концентрации испол­нительной власти было избрание одного консула (sine collega). Этот спо­соб, правда, очень редко, применялся в I в.

Сенату принадлежало высшее руководство военными делами. Он оп­ределял время и количество набора в армию, а также состав контингентов: граждане, союзники и проч. Сенат выносил постановление о роспуске вой­ска, под его контролем происходило распределение отдельных войсковых соединений или фронтов между военачальниками. Сенат устанавливал бюджет каждого военачальника, назначал триумфы и другие почести по­бедоносным полководцам.

В руках сената была сосредоточена вся внешняя политика. Право объяв­лять войну, заключать мир и союзные договоры принадлежало народу, но сенат вел для этого всю подготовительную работу. Он отправлял посоль­ства в другие страны, принимал иностранных послов и вообще ведал все­ми дипломатическими актами.

Сенат управлял финансами и государственными имуществами: состав­лял бюджет (обычно на 5 лет), устанавливал характер и сумму налогов, контролировал откупа, руководил чеканкой монеты и проч.

Сенату принадлежал высший надзор за культом. Он учреждал празд­ники, устанавливал благодарственные и очистительные жертвоприно­шения, в наиболее серьезных случаях толковал знамения богов (ауспи­ции), контролировал иностранные культы и, если это было нужно, за­прещал их.

Члены всех постоянных судебных комиссий до эпохи Гракхов состоя­ли из сенаторов. Только в 123 г. Гай Гракх передал суды в руки всадников (под этим названием понимали тогда богатых купцов и ростовщиков).

В том случае, если должности высших магистратов, имевших право председательствовать в народном собрании для выбора консулов, были вакантны или эти магистраты не могли прибыть к моменту выборов в Рим, сенат объявлял междуцарствие (interregnum). Этот термин сохра­нился еще от царской эпохи. Один из сенаторов назначался междуцарем (interrex) для председательствования в консульских избирательных комициях. Он исполнял свою должность в течение пяти дней, после чего назначал себе преемника и передавал ему свои полномочия. Тот назна­чал следующего и т. д., до тех пор, пока в центуриатных комициях не будут избраны консулы.

Таким образом, сенат являлся высшим административным органом рес­публики, и вместе с тем ему принадлежал верховный контроль над всей жизнью государства[81].

 

Дата: 2018-12-28, просмотров: 31.